У него настолько возмущенно-обиженное лицо, что хочется обнять мужчину и погладить по голове, как ребенка обиженного. Только вот сдается мне, что великий и, местами не ужасный, князь Шардвик Амазон моего порыва не оценит – уж точно спустит всех собак с другими хвостатыми.

— Ты же сам спросил кто мне из вас двоих больше по душе? Вот выбираю…

— Как?! Камнями? — рявкает драконище.

— Так я не местная, у нас на земле, знаешь ли, весьма практичный подход к браку. Меркантильный, — шиплю я, когда мои камушки разлетаются по песку во все стороны. Ну гад же… злобный. — Вот сейчас еще за цвет волос и «прочие блага» высчитаю и посмотрим, кто после этого выиграет отбор!

Шарик замирает, сузив свои ящеристые зрачки и, кажется, пытается провести безаппаратную лоботомию моей светлой головушки.

— Вообще-то это мы! Я! Должен выбирать! Что за дракл ты тут устроила вообще?

Шипящая огненная печка вжимается в меня и с силой сдавливает плечи. Это он меня сейчас так по самую макушку в песок зароет.

— А ну-ка быстро целуй меня! Добровольно.

— Добровольно-принудительно вы хотели сказать? Я вообще-то зоолог и ратую за свободу диким животным.

— А причем здесь дикие животные? — не понимающе тянет его Светлость, и, опешив, разжимает свою стальную хватку.

— Так меня же ваш Морриган обозвал лягушкой и обещал сосватать за своих. По блату… вот этого принца я и поцелую, ну, как в сказке, знаете. Царевна-лягушка и всё такое. При случае обязательно расскажу.

После произнесенной мною чуши, на лоб закономерно опускается раскаленная лапа и замеряет температуру. Оставшись крайне недовольным, Шарик рывком тянет меня к себе, практически опрокидывая на вздымающуюся грудь. Нагло опускает ладони на попу, и, проворчав что-то на своем драконо-тарабарском, высушивает юбку, панталоны (ну, запачкались мои кружевные) и чулки. И таки да, это не галлюцинация – хвостатый в край, как тут говорят, хмунгеет, и шлепает по моей прекрасной пятой точке.

— Крепче держись за шею. С ума ты сошла, Ярина. К лекарю полетим, — как ни в чем не бывало произносит он и оборачивается в дракона.

Эй! А поговорить?

«Да что о чем-разговаривать-то? Еще немного и ты квакать начнешь, — в голову врывается его язвительный голос. — На мух еще не тянет?».

Вот ведь редиска хвостатая…

— Не тянет, а вот драконьей шейкой я бы перекусила! Держу пари, что по вкусу, как свинина, только не такая жирная, — громко кричу, попискивая от нахлынувших эмоций.

Это так круто парить по воздуху, будучи частью огромной зеленой махины с переливчатой твердой чешуей. Красотища какая!

«Я сейчас тебя в море скину и скажу, что так и было», — теперь уже его обиженное бормотание, отстраненно ворчит в голове.

Эх, надо же, мускулистый качок, целый дракон в кожаной косухе, а так и не скажешь: дует щеки, как хомяк. Ну, чего я ему там откушу-то? Тут вон какая чешуя бронированная, даже когтем не соскрёбывается. Или сошкрёбывается?

Упс… это… эм, на удачу мне.

И почему я считала себя невезучей? В Драконляндию прибыла с корой дуба в сумке, а вот настоящая драконья чешуя покруче будет. Оберег от самого Амазонитового.

«Знаешь, что самое главное в любви? Не вот эти вот бабочки в животе и сюси-пуси, а поступки, Яра! Принесет ли тебе мужичок лекарств и фруктов, если заболела, домчит ли на своем драндулете по морозу, чтобы не нос не застудила. Вот за такого замуж и выходи!», — половину юности наставляла меня бабуля, а дед ворчал, что настоящий мужик должен уметь починить кран, прибить гвоздь без пальца и относить свои грязные носки в туалет.

Интересно, конечно. А мне теперь сиди и думай – покатушки верхом на себе можно считать суперкрутым поступком? Обозвать Шарика «летающим драндулетом» у меня язык не поворачивается, Светлочешуйчатость же, как ни крути.

— Нет у вас там ничего. Драконья ипостась не передает садинки в человеческий облик (наверное), — тихо бурчу, уклоняясь от недовольного пыхтения.

