Я вспомнил, каким самонадеянным был, когда, застав начальника ГАИ на рыбалке, взялся прочистить ему сознание. Тогда я отсёк любое желание Смирнова-старшего жаловаться на меня в вышестоящие инстанции и искать союзников в МВД и прокуратуре. Вместо того чтобы погасить ненависть к человеку, задевшему его сына, я оставил начальнику ГАИ желание разобраться со мной каким-нибудь не совсем законным способом.

Самонадеянно думал, что всё контролирую и смогу легко справиться с попыткой остановить меня на посту ГАИ. Да что он мог мне сделать? Попробовать отобрать права, обвинив в пьянстве за рулём?

А ведь я тогда уловил желание Смирнова обратиться за помощью к своему непосредственному подчинённому, но не придал этому значения. И, как оказалось, явно недооценил опасность, исходящую со стороны гаишников.

И чего я добился? Меня почти убили в подстроенной аварии. Сознание покинуло искалеченное тело и не особо стремится в него возвращаться. А самое главное, я не понимаю, как решать эту проблему.

Машина резко затормозила и остановилась. Среагировав на рывок, тело снова застонало, и Карасёв на это опять отреагировал.

— Ничего, Соколик, терпи. Сейчас майор самосвал на законное место вернёт и в наш служебный «жигулёнок» пересядет. А через полчасика мы куда надо приедем и тебя в речку окунём вместе с твоей машинкой. Там и отдохнёшь.

Когда он это начал проговаривать, перед взором начали появляться отрывочные образы прошлых прегрешений старшины Карасёва. В первом фрагменте я увидел перевёрнутую фуру с дынями и арбузами. Кабина всмятку, а рядом в траве корчится в судорогах мужик в тюбетейке.

При этом подошедшие гаишники, вместо того чтобы помочь раненому, уставились на раскрытый портфель, из которого вывалились несколько перетянутых резинками пачек советских купюр. Не знаю, что было дальше, но гаишников я опознать успел. Одним из них был старшина, а вторым — более молодая копия Смирнова-старшего, со звёздами старшего лейтенанта на погонах.

Во втором фрагменте старшина по неизвестной мне причине поджёг перевёрнутую легковушку с ещё живым и зовущим на помощь водителем. А в третьем он помогал капитану Смирнову перенести сбитую насмерть девушку с обочины на середину дороги.

Кроме этого, между фрагментами калейдоскопом промелькнули образы множества аварий, которые старшина Карасёв видел за время службы в Госавтоинспекции. Увиденное позволило понять, откуда взялась крепкая криминальная связь между начальником ГАