– Я хочу поговорить с вами, мисс Ван Сейдем.

– Входите, – пригласила Эмми.

Длиннокудрый юноша посторонился, пропуская Коррину. Она величаво вплыла в холл и, томно растягивая слова, разрешила сомнения Эмми по поводу пола своего спутника:

– Позвольте представить вам мистера Такера.

Юноша поклонился чрезвычайно учтиво. Эмми закрыла за ними дверь, по-прежнему пребывая в оцепенении. Должно быть, она неосознанно сделала приглашающий жест, потому что визитеры сразу же оказались в гостиной. Диана вскочила с кресла; ее хорошенькое личико сделалось каменным, точно у сфинкса:

– Вы, кажется, должны быть на репетиции? – раздраженно осведомилась она у Коррины.

Вот уж чего Эмми никак не ожидала услышать.

Коррина, не поведя и бровью, надменно произнесла:

– Я пришла поговорить с мисс Ван Сейдем. Но с вами, миссис Уорд, я тоже желаю побеседовать. Мистер Такер явился со мной в качестве свидетеля.

Мистер Такер переступил с ноги на ногу и принялся перебирать нитки бус на груди.

– Садитесь, пожалуйста, – со вздохом пригласила Эмми.

6

Диана застыла в кресле, подобно изваянию. Коррина же, словно не замечая дивана, выбрала стул с высокой прямой спинкой. Должно быть, догадалась Эмми, эта женщина столько раз позировала фотографам, что затвердила наизусть: очень трудно оставаться элегантной, сидя на низком диванчике. Развернутые плечи, прямая спина, гордо поднятый подбородок – вот ключи к успеху! У юноши в бусах явно не было подобной выучки: он с несчастным видом скрючился в уголке дивана.

Может быть, когда дело касалось сценария, у Коррины и были, по выражению Дуга, «птичьи мозги», но сейчас она знала роль великолепно!

– В первую очередь я пришла к вам, мисс Ван Сейдем, так как вы прибыли в дом миссис Уорд непосредственно после того, как был убит мой бесценный Гил. Но, поскольку миссис Уорд тоже здесь... – Прекрасные карие глаза актрисы обернулись к Диане: – Зачем Гил приходил к вам вчера, миссис Уорд?

Диана растерянно захлопала ресницами:

– Но... я... вы же должны знать: я понятия не имела, что он – у меня в доме!

Коррина оставалась непреклонна:

– У него был ключ от вашей квартиры. Так сказали мне полицейские. Он был моим женихом. Я имею право задавать вопросы. Почему вы дали ему ключ?

– Я не давала! – Диана покраснела от злости. – Я не представляю, откуда он взял этот ключ, – но только не у меня!

– Однако в вашей сумочке не было ключа!

Ей бы играть какую-нибудь герцогиню, подумала Эмми.

– Говорю вам, я не давала ему ключ! – вспыхнула Диана. – С какой бы стати?!

Последние слова она явно произнесла себе во вред. Герцогиня надменно подняла брови и, глядя на Диану сверху вниз, произнесла нараспев, но с выразительной дрожью в голосе:

– Действительно: с какой? Он был вашим верным... скажем, поклонником, – в течение долгих месяцев; но потом он снова встретил меня, мы решили забыть нашу дурацкую размолвку, и любовь наша вспыхнула с новой силой. Он сказал вам об этом. Вы пришли в ярость. Но он отказался меня бросить. И тогда вы убили его. – Коррина вздохнула, опустила взгляд на свои руки в изысканных перчатках и прошептала: – Оскорбленная, униженная женщина. Женщина, которой пренебрегли...

Остатки самообладания покинули Диану:

– Заткнись, ты! Это наглая ложи! Мне всегда было наплевать на твоего Гила, пусть бы он женился хоть на поломойке! Или на тебе.

Юноша на диване вжал голову в плечи. Эмми тоже хотелось провалиться сквозь землю.

– Вот именно, – величественно кивнула герцогиня. – Женщина, которой пренебрегли. Вы не могли стерпеть этого – и убили его. О, конечно, вы не владели собой, вы сделали это в припадке ярости и страсти... Они вытащат вас – ваши адвокаты. Вы богаты, и потому ваше злодеяние останется безнаказанным. Женщина, которой пренебрегли! – повторила она, явно наслаждаясь этой фразой.

Но Диана тоже хорошо знала законы жанра:

– Если ты еще раз это скажешь, я задушу тебя собственными руками!

– Диана... – предостерегающе произнесла Эмми.

Но Коррина уже сорвалась с места и, подбежав к мистеру Такеру, с пафосом воскликнула:

– Вы слышали: она угрожала мне!

Бедный мистер Такер еще глубже втиснулся в диван и пробормотал:

– Пойдемте отсюда...

Однако ни Диана, ни Коррина не обратили на него ни малейшего внимания. Обе тяжело дышали и, казалось, готовы были вцепиться друг другу в волосы. Эмми воспользовалась паузой, надеясь унять страсти:

– Вы пришли ко мне, мисс Харрис, – напомнила она.

Прекрасные карие глаза герцогини обратились к Эмми. Лицо Коррины Харрис было чересчур крупным; на сцене это выглядело великолепно, в жизни же – слегка зловеще.

– Да. Я хочу узнать у вас, что вчера произошло. Вы там были. Вы не могли не видеть, как она стреляла в него.

Диана ощетинилась, как кошка, готовая к прыжку:

– Я сказала вам: это гнусная ложь! Вы не смеете бросаться подобными обвинениями! Я привлеку вас к суду за поклеп!

– Это называется – за клевету, – поправил юноша и снова юркнул в россыпь диванных подушек, словно испугавшись звука собственного голоса.

– Неважно, как это называется! Я никому не позволю говорить обо мне такие гадости! Да Гил мог жениться хоть на дюжине женщин одновременно – мне-то какое дело?!

Юноша на диване оказался педантом:

– На дюжине – не мог бы. Это противозаконно, – пролепетал он в подушку, которую прижимал к груди наподобие щита. Похоже, делал он это не зря, поскольку Диана метнула в его сторону испепеляющий взгляд:

– Вы тоже заткнитесь! И убирайтесь отсюда!

Но юнец оставался непреклонным:

– Это – квартира мисс Ван Сейдем.

Диана рывком обернулась к Эмми:

– Выгони их! Это чудовищно!

– Чудовищно убивать людей! Я вижу все это, словно наяву! Он отказался бросить меня! – Коррина вновь оседлала любимого конька. – Я была любовью всей его жизни! А вы...

– Мисс Харрис! – умоляюще произнес мистер Такер. – Вы повторяетесь! Пожалуйста, не надо!

Эмми со страхом поняла, что Диана и эта парочка вот-вот вцепятся друг другу в волосы (а волос у мистера Такера было хоть отбавляй), и поспешила снова вмешаться:

– Мисс Харрис, я уже рассказала полиции обо всем, что знала и видела.

Коррина открыла было рот, но Эмми возвысила голос:

– Если вы беседовали с полицейскими, они наверняка передали вам все, что могли от меня узнать. Я вошла в дом. Моя сестра была в холле. За несколько минут до этого она услышала выстрел...

– Два выстрела. Так говорит полиция, – подал голос педантичный мистер Такер.

– Два выстрела, – с ангельским смирением согласилась Эмми. – Диана спустилась, увидела Гила... вот, собственно, и все.

– И тут пришли вы, – сказала Коррина. – Не странно ли, что вы не слышали выстрелов?

– Не слышала.

– И не видели, – спросила герцогиня низким, грудным голосом, – как убийца покидает дом?

– Не видела.

– Странно. Но если вы и миссис Уорд говорите правду...

– Еще бы, – прошипела Коррина.

– ...значит, – продолжала герцогиня, не удостоив ее взглядом, – преступник выбежал из дома. Как же вы могли его не заметить?

– Поверьте, мисс Харрис, – сказала Эмми, – я никого и ничего не видела. Я стояла у парадного входа...

– То есть вы могли видеть дверь кухни, – подчеркнула Коррина.

– Да; но я не видела ни души. Наверное, между тем, как моя сестра обнаружила Гила, и моим приходом прошло достаточно времени для того чтобы убийца успел скрыться.

– Это вы так говорите, – со значением произнесла Коррина.

– И тем не менее, это правда.

Этот допрос давно уже начал раздражать Эмми; но она вспомнила, что Коррина была невестой Гила, любила его – и, призвав на помощь все свое терпение, повторила:

– Правда, мисс Харрис. Ни я, ни моя сестра больше ничем не можем вам помочь.

Коррина на миг оскалила ослепительно белые зубки: