Дневник угодил ему прямо в лицо. Эйден в шоке отшатнулся, но затем, подняв вещицу, пролистал несколько страниц, и тогда его злость лопнула, как воздушный шар.

Быть может, он и успокоился, но я только завелась.

– Ты разбил меня, Эйден! Не только мое сердце, а всю меня! И так вышло, что Грейсон оказался рядом, когда я разбилась вдребезги, и в силу своей доброты собрал все кусочки. Он поддерживал меня на каждом этапе! Грейсон просто пытался помочь мне забыть тебя!

На долгую минуту в комнате стало так тихо, будто все присутствующие затаили дыхание.

– Эйвс… – сдавленно прошептал Эйден.

Интимность в его голосе отозвалась очередной острой болью.

– Не смей меня так называть! – ощетинилась я. – Это позволено только тем, кому я на самом деле дорога!

– Эйвс, ты мне очень дорога. Ты мой лучший др…

– Даже не произноси это! Я не твой лучший друг! После зимних каникул я была для тебя никем.

– Это неправда.

– Ты полностью вычеркнул меня из своей жизни! За недели едва ли говорил пару слов. А за попытку поддержать тебя внушил мне чувство вины. Ты вынудил меня сидеть вдали от друзей за обедом!

– Я тут ни при чем! Ты сама ушла с Грейсоном!

– Только потому, что ты собирался прогнать меня! Или это неправда?

Эйден съежился, как щенок, которого бранили за погрызенную обувь.

Мне удалось немного понизить голос.

– Ты даже не мог находиться рядом со мной. Я была твоим лучшим другом семнадцать лет, а ты вот так легко променял меня на новую девушку.

– Нет! – Эйден судорожно помотал головой. – Это не так, Эйвс. Именно поэтому я расстался с Минди. После того как ты пришла на дебаты, мы сильно поссорились. Она велела мне выбирать, что я и сделал. Я выбрал тебя, Эйвери.

Вот они – заветные слова, которые я хотела услышать с тех пор, как он бросил меня шесть недель назад почти на этом же самом месте. Забавно, но теперь, когда Эйден наконец их произнес, это не сделало разницы.

– Неважно, – ответила я. – Этого мало. Уже слишком, слишком, слишком поздно.

– Брось, Эйвс, не поступай так. Знаю, я облажался – причем по-крупному, – но мы с этим справимся. Я сделаю все возможное, чтобы загладить вину. Ты не никто для меня. Ты для меня – все. Просто я был настолько близко к тебе, что этого не видел.

И вот мой гнев тоже испарился. Я закончила со злостью. Возможно, на всю оставшуюся жизнь.

– Это очень мило, Эйден, – произнесла я замогильный голосом, – но не стоило приходить. Думаю, это расстраивает Грейсона, и ты вроде как испортил мой день рождения.

Эйден резко втянул воздух, без сомнений, узнав эти слова. Почти то же самое он сказал мне на своих дебатах. Вот он и отведал свое же лекарство.

– Прости, Эйден, но я хочу, чтобы ты ушел.

Я узнала взгляд человека с разбитым сердцем. Мне еще не доводилось видеть его со стороны, но я была с ним хорошо знакома и представляла, что сейчас переживал Эйден.

Он больше никому не сказал ни слова. Просто встал и тихо ушел. И в тот момент, когда за ним захлопнулась дверь, я распрощалась с пятой стадией и прямиком окунулась в депрессию.

ГЛАВА 12

ДЕПРЕССИЯ

Грейсон

Я думал, что буду радоваться, когда Эйвери наконец отчитает моего братца, только в итоге все оказалось иначе. Как-то хреново. Эйден это заслужил, и да, часть меня была удовлетворена сполна, когда Эйвери швырнула в него дневник, но видеть, какую ей это причиняло боль, мне не нравилось.

Описать состояние Эйвери после ссоры с Эйденом можно было лишь одним словом – «утомленность». Я ожидал приступ панки. Думал, она разразится истерическими рыданиями, как только брат уйдет, но вместо этого застал лишь изнурение. Эйвери не пролила ни слезинки. И за это я ей гордился.

Она буквально повисла на мне и в течение долгой минуты, уткнувшись в грудь, впитывала утешение в моих объятиях. И в то время как я ожидал, что ее накроет приступ паники, девушка подняла голову и, взглянув на меня, спросила:

– Ты ведь на самом деле не рассчитываешь, что надену тот купальник?

