– Не знаю, – честно сказал Перо – надо было кольцо снять, прежде чем бить… Теперь палец опух…
– Это очень нехорошо… Дай заценю.
Перо неохотно протянул ушибленную конечность басисту.
– Может и перелом, – хмыкнул он – с виду, вроде, не сломана… Но может быть типа трещены. Я когда вожатым в лагере был видел такое часто…
– Что значит “часто”? – Пуля поднял брови – Что у вас за лагерь такой был? То люди среди ночи теряются, то кулаки ломают…
– Ну, смотря про какой ты спрашиваешь…
– Так… а что нам сейчас-то делать?
Все опустили головы. Слава ласково гладил по спине курицу, которая выбралась из убежища, чтобы поклевать рассыпанную Славой горстку крупы. Второй гитарист замялся, оказавшись в центре внимания.
– Нам же… В деревню не вернуться уже… А мужика того не найдем уже, наверное…
Мастер сел на мешок рядом.
– Я думаю, – осторожно начал он – Я думаю, нам не нужно искать самого Кривду. Мы можем отправиться туда, где он скоро будет.
– А где он скоро будет? – удивился Вуди.
– Ты же слышал Бажена, – Мастер махнул рукой на храпящего гостя – Певчий Слет. Судя по всему, известное мероприятие.
– Все равно не понимаю, – пожал плечами басист.
– Да, у меня тоже вопросы есть, – Пуля поднял руку – и не один.
Лидер группы вздохнул, собирая в кучу все, что требовалось объяснить.
– Вот, что, я думаю, случилось. Со слов Бажена, в конце Первоцвета по земле начинает ходить нечисть, “нави”. А что в конце Апреля празднуют язычники и сатанисты?
– Вальпургиеву ночь, – кивнул Перо.
– Вот. Певчий Слет – это, как я понял, такая анти-Вальпургиева ночь. Фестиваль почитателей богов Славянского пантеона, где они прогоняют нечисть обратно в Навь. Песнями, обрядами или жертвоприношениями – это предстоит выяснить. Теперь про Кривду…
Коля помассировал пальцами виски. Это была очень долгая ночь, и сконцентрироваться становилось очень трудно. Особенно, когда нужно было объяснить то, что еще несколько часов назад казалось невозможным.
– Вы знаете, почему мы приехали именно на ту поляну в четырех часах едзы от города. Это ритуальный круг, где поклонялись Перуну до крещения Руси. И дубу тому не меньше 900 лет. Когда случилась эта… дичь с кабаном, мы оказались на том же месте, но дуб стал меньше, лес вокруг поредел. Бажен сказал, что Кривда приехал сюда, чтобы вызвать Глас Перуна…
– …А явились мы! – закончил Перо.
– А явились мы. – кивнул Мастер.
– А мы – это… – протянул Пуля – Глас Перуна, получается? Ты сейчас всерьез говоришь, что нас запустил сквозь время славянский языческий бог грома и молний?
– Хм, да, да, все логично, – с умным видом закивал Вуди, почесывая подбородок – у нас и название “Перкунас”, и поем мы… про всякое такое…
– Вот только Кривда как будто не рассчитывал на наше появление. Может быть, в его манипуляциях что-то пошло не так… Он сказал, кажется, “Что мое по праву, вам не забрать”, и “Вам не вернуться, пока не исполните Его волю.” И что он первый будет “там” и первый произнесет его имя. Он точно направляется на Певчий слет.
– Там-то мы его и схватим за шары! – Пуля снова шлепнул кулаком о ладонь – За глаза, я имею в виду… Он их так пучит, аж мурашки!
– Схватим и заставим отправить нас назад! – кивнул Вуди – А если нет – то на Слете точно будет кто-то, кто сможет нам помочь.
Ночь на опушке леса только казалась тихой. Как только голоса стихли, стал заметен шум насекомых и далекое уханье совы.
– Колян, я тебя, конечно, уважаю, – вздохнул Перо – но ты сейчас предлагаешь нам броситься в погоню за жрецом Перуна через лес среди ночи, основываясь на кучке предположений со слов двух сумасшедших?
– Да брось! – Мастер развел руками – Вспомни хотя бы этого драного кабана! Что это было? Почему наши телефоны, и даже твой с турбо-спутником, перестали ловить связь, где она недавно была? Когда ты в последний раз видел, чтобы дома строили так, как там? Кто-нибудь видел в той деревне хоть какие-то признаки современного мира? Пластиковый пакет? Кусок дсп? Хотя бы кирпич? Я уж не говорю про домокатную одежду всех, кто там живет.
