– Ты влюблена в идею о нем, будь ты на самом деле влюблена в него, никогда бы не пошла со мной на свидание. И уж тем более не позволила бы этому зайти так далеко.

Мы оба молчали около минуты, а потом Грейсон попробовал зайти с другой стороны:

– Эйвс, ты не сделала ничего плохого. Эйден отпустил тебя. Тебе следует двигаться дальше. Он хотел бы этого для тебя.

Грейсон пытался меня утешить, но это дало обратный эффект. Я снова заплакала. Он потянулся через консоль, взял меня за руку и нежно погладил костяшки пальцев. Его прикосновение немного меня успокоило, но от этого я, конечно же, снова почувствовала себя виноватой и зарыдала пуще прежнего.

– Пожалуйста, просто отвези меня домой.

Грейсон ударил по газам и до самого дома не проронил ни слова, но весь путь крепко держал меня за руку. А я как эгоистка уцепилась за него, невзирая на то, что отвергала парня из-за его же брата, который ясно дал понять, что никогда меня не захочет.

Хоть свидание и закончилось полной катастрофой, Грейсон до конца вел себя по-джентельменски и проводил меня до двери.

– Извини за испорченный вечер.

Грейсон приподнял мой подбородок и заглянул в глаза. Я не удивилась, увидев его понимающую улыбку, но это ранило мое сердце. Я не заслуживала его понимания.

– Давай считать, что это было к лучшему.

Я нахмурилась. В какой вселенной этот кавардак можно считать к лучшему?

Словно прочитав мои мысли, Грейсон широко улыбнулся.

– Думаю, мы официально достигли четвертой стадии горя. Пожалуй, сегодняшний вечер прошел куда успешнее, чем казалось.

Мне пришлось вспомнить и повторить все стадии горя, хоть это и должно было быть очевидно.

– Вина!

Захохотав, Грейсон шагнул вперед и подарил мне невесомо-легкий поцелуй в щеку.

– На один шаг ближе к принятию, Эйвс.

Он ослепил меня своей красивой улыбкой, забрался в машину и, подмигнув напоследок, уехал.

ГЛАВА 8

БОТАНИКИ

Грейсон

Из всех стадий горя самой ужасной пока остается вина. Мое свидание с Эйвери было идеальным. Она выглядела потрясающе, ради меня пошла на ураганную вечеринку и даже повеселилась! Превзошла моего лучшего друга в бильярде, и мне стали завидовать все парней в комнате… а потом был танец.

Эйвери сказала, что никогда раньше не чувствовала ничего подобного, но она не знает, что и я тоже. Я танцевал с бесчисленным количеством девушек, да и занимался с ними многим другим, но никогда в жизни не ощущал такую связь, как с Эйвери.

Забудьте моего бестолкового братца. Эйвери никогда не предназначалась ему. Она предназначена мне. Но из-за него мы не поцеловались. На самом деле идеальный вечер закончился так плачевно, что я боялся, Эйвери больше никогда со мной не заговорит.

Она не позвонила ни в субботу, ни воскресенье, а на следующей неделе в школе держалась на расстоянии. Эйвери по-прежнему сидела со мной за обедом и не отстранялась, когда я обнимал ее или брал за руку, но теперь все было иначе. Она словно не позволяла себе испытывать ко мне ничего большего, кроме дружбы. И меня это бесило.

В пятницу Эйвери не пришла в школу, и мне достались еще одни выходные радиомолчания. Пару раз я пытался ей дозвониться, но попадал на голосовую почту. Когда в понедельник в обед Эйвери не появилась в столовой, я всерьез заволновался.

– Может, мне позвонить ее маме, – в сотый раз произнес я и посмотрел через стол в надежде получить совет от Памелы и Хлои, но девчонки меня не слушали – они с выпученными глазами и в неверии глядели куда-то мне за спину.

Мы с Оуэном переглянулись и одновременно повернулись.

Там стояла Либби, подруга Эйвери, и со скрещенными руками нетерпеливо постукивала ногой. Волосы собраны на макушке в два пучка, из которых во все стороны торчали кончики. Сама в огромной ярко-розовой футболке с изображением скучающего кота, который говорит: «Разве похоже, что меня заботят ваши проблемы?»