— А ты-то откуда знаешь? И мы снова на «вы»? — ухмыляется Амазон и припирает меня к порогу кровати.

Хитрый какой. Выкусите!

Делаю обманный жест рукой и с самым что ни на есть профессорским выражением лица осматриваю его шею. Тут не то что царапины, даже намека на легкое покраснение нет.

Князь напрягается и прячет страх за выпученными глазами, гнусавит: «Там порез, да? А я к тебе со всей душой!».

Захожу за крепкую спину и вдоволь позволяю себе закатить глаза. У мужиков в ДНК что ли вшито пищать как оголтелые при любой царапине, а с тридцатью шестью и девять уже писать завещание? Эх, а ты дедуля, про тумбочку учил…

— Царапин нет. Только перхоть и вросший волос на шее, могу выдернуть.

— Фиговый ты зоолог, Ярина, — шипит хвостатая моська, вперивая в меня обиженный взгляд.

А я-то что? Ну, может и не перхоть, а просто морская соль с бухты попала, но волос то есть. Раздражает…

— А если кран вдруг сломается, вы его сможете починить?

— Для этого есть слуги, — раздается сухой ответ.

— Ну а гвозди забивать умеете? Картину, например, повесить…

— И для этого тоже есть специальные люди, а еще магия. Что за допрос?

Прямо-таки допрос… простое женское любопытство. Так и запишем: к домашнему труду и созданию новых табуреток не годен. Будем искать дальше…

— Что?!

— Что? — невинно хлопаю глазками, пытаясь по-тихому свинтить из-под обстрела. Может наврать, что у него царапина на лицо поползла, и пока Шарик будет разглядывать свой важный лик драпать в кусты.

— Ты вообще-то вслух это сказала.

— Ах, это? У меня с детства лунатизм. Простите, ваша Светлость. Во сне говорю, в общем.

— Наглость это, Ярина, а не лунатизм! Сюда иди, я ведь всё равно догоню, — ну что я совсем дурочка что ли добровольно сдаваться в зеленые лапы?

На этот раз я успеваю перехитрить Шарика и шустрой лягушкой запрыгиваю на широкую кровать, чтобы с нее уже дернуть в дальний конец комнаты. Главное не дать загнать себя в угол, а так глядишь и до ужина пробегаем…

— Мой дедушка говорил, что настоящий мужик должен уметь забить гвоздь и устранить засор. Вот я и спросила, как у вас с этим обстоит. А то у нас столько заданий, а мужчины совсем никак себя не проявляют. Обидно, знаете ли, о великий и уж… великий Амазон.

— А как у тебя кран трансформировался в засор? — Шарик пытается звучать серьезно, но веселые нотки так и просачиваются с белозубой улыбкой.

— Эм… ну, у меня волосы длинные, так что чистка слива в приоритете, — даже интересно смогу я хотя бы пятнадцать минут помолчать, чтобы не огрести за свой язык по первое число?

«Стоп, а откуда он знает про кран? Я же только про гвоздь и табуретку говорила».

— Смотри-ка, ужин принесли! — слишком уж неискренне радуется хвостатый ящер и, пожелав всем приятного аппетита, молниеносно сваливает в закат.

На вопросительные взгляды девчонок, мол что это было-то, я лишь пожимаю плечами, и, расстроившись вгрызаюсь в сочную свининку. Ну вот, снова Тихон зажал лишнюю веточку розмарина. Рассказать ему что ли фирменный рецепт Матросова? А-то дракон, не умеющий жарить мясо – это же беда бедовая.

 Дорогие мои, заглядывайте в мою группу вконтакте и телеграм (ссылки в разделе "обо мне")! Там много интересного, поэтому рекомендую подписаться))

Не люблю я суету, а панические настроения в ожидании следующего испытания, так и вовсе нагоняют тоску. Как объяснить взъевшемуся на меня Морригану, что я зоолог, а не Федор Конюхов? Над моими топографическими «талантами» постоянно потешался скунс Никита, но у нас хотя бы можно было воспользоваться навигатором или подвешенным языком, а в Драконляндии что? И спросить не у кого, а если пошлют, то либо в лес, либо в лодку…

Судя по косым взглядам драконих – эти пошлют не в лодку, а прямо так в море закинут, еще и каменюку тяжелую на шею повяжут.