— А это как ты узнал? Опять из своих мистических видений?

— Да нет. На этот раз местный бармен дал наводку.

— Как думаешь, наш Ермаков в деле?

— Настя, в местном уголовном розыске всего шесть или семь сотрудников, вместе с начальником. Ермаков не может быть не в деле. Наверняка с утра на месте преступления всё облазил и теперь носом землю роет.

— А мы ему сможем помочь?

— Да куда мы денемся. Поехали прямо сейчас на твоей красной «ласточке» в РОВД. Только повесь мне на шею твой фотоаппарат, чтобы я мог представиться твоим нештатным фотографом.

Дважды повторять свою идею не пришлось, так что через десять минут мы уже сидели в помятых «Жигулях» московской журналистки и направлялись к месту преступления.

На месте преступления никого не обнаружилось. Ни милицейских машин, ни кинологов с собаками, пытающихся взять следы взломщиков-грабителей. Я не заметил никаких признаков оцепления, и даже одинокого постового милиционера, выставленного для поддержания порядка, рядом не наблюдалось. Магазин «Золото» просто был заперт и не работал, о чём свидетельствовала табличка «ЗАКРЫТО» за стеклом.

Оно и понятно: это же не кинодетектив, где на месте преступления топчется стадо милиционеров из местного РОВД. Криминальный эксперт, сотрудники уголовный розыск и следователь прокуратуры побывали здесь рано утром, соблюли все процедуры и отправились выполнять свои прямые обязанности.

Ермакова мы обнаружили в том самом кабинете, где меня допрашивали люди покойного прокурора Жевнеровича. Старший лейтенант сидел в одиночестве и перекладывал из стопки в стопку недавно написанные бумаги.

Увидев меня в компании с акулой пера, Ермаков не удивился и только недовольно покачал головой.

— Вы прямо как мухи, учуявшие де… — начал он, но тут же осёкся, встретившись с прищуренным взглядом Волковой. — Зачем явились? Могли бы просто позвонить.

— Коля, не испытывай моё терпение, — заявила журналистка. — Знаю я, как каждый час накручивать телефонный диск, а тебя вместо ответов завтраками кормят. Давай выкладывай, что ночью в ювелирном магазине случилось.

Ермаков тяжко вздохнул.

— Ладно, всё равно великих тайн не раскрою. Нашу единственную ювелирку в городе сегодня ночью грабанули. Преступник вскрыл два сейфа и вынес золота больше трёх кило и недельную выручку.

— Три кило изделий, для нашей заштатной ювелирки, не многовато ли? — удивился я.

— По моим данным, на прошлой неделе произведён очередной завоз товара. Одних обручальных колец — почти пятьсот грамм.

Я вспомнил те массивные обручальные кольца, что использовали в это время во время заключения брака, и не удивился. Всё золото в государственных ювелирных продавалось только 375, 500, 583, 585. Начиная с 750 пробы можно найти только в изделиях, сданных на комиссию. Сдать золото можно было в государственную скупку, где производилась оценка. В такие магазины, как ограбленный тоже можно принести. Там имелся для продажи подобного специальный прилавок. А так как частный оборот качественного золота в СССР приравнивался к валютным махинациям, этим способом пользовались довольно-таки часто.

— Если на ограбление пошли почти сразу после завоза товара, значит, преступники знали, что добыча будет богатой. Выходит, им кто-то из работников дал наводку, — подметила акула пера.

— Всё верно. Тот, кто вскрыл сейфы, знал, когда именно нужно идти на дело. Только удивляться этому не стоит, так как он работник магазина «Золото». Знал, когда привезли новый товар. Отлично знал, что инкассаторы за выручкой заедут только сегодня вечером. Знал, как отключить сигнализацию и зайти через заднюю дверь. Знал, где находятся оба сейфа, и сумел их быстро вскрыть. Настенька, здесь ты здесь точно не найдёшь мутных тайн с долгими расследованиями и неожиданными поворотами сюжета.

— Выходит, дело уже раскрыто, и милиция преступника взяла? — разочарованно проговорила Волкова.

— Преступника вычислили ещё утром. Это Карелов Артём Степаныч. Тридцать лет. Работал в магазине последние три года кем-то вроде завхоза. Но на самом деле всё там чинил, красил, плотничал и слесарничал, прилавки на новые поменял, лампочки вкручивал и, если чего надо перетащить — тягал. Короче, помощник на все руки. Как раз его в городе утром после ограбления мы и не обнаружили.

— Выходит, этот Карелов золотишко взял и из города сбежать успел, — догадался я.

Ермаков кивнул.

— Вдобавок к золоту он одиннадцать тысяч рублей недельной выручки из сейфа заведующей магазина забрал.

— Большая сумма.

— Обычно за неделю инкассаторам сдают в два раза меньше, но на прошлой неделе на заводе и комбинате получку выдавали, так что покупателей заметно прибавилось.

— Этот Карелов взял рыжьё, бабки и сразу из города рванул. Наклёвывается интересный сюжет с погонями, — заинтересовалась журналистка.

Ермаков покачал головой.

— Никаких погонь. Свидетели в час ночи видели, как Карелов на собственном мотоцикле «Минск» двигается в сторону Москва-Минской трассы. Синий шлем с красной полоской, за спиной рюкзак. Потом этот мотоцикл видели гаишники на посту стоящим на въезде в Смоленск.

— Он что, в Белоруссию собрался, а через неё — в Прибалтийские ССР или Польшу? — спросила акула пера, мигом выстроив путь побега Карелова с возможным выходом к границе СССР.

— Нет, гаишники видели, как мотоциклист в город завернул. В восемь утра весь наш РОВД уже на ушах стоял. К пол девятому заведующая магазином Полищук огласила свои подозрения насчёт своего сотрудника Карелова. Я с нарядом рванул к нему домой в коммуналку, а в комнате пусто. Вещи разбросаны, как будто он в спешке собирался. Соседи шум слышали около часа ночи. В девять часов ориентировка на подозреваемого по телефонной связи разошлась по нашей и сопредельным областям. А к двенадцати мы уже знали, где он.

— Ну и где он? В Смоленске? Уже арестовали? — акула пера засыпала Ермакова новыми вопросами.

— Нет, арестовать Карелова пока не удалось. Он в три часа ночи на поезд до Анапы сел.

— Сейчас только что бархатный сезон начался. К чёрному морю так просто билет в железнодорожной кассе не купишь, — заметил я, вспомнив недавний разговор с тётей Машей, матерью выжившей жертвы Малышева.

— Так Карелов заранее билетики приобрёл. Аж за месяц выкупил целое купе. Кстати, мотоцикл и шлем нашли недалеко от здания Смоленского ЖД вокзала в кустах.

— Значит, он заранее пути отхода подготовил и аж за месяц все шаги спланировал, — сделала вывод Волкова.

— Я думаю, обокрасть ювелирный магазин Карелов спланировал ещё три года назад, когда втёрся в доверие к заведующей Полищук и устроился туда работать. За это время он всё узнал и про сейфы, и про сигнализацию, и про то, когда золота и денег больше всего в них будет. А сейчас просто время пришло. Не учёл он только одного: в Анапу из Смоленска ехать двое суток. Ориентировка по пути следования ушла около часа назад. Вот сижу у телефона, жду, когда позвонят и сообщат, что нашего взломщика с поезда сотрудники милиции сняли.

— Как-то странно. В три часа ночи сесть на поезд, идущий в Анапу… — невольно заметил я. — Ему бы лучше с золотишком куда-то поближе к границам нашей родины отправиться. Белорусская ССР, Украинская ССР, Прибалтика или хотя бы Ленинградская область. А он на юг намылился ехать в отдельном купе. Да и выбор вида транспорта странный. Даже в наших советских телевизионных детективах не раз показывали, как с поезда легко и просто преступников снимают. Неужели он не видел?

Неверный выбор пути отхода преступником меня сразу насторожил. Если этот Артём Карелов так долго готовился, почему не договорился заранее с кем-то, чтобы его вывезли на грузовике или автобусе в любую сторону? К тому же у него имелся собственный мотоцикл. Конечно, на маломощном «Минске» далеко не уедешь, но всё же. Карелов, не пользуясь основными трассами, мог спокойно добраться до Белорусской или Украинской ССР. А если заранее подготовить аэродром, то надолго залечь там на дне.