Я был шокирован, но почувствовал, как по лицу расползается улыбка. Все наши занятия действительно ей помогали. Даже не обсуждается. Прежняя Эйвери бы с этим не справилась, особенно под пристальными взглядами в людной комнате.

– Еще как рассчитываю, – ответил я. Все-таки я заплатил за него хорошие деньги.

– Ладно, – вздохнула она. – Но если я его надену, тогда, пожалуйста, воздержись от извращенных комментариев в мой адрес, угу? Знаю, задачка не из легких, но сейчас я этого правда не вынесу. Мне просто хочется повеселиться с друзьями, но ничего не выйдет, если ты вгонишь меня в краску.

Вполне разумная просьба. Хотя я не был уверен, что справлюсь.

– Я буду стараться изо всех сил.

Когда десять минут спустя девчонки вернулись уже в купальниках, у меня едва не случился сердечный приступ. Памела играла в женской футбольной команде, а Хлоя занималась танцами, и я из личного опыта знал, в какой они форме. Как и все девчонки, с которыми я встречался, обе обладали исключительно идеальными фигурами, разве что у Хлои была маленькая грудь.

Затем появилась Эйвери. И она от них отличалась. У нее не было подтянутой фигуры. Не пухленькая, как Либби, которая, между прочим, выглядела весьма неплохо в стильном танкини, но и не худышка, как Тара. Бедная Тара была настолько худой, что выглядела в своем купальнике как шестиклассница.

Эйвери же обладала мягкими формами. Талия, бедра, грудь – которой я уже столько восторгался, что, мне кажется, нет надобности описывать, как убойно она выглядела в этом лифе, – но мышцы не выделялись. Как и кости. Добавьте к этому безупречную кремовую кожу, и получите необычайно привлекательное, гладкое, мягкое тело, которое буквально умоляло впиться в него пальцами.

Эйвери была мне в новинку. Я хотел узнать, как ощущается такое тело. Хотел к ней прикоснуться. Исследовать каждый сантиметр. И мое желание не прошло бесследно. Оуэн с многозначительным взглядом бросил мне полотенце.

– Недели воздержания дают о себе знать.

– Воздержание тут ни при чем.

Друг взглянул на девчонок, собравшихся у двери, и спустя минуту произнес:

– Маленькая мисс чудачка выглядит не так уж скверно, как я ожидал.

Мои брови взлетели на лоб, хотя я только что то же самое подумал о Либби.

– Но мне колют глаза ботаник номер один и ботаник номер два вон там, – усмехнулся Оуэн. – Двадцать баксов на то, что ни один из них еще ни разу не целовался с девчонкой.

Проследив за его взглядом, я увидел Брендона и Леви. Невероятно, но они буквально олицетворяли стереотип зубрил во всем своем неуклюжем великолепии. Их шорты были донельзя высоко натянуты на талию, а Леви даже прихватил защитные очки.

Нет, я не шучу. Настоящие защитные очки.

Украдкой поглядывая на Пэм и Хлою, они толкали друг друга локтями и перешептывались.

– Двадцатка на то, что у них случиться приступ астмы, если они хотя бы подойдут попытаться, – рассмеялся я. – Ладно, идем, чувак. Мне нужно окунуться в бассейне.

– Ради твоего же блага надеюсь, что вода там очень холодная, – ухмыльнулся Оуэн.

Дальше произошло нечто удивительное. Как только мы все залезли в бассейн, Хлоя окунула Оуэна и развязала большую водную битву, которая быстро переросла в противостояние девочек против мальчиков, но самое главное – в этот момент границы социальных статутов каким-то образом размылись. На некоторое время мы позабыли о делении на крутых ребят и ботаников. И просто были друзьями Эйвери, которые здорово веселились. Никому не говорите, что я так сказал, но это своего рода было классно. Заучки могут быть очень забавными.

В конечном счете девчонки подняли белый флаг и предложили переместить вечеринку в джакузи. Я, естественно, втиснулся рядом с Эйвери – и рассмеялся, когда Либби, подвинув Брендона, подмостилась к Оуэну. У бедолаги от испуга так перекосило лицо.