Всё, что я могу – это накрыть своей ладонью лоб девушки, а второй рукой провести по шелку волос. Сейчас они стали нежно-зеленого цвета, как натуральный амазонит.

«Если это фигня не смоется с ее волос, то девчонка побреет меня налысо», — ухмыляюсь собственным мыслям, помогая изможденному организму окончательно избавиться от яда.

___

Как думаете, оценит Яра новый цвет волос? ?

Неужели эта бесконечная лихорадка отступила, и я – заново я? Без скитлс-трянки, противного бывшего и полубреда с ознобом.

Радостно открываю глаза и снова крепко зажмуриваюсь... опять двадцать пять что ли?! Инспектирую пространство одним глазом, но картинка так и остается статичной.

Поздравляю, Федорова. Всё без изменений.

Так-с, ну я по-прежнему в великой Драконляндии. И Шарик тут как тут! В головушке проносятся тысячи вопросов: которые по счету это глюки, а? Мы останемся тут или «слетаем» в зоопарк? Кого он изображает на этот раз?

«Спящего… красавца, чего уж там. Красивый же».

Лицо, правда, уставшее и тени под глазами залегли. Странно для сна, но сделать дракона хоть немного красивее отчего-то у меня не выходит (видимо фантазия не проснулась, или после огромных мантикор с головой Таньки и обезьяньей попой она всё еще в шоке). Не Никита с рогами – считай маленькая победа!

Ладно, тоже еще посплю раз и это чудо спит (пусть и во сне).

Отодвигаюсь от высокопоставленного тела, как можно дальше, и блаженно переворачиваюсь на другой бок…

Ой, второй хвостатый! Язя, в смысле.

Мда… что-то новенькое…

Это я, что же, между двух братьев возлежу? Ну, прямо княжеской сэндвич какой-то. Только с цензурой на двенадцать плюс.

«Могло бы быть и побольше, но кто-то жадина и ханжа» — ерничает противный голосок. Пошляк и развратник.

Я вообще-то девочка приличная! Даже в галлюцинациях Амазону ничего не перепало.

Или это уже не глюки?

В галлюцинациях не перепало, а в действительности кое-кто решил испытать свое везение? Я, чтобы проверить, ущипнула и себя, и одну наглую ладошку тоже.

— Ай! — возмутилось сонное Светлейшество.

Ага… значит точно не сплю. Не спим… тьфу ты.

— Так, предупреждаю сразу, я на тройник не подписывалась! — рявкаю настолько громко, что закладывает уши у всех троих.

— На какой ещё тройник? В твоих покоях только магические розетки, да переходник, и то для того, чтобы мы попытались зарядить иномирский чудо-телефон, — обиженно сопит Шарик, не забывая придвигаться ко мне своей наглой хвостатой тушкой.

— А это не важно. Ни на розетку, ни на переходник я не подписывалась!

— Ярина, как ты себя чувствуешь? — участливо спрашивает младшенький, преданно заглядывая в глаза.

Язерин ласково пропускает мои локоны через свои длинные пальцы. Есть что-то завораживающее в этом действии. Умиротворяет.

Мужественная ладонь и моя спутавшаяся прядь волос. Зелёная.

— Мои волосы…

— Спокойно! — рычит сзади и я рывком поднимаюсь вверх, аккурат на коленки Шарика. Язя молчит, но сверлит братца испепеляющим взглядом. — Я думаю, что это временные последствия.

— Тебе очень идёт, Яра. В цвет нашей магии, — завороженно шепчет младший Амазон, а у меня в животе бабочки порхают от его проникновенного тона и взгляда… или это от жаркой тушки старшенького?

С чистой совестью я зарываю свои манеры, как магелланов пингвин очередную нору, и больно ткнув под рёбра Шарика, соскальзываю на кровать, отодвигаясь от обоих князей на приличное расстояние.

— Зеркало дайте! Пожалуйста.

Сонные красавцы переглядываются, и, вздохнув, Язя всё же вкладывает в мою ладонь красивое зеркальце с орнаментом.

— Ну что за «добрый день»… по нормальному нельзя было сделать? Хотя бы брюнеткой, шатенкой или рыженькой на худой конец?

— Это не мы! Это всё он!

Оба брата синхронно указывают на мой браслет. Тяжёлый какой-то стал… и переливается так необычно, будто бы внутри течёт что-то живое, теплое. Родное.

— Что он? Перекрасил меня? Драконий колорист, честное слово!

— Амазонитовый… — не прислушивается к чувству самосохранения хвостатый.

Язерин Амазон

Солнечный свет слепит глаза, но будит меня не это. Я чувствую теплоту, исходящую от брата в сторону спящей Ярины, и дракон внутри беснуется ревностью.

Шардвик тоже не спит и мы, словно на поле битвы, полосуем друг друга напряженными и тяжелыми взглядами. Пристально оценивая обстановку, и свои ощущения от этого.

Несмотря на заверения брата, что он справится, я нашел его изрядно измотанным, склонившимся над Ярой в попытке вывести яд. Стена, удерживающая вход в покои, рухнула и дракл бы меня остановил от помощи. По телу разливается небольшая слабость, но ему досталось гораздо больше. Всплеск разъяренной магии, дикой и обозлившейся за причинение вреда безвинному. Сильнейший яд кьярдании, крайне редкий и опасный своим длительным воздействием: погружает жертву в горячую лихорадку и галлюцинации. К злым людям приходят настолько ужасные видения, что измотанный организм не выдерживает и сердце попросту останавливается.

«Спасибо», — коротко и емко транслирует брат, но звери внутри всё равно рычат моё!

Девушка начинает ворочаться, принудительно ставя на паузу наши разборки.

Безмятежное личико слегка серьезнеет, но Яра всё равно красавица. Даже с этим зеленым цветом волос.

Не знаю, как она отнесется к своему преображению, да, и зная, бойкий, и неординарный характер иномирской красавицы, представить это, едва ли удастся. Ярина – далеко не моя Вивиан, чтобы отчаиваться из-за нового цвета, и она совсем не похожа на местных дракониц, так и норовящих рухнуть в обморок при первой же неудаче или ради хитрости.

Даю свой хвост на ужин, что даже у Беатрис бы случилась истерика. Ведь это женщины… что с них взять. Драконица, к слову, половину ночи порывалась пробиться к подруге на помощь, при этом так отчаянно, что Морригану пришлось слегка «усмирить ее пыл», отправив в глубокий сон.

— Так, предупреждаю сразу, я на тройник не подписывалась! — сходу обрушивает на нас свое негодование проснувшаяся тигрица.

Рычит, как всегда, и норовит повыщипывать чешую, причем сразу же у обоих. Хоть и распускал здесь руки только Шардвик! Я лишь за прядку тронул, да спросил об ее самочувствии.

Словами не передать, как мне нравится теплая энергия, исходящая от девушки. Яра добрая, открытая и светлая.

— Мои волосы…  — бормочет она, наконец заметив свой новый цвет, и незамедлительно требует зеркало.

«Не давай!», — просит брат, но я, преисполнен ревностью и вредностью.

Я-то свою порцию объятий не получил, а девушка – ох, как хороша, особенно в гневе: румянец и наш-ш-ш цвет рвут нити благоразумия.

С любопытством детей, мы следим за ее реакцией.

— Многоуважаемые… Светлейшества, немедленно покиньте мою комнату. Оба два! — рявкает Яра, запуская в меня подушкой. Жестокая женщина…

— Ярина, тебе правда очень идет, — тон брата становится снисходительно-уговаривающим. — В цвет княжества.

Только вот невеста у нас – не проста. И разговаривать с ней, как с очередной капризной драконицей, не удастся.

— Значит так, я не спрашиваю какого пингвина вы оказались в моей кровати, но я требую позвать девочек, а вам идти и искать отравителя! — нисколько не стесняясь, перебивает девушка. — Я ж теперь магическая! Могу и глистов под хвост наслать. Проверять будем?

Кажется, вдогонку нас еще и обзывают «противными ящерицами, обещая зажарить на постном масле и без хрена». Выталкивают за дверь так резво, что мы и заметить не успеваем, как практически «целуем» носом плотно захлопнувшуюся дверь. И замок-то она умудряется повернуть…

— Офигеть… дурдом какой-то, — буркает Шардвик, потирая щетину.