— Ну правда зачем и кому понадобилось воровать Элен?! — возмущенно вопрошаю я, вскакивая на ноги, и плюхаюсь на другой конец подоконника рядом с чернявой.

Ирма вздыхает и коротко сжимает мою ладонь.

Дурацкая какая-то ситуация. Я же отлично помню, как обе девушки уходили довольными и весело о чем-то переговаривались… Да и времени с момента их ухода до появления этой вопящей сколопендры не мало прошло… может быть рыжуля еще куда-то заходила? Точнее они обе?

Блин, от лавины мыслей скоро голову разорвет.

— Пойдем прогуляемся что ли? — странным тоном спрашивает Ирма.

— А цветок? — на автомате выпаливаю я, косясь на это недоразумение. Ему-то Шарик уделил гораздо больше внимания, чем нам с виверной. Так бережно вложил в мои ладони с наказом донести и не испортить, «как обычно».

«Как обычно…». Гад зеленоглазый. Интересно, какой из драконих принадлежит этот гербарий? Поди женушке будущей… еще и Лапсик его десятой стороной обходит, а мог бы и закусить свое луковое амбре – себе желудок вкусняшкой порадовать и мамке приятное сделать.

— Да и вообще можно мне выходить или нет? Я же не знаю… — обида еще больше крепнет внутри моей душонки, требуя немедленной мсти.

Ирма громко фыркает и, спрыгнув с подоконника, быстро добирается до двери. Дергает ту на себя и делает пару шагов по коридору, возвращаясь обратно.

— Охраны с мечами нет – путь свободен. Или так и будем тут трястись? — она вопросительно поднимает брови, подманивая к себе Лапсика.

Удивительно, но лапулик встает и первым выходит за дверь.

— Не будем, но с этим-то что делать? Вот еще за эту мутантную колючку не выслушивала… — кисло отнекиваюсь я, на что девушка лишь закатывает глаза.

Зануда она всё-таки. Мне и так плохо… нет бы каплю сострадания проявить.

— Ну с собой его возьмем. Пусть воздухом подышит! Шевели уже своими булками, Яра!  — обычно безэмоциональная Ирма практически выталкивает меня за дверь. Только и успеваю, что схватить гербарий.

На свежий воздух мы выходим не уже знакомой дорогой, а долго петляем потайными темными коридорами. Хорошо, что девушка не страдает топографическим кретинизмом как я, и хорошо, что ее ногти больно впиваются в предплечье. Уж лучше синяк, чем потеряться здесь навсегда.

— Ты меня решила в лабиринте что ли закопать? — отшучиваюсь я, когда мы-таки выходим на улицу, но минуя сад, идем к ненавистному мною лабиринту. — Кстати, а где Трис?

— Не знаю… — отрешенно отвечает Ирма и я интуитивно чувствую, что лучшим решением – будет просто отстать от нее сейчас.

Можно и по лабиринту молча побродить, если это ее успокоит.

Лапсик покорно топает рядышком. Иногда отстает, когда находит что-то лакомое для себя. Сколько ж в него влезает-то? Нужно бы поинтересоваться какие здесь зимы, а то с такими аппетитами я виверну не прокормлю.

Зажатый в руке стебелек впивается в тонкую кожу пальцев и сияет розоватым. Гоню от себя мысли, что он может быть отравлен. Не может же в одну воронку и всё такое… Впрочем, с моим уникальным везением, тут может быть всякое.

Остановившись возле выступа, рядом с которым мы с Беатрис разыгрывали из себя кустовых ниндзя, Ирма разглаживает полы платья и, как есть, опускается на него. Следую ее примеру и тоже сажусь рядом. Виверна к нам не присоединяется, но кружит совсем близко, фыркая дымом в траву и зарываясь в нее зубастой пастью.

— Элен на четверть драконица. Наша мать понесла от полукровки, — тихо шелестит Ирма, выдержав приличествующую паузу.

Шок номер один, который я составляю в слова:

— А почему я только сейчас узнаю, что вы сестры?!

— Да мы вроде бы и не скрывали, — с грустью усмехается девушка, пока я проглатываю шок номер два: рыжуля – дракон.

— Но… ведь вы… всегда утверждали, что «человечки». — Морщусь от этого поганого словечка.

На мою ремарку брюнетка не обижается. Отрывая ярко-рыжий цветок бархатца, ласково перебирает его лепестки и снова погружается в свои мысли.