Мастер перевел дыхание.
– Да чего я вообще тут распинаюсь… – он махнул рукой, указывая куда-то вверх – Небо чистое. Вадик, что ты там про Большую Медведицу говорил?
Вуди слегка опешил.
– Э-э-э… Ну, типа, что в лагере мы ориентировались по ней…
– Сколько там звезд?
– Семь…
Басист задрал голову, в поисках созвездия. Много времени это не заняло.
– Погоди… Не, это не оно, получается… Или…
Остальные тоже посмотрели вверх. Медведица была на месте, но звезд в ней было не семь. Вторая звезда от конца рукоятки ковша была не одинока: вплотную к ней сияла восьмая звезда, находясь почти вплотную.
– Это Альхор или Алькр… Как-то так она называется, если я не путаю. Она потускнеет через тысячу лет, и к две тысячи двадцать первому году ее станет почти не видно. Но сейчас она на пару с соседкой светит почти как Полярная.
Перо вздохнул:
– Все-то ты знаешь.
– Недавно смотрел видос про потухшие звезды, – пожал плечами лидер группы – Еще вон там, в созвездии Льва две звезды пропадут.
Вся группа смотрела на небо под шумы ночного леса рядом и храп Бажена. Со звездами всегда так, что чем дольше смотришь – тем больше их видишь. Группой (еще до появления в ней Славы) они несколько раз выезжали далеко за город, где к двум часам ночи можно было хорошо рассмотреть Млечный Путь. Вид, открывающийся им сейчас казался невозможным: с каждой секундой небо казалось все ярче.
– Певчий Слет, значит? – Пуля нарушил молчание – Сборище певцов и прочих странных людей, чтобы вместе побеситься и решить, кто круче? Если там будет выпивка, то эта затея ничем не отличается от поездки на фестиваль!
Барабанщик вытянул руку вперед ладонью вниз.
– Серьезно? – усмехнулся Перо, наблюдая как сверху на нее приземлилась пухлая ладонь Вуди.
Мастер тоже добавил свою. Слава едва дотянулся, не имея возможности сделать шаг вперед из-за курицы, что устроилась у него на ботинке. Перо закончил бутерброд из рук, который тут же начал раскачиваться по вертикали.
– ПЕР-КУ-НАС! – хором проорали пятеро музыкантов, поднимая руки к небу.
Лошадь фыркнула и топнула копытом то ли от испуга, то ли выражая согласие. Бажен фыркнул еще громче и перевернулся на другой бок.
– Надо бы его домой отправить… – хмыкнул Вуди.
Глава 4. В пути
Дорога пронизывала лес насквозь. Проехав какое-то время в свете фонарей, телега выехала в очередное поле, конца которому не было видно. Небо светлело, приближался рассвет, и трое из пяти музыкантов решили уловить остатки ночи, устроившись на или между мешками. Вуди, Славу и Пулю срубило моментально. Рома сказал им, что не устал, но на самом деле спать он не хотел по другой причине.
Вокалист осторожно сжимал и разжимал опухшие пальцы правой руки. Вид поврежденной при ударе руки напоминал о Бажене, о которого в том числе рука и была повреждена. Проснулся ли он? Спать на обочине, где они его оставили – не самое приятное дело, но фляга ола наверняка согрела крестьянина. Как сильно будет болеть его челюсть? Рома усмехнулся, и машинально потер опухшую конечность. Боль не уменьшалась. Возможно, безымянный палец уже начал синеть, но в предрассветных сумерках трудно было различить, а подсвечивать телефоном почему-то не хотелось.
Чтобы не думать о боли, Рома стал глазеть по сторонам. Небо становилось светлее с каждой секундой, но земля как будто игнорировала его, оставаясь темной. Редкие облака и деревья вокруг делали пейзаж достаточно монотонным. Телега неторопливо двигалась по единственной дороге без поворотов и перекрестков, но подпрыгивала и тряслась при этом так, будто они гнали под сотку. Время, казалось, ползло еще медленнее, чем телега.
– Жрать хочешь?
Мастер, сидевший на месте возницы, резко выпрямил спину и обернулся. Похоже, что он тоже задремал.