Я уже видел эту девушку на собраниях научного клуба, на которые мне приходилось ходить каждый понедельник после занятий, но мои друзья никогда не подвергались этому маленькому кошмару и явно не знали, как с ней общаться.

– Милая футболочка, – фыркнул Оуэн, не в силах больше сдерживаться.

Либби сузила глаза и уперла руки в боки.

– Потому что на мне, – с легкостью парировала она и, вздернув подбородок, продолжила: – Слышала, в прошлые выходные Эйвери прижала тебя в бильярде, и в итоге Грейсону пришлось над тобой сжалиться, чтобы все первокурсники Университета долины Юты не увидели, насколько малы твои причиндалы.

Я захохотал. Не смог сдержаться. На глазах даже слезы выступили, а когда поуспокоился, понял, что за столом все смеялись так же сильно, как и я.

– Черт возьми, Грейсон! – сквозь смех воскликнул Оуэн, утирая слезы с глаз. – Где ты откопал эту цыпочку? Кто она?

– Ботанка, с которой точно нужно считаться, – ответил я. – Это лучшая подруга Эйвери. Либби – Оуэн. Оуэн – Либби. Не вздумай оскорблять кошек в ее присутствии. Думаю, в прошлой жизни она была одной из них.

Мы снова прыснули со смеху, но Либби громко покашляла. Выглядела она заметно взволнованной.

– Ты сегодня придешь после занятий?

Я замолчал. Меня накрыло волной паники. Ботаники из научного клуба пообещали не сдавать меня, но кто знает, насколько они верны своему слову? Если Либби расскажет ребятам, где я пропадаю по понедельникам после занятий, я этого не переживу.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Либби закатила глаза.

– Ты сегодня будешь тусоваться с Эйвери?

При упоминании Эйвери я понял: Либби должна знать, что с ней.

– А что? Ты знаешь, где она? Что с ней? Я звонил ей на выходных, но она не отвечала. Хотел после школы заехать к ней домой.

– Расслабься, красавчик, она здесь. Сейчас пишет тест по математике, поскольку пропустила его в пятницу. И после занятий она будет в школе.

Меня это успокоило, но в то же время немного задело.

– Ты знаешь, что случилось? Почему она не отвечает на мои звонки?

Лицо Либби побагровело от злости.

– Твой придурковатый братец – вот что случилось! После прошлых выходных она чувствовала себя ужасно виноватой, поэтому в четверг потащила меня на его дебаты.

Это задело меня еще сильнее. Эйвери мне об этом не сказала.

– Почему она меня не попросила пойти?

– Не хотела обидеть Эйдена, что-то типа того. Не хотела, чтобы он решил, будто она заменила его тобой.

Либби снова закатила глаза, словно переживания Эйвери казались ей нелепыми. Так я понял, что у меня есть немаловажная поддержка ботанки.

– Словом, мы пошли на его дебаты, потому что ей было совестно, что она не разговаривала с ним несколько недель. Он, мол, сказал, они все еще друзья, а она мало его поддерживала с тех пор, как у него появилась девушка. Вот она и решила проявить доброту к Минди – доказать, что может дружить с ними обоими. – Либби фыркнула. – Умоляю. Как будто с этой ведьмой вообще можно дружить.

– Так что же произошло?

– Что произошло? – Либби безрадостно хихикнула. – Мы приперлись туда, и на первом же перерыве к нам подошел Эйден и вместо того, чтобы поздороваться, спросил, что мы там делаем.

Я медленно втянул воздух носом.

Либби кивнула в согласие моей ярости.

– Эйвери едва не расплакалась прямо там, но все же собралась и ответила: «Ты сказал, это важно для тебя, и поэтому я пришла тебя поддержать». На что тот сказал: «О, это очень мило, Эйвс, но не стоило приходить. Думаю, это расстраивает Минди, и ты вроде как отвлекаешь всю команду». Этот засранец на самом деле попросил нас уйти! По дороге домой у Эйвери случился эмоциональный срыв. Она была так подавлена, что в пятницу мама отпросила ее из школы. И на выходные они поехали в Вегас развеяться.

– Я убью его!

– Уж будь добр, – поддержала идею Либби, – и не забудь пнуть под зад за меня.