— Элен не знает, что в ней течет другая кровь, — снова подает голос Ирма. — Наш, то есть мой отец, не выдержав это, ушел сам, но перед этим забрал с собой и маму... Бабушка, чтобы не оставлять нас круглыми сиротами хотела забрать на воспитание, только не успела – тоже ушла. Так мы и оказались в приюте, а потом и на невольничьем рынке. Помощник Морригана забрал нас во дворец, и мы счастливы.

Дурацкое качество – паршиво подбирать слова утешения. Я, хоть и коряво, но пытаюсь утешить и поддержать девушку. Глажу подрагивающие от рыданий плечи, когда, не выдержав эмоций, Ирма утыкается лицом в мое плечо.

В голове столько мыслей и вопросов, однако все они отодвигаются на задний план. Самое главное сейчас – это разыскать нашу потеряшку. Целой и невредимой!

— Нужно Шарику рассказать! Уж кто-кто, а князь быстрее нас доберется до высокопоставленных драконов и прочих хвостатых шишек из столицы. — Озаряет меня гениальной идеей.

Чернявая несколько секунд рассматривает меня. Громко шмыгает носом, вытирая его об рукав платья, и, округлив глаза, хмурится.

— С чего ты взяла, что Элен где-то в Арнидаре? Ее может быть уже и в Аруме нет, — она обхватывает плечи руками.

— В смысле?

— Драконы не ограничены только нашим миром. Существует куча миров двуликих… не зря же в Арум пытаются прорваться, а крыло стоит на защите от прорывов…

Снова этот ее поучительный тон. Даже переживая за сестру, Ирма остается верной себе – строгой училкой, не упускающей шанса поучить нерадивое дитя – меня.

— И откуда был отец нашей рыжули неизвестно? — без особой надежды интересуюсь я.

— Нет. Он и сам был только лишь наполовину дракон, поэтому и у сестры совсем никак это не проявляется.

— Так может быть это папаша ее того… забрал к себе? — подытоживаю я.

— Девушки, предлагаю прервать земляные посиделки и вернуться во дворец, — неожиданно гаркает мужской голос.

Краска молниеносно сходит с лица Ирмы, и, подорвавшись как импала перед стаей львов, она срывается к выходу, только пятки и сверкают.

Мы же с Лапсиком даже и не думаем двигаться с места. Виверна слишком увлечена рытьем огромной ямы, в которую, кстати, кое-кто может уместиться. А я… горделиво задираю голову, что аж позвонки хрустят, и встречаюсь с зеленым взглядом, цепко рассматривающим мое лицо.Сладуськув цветочках вам))

— Двигайся. Спасибо, что нагрела местечко, Ярина, — первым нарушает повисшую тишину Шарик.

Знатное тельце бесцеремонно плюхается рядом, толкая своим бедром мое. Зелень глаз опускается на розу, зажатую между нами. И что-то неуловимо меняется в его взгляде, что-то делающее меня грозной фурией.

— Ничего я тебе не грела! — Хочу встать, но огромные ручищи опускаются на подол платья.

Да я злая, и голодная. И вообще!

— Хомячок, сядь. Иначе ты своими метаниями сейчас цветок раздавишь.

Ну, конечно, гербарий, значит, его волнует больше?! Ну и пусть сидит с ним в обнимку. Гад!

Настроение портится еще больше, переходя в стадию «слезливый потоп», а поскольку на хвостатого я дико зла, то и радовать его своими бесценными слезинками не намерена. Вдавливаю коготочки в княжескую ладонь и пока Шарик пребывает в состоянии легкого шока, резвым зайцем вскакиваю на ноги.

Надумает полезть – трансформируюсь в кенгуру и покажу ему свое «кунг-фу-комбо».

— Где Беатрис?! — задираю нос, оглядываясь в поисках Лапсика. — Моя подруга, если, конечно, вы такую помните…

— Ярина. Давай поговорим.

— Как-нибудь в другой раз.

Я уже делаю маленький шажок в сторону, как проворная ладонь Амазонитового дергает мою лодыжку на себя, заставляя замереть от неожиданности.

Испепеляя друг друга взглядами, мы ввязываемся в битву титанов: я, пытаясь освободиться, яростно дергаю пяткой, а князь – крепко её держит, будто бы это не конечность тридцать шестого размера, а царская корона, инкрустированная амазонитом, лазуритом, айдулитом и прочим «том».