Толпа взревела.

— Варон, поставь или признай, что боишься!

— Крысиный чемпион, ещё и трус!

Варон поднял обе руки, и толпа чуть стихла.

— Ставки хочешь? — Он посмотрел на Барута с презрением. — А с чем мне равняться, а? Сколько стоит ваш навоз? Что мне ставить против этого? Я не собираюсь рисковать серьёзным имуществом ради вашего развлечения.

— Не собираешься, — повторил Барут задумчиво. — То есть ты хочешь забрать у нас всё что есть, а самому поставить так же не хватает духа?

— Позор! — выкрикнул кто-то.

— Сдулся Северянин! — крикнул другой голос. — Зажал!

Варон дёрнулся, как от пощёчины. Он обвёл взглядом площадь — сотни глаз, ждущих его позора. Я ясно читал его мысли. Если сейчас откажется — завтра об этом будут знать в каждом порту. «Варон — трус, который испугался торговца». Это конец.

Мастер в чёрном плаще наклонился к уху садиста. Тот резко отмахнулся.

В этот момент я увидел то, ради чего и стоило затевать весь этот спектакль.

Взгляд Варона метнулся к Принцу. Трёхкратный чемпион. Мощные лапы, спокойные глаза победителя. Потом — к Фукису на плече Барута. Замученный, тощий, дрожащий зверёк, который только что пережил ад.

Шерсть потускнела, глаза мутные.

— Ну дава-а-а-а-ай же… — едва слышно прошептал Барут.

Я знал, что Варон сейчас считает. В глазах жадный блеск, который бывает у людей, когда они прикидывают размер куша и убеждают себя, что риска нет. Его чемпион против нашего доходяги.

Жадность — надежнейший из капканов.

Но и это не всё. За жадностью проступает что-то тёмное и голодное. Желание уничтожить нас, раздавить публично, при всех, так, чтобы хохот с площади было слышно за стенами города. Отомстить за унижение и каждую секунду этого дня.

Лицо Варона исказила страшная, предвкушающая улыбка.

— Ставки, значит? — процедил он. — Хорошо.

Он облизнул губы.

— Кастор! Грамоту на суда!

Наёмник порылся в сумке и достал свёрнутый в трубку документ. Варон выхватил его и развернул перед толпой.

— Вот! Два моих корабля! — Голос загремел, набирая прежнюю мощь.

Он ткнул пальцем в Барута.

— Хочешь ставок, торговец? Ставлю свои корабли против твоего навоза! А знаешь, почему? ПОТОМУ ЧТО ВАМ НИКОГДА НЕ ВЫИГРАТЬ! Слышите люди⁈ ВОТ КАКОВ ВАРОН НА САМОМ ДЕЛЕ!

Толпа ахнула. Зеваки присвистывали, качали головами, толкали друг друга локтями.

Барут стоял неподвижно. Пожалуй, только я заметил, как мелко дрожат его пальцы за спиной. Великолепно разыграно.

— Корабли, — повторил он задумчиво, словно взвешивая слово на языке. — Что ж, Варон. Скрепим на бумаге.

— Кастор, — кивнул садист.

Наёмник посмотрел на Варона с недоумением.

— Пиши! — рявкнул тот.

Тот присел на край фонтана и принялся строчить. Барут спокойно диктовал условия. Каждый пункт был разумным и справедливым. Придраться было не к чему.

Варон яростно подписал, вдавливая перо так, что бумага чуть не порвался.

На этот раз процессия Зверолова двигалась быстрее. Мастер в чёрном плаще шёл последним, и я был готов поклясться, что он оглянулся с выражением человека, который видел, как его нанимателя ограбили средь бела дня.

Толпа сомкнулась обратно. Через минуту вся площадь обсуждала предстоящую гонку. Кто-то уже принимал пари.

Похоже зрителей будет больше, чем на турнире.

Я подошёл к Баруту. Торговец стоял спиной к толпе, и маска спокойствия медленно сползала. Руки тряслись. Фукис на плече тихо свистнул, ткнулся носом в шею хозяина.

— Доволен? — спросил я.

Барут посмотрел на меня и улыбнулся.

— Два корабля, Макс, — прошептал он. — Я развёл его на два корабля. Если мы выиграем…

— Мы выиграем.

Стёпа хлопнул торговца по спине так, что тот качнулся вперёд.

— Ну ты и жук, — сказал копейщик с уважением.

На подписанной бумаге не было того, что Варон упустил из виду — и что стоило дороже любых кораблей. Маленький синий зверёк, который пять минут назад вернулся к хозяину и вцепился в его рубашку так, словно собирался держаться до конца.

Зверь, готовый умереть за своего человека, способен на невероятные вещи.

Варон не мог этого знать — потому что никогда в жизни ни одно существо не держалось за него так, как этот фукис держался за Барута.

Времени на подготовку должно хватить.

Капкан захлопнулся.

Ну а кровью он умоется попозже. Два корабля на дороге не валяются.

Я ждал их у восточных ворот арены — там, где заканчивались ряды торговцев и начиналась территория, куда зеваки не совались. Два стражника в королевских накидках стояли по бокам от прохода, и их присутствие действовало на толпу лучше любого забора.

Арий выглядел как всегда — безупречно.

Рядом с ним шёл Драконоборец.

— Зверолов, — Арий кивнул мне без улыбки. — Видел твой сигнал. Идём. Поговорим по пути, нас вызывает Король.

— Нас? — я вскинул бровь.

— Меня и Ивана, — советник всё-таки усмехнулся.

Мы двинулись по широкой улице к верхнему городу. Стража встречалась всё чаще — парные патрули с факелами, конные разъезды, посты на перекрёстках. Турнир собрал в Оплоте Ветров слишком много опасных людей, и королевская безопасность работала в усиленном режиме.

Разговор начался без предисловий. Мы давно прошли стадию, когда нужно тратить время на расшаркивания.

— Боец с теневой пантерой, — сказал я негромко, подстраиваясь под шаг Ария. — В первый день. Зверь значительно превосходил остальных — не просто сильный, а на голову выше всех на арене. Теневой элемент, полный контроль, ни одного лишнего движения. И хозяин ушёл сразу после остановки боя. Лица я не разглядел.

— Кхм, — кивнул Арий, не поворачивая головы. — Сильный зверь. К чему клонишь?

— Сразу три момента. Теневой зверь огромной силы. Превосходство, которое не спрячешь. Ну и вёл себя так, будто хотел, чтобы его видели.

Мы обогнули патруль — четверо стражников с копьями — и я выждал, пока они останутся позади.

— Друиды затаились, но… Может ли это быть Моран? — сказал я.

Арий не сбился с шага. Хороший политик — лицо не дрогнуло, ритм не изменился. Только пальцы правой руки чуть сжались, и я заметил это лишь потому, что привык следить за руками.

— Друид Тени потерял руку в бою с Григором, — ответил советник. — С чего бы?

— Вы ведь уже видели, что они умеют делать с плотью? Альфами? Такая сила…

— Псевдо-Альфы… — протянул Арий, понизив голос.

— Если они могут такое, то почему не могут восстановить ногу Крагнора или руку Морана? Моран засветился. Появиться на турнире в старом облике — самоубийство.

— С Крагнором всё тяжелее, — выдохнул Арий. — Макс, разговор с королём Валдрисом прошёл не очень хорошо. Крагнор являлся поставщиков Золотого Королевства. Тащил лучшие редкие реагенты и травы из зоны максимальной опасности. Пока не пропал после твоей битвы.

— Значит, убедить короля в его причастности не удалось?

— Мы были крайне осторожны, отношения Алариха с Валдрисом достаточно напряжённые. В его глазах блестят монеты, Максим, так что на турнире у нас связаны руки.

— Значит думаешь, Моран изменил внешность, — сменил тему Драконоборец.

— Новое лицо, новое имя. Почему нет? У меня больше нет зацепок. А у вас есть?

Вопрос был риторическим.

Мы свернули на улицу, ведущую к верхнему ярусу. Здесь дома стояли плотнее, фонари горели ярче, стражи больше — приближались к королевским кварталам. Арий кивнул ближайшему патрулю, и нас пропустили без вопросов.

— Могу ошибаться, — добавил я. — Это может быть просто Зверолов. Но было бы глупо не проверить.

Арий молчал. Я знал это молчание — советник перебирал варианты и взвешивал риски.

— В списках участников нет никого, кто хотя бы отдалённо напоминает Морана, — сказал он наконец. — Проверял лично.

— Конечно, нет. В этом и смысл.

Иван хмыкнул.

— Парень дело говорит. Если друид сменил шкуру — в списках не найдёшь. Но на арене все на виду. Я помню того участника. Его лицо было скрыто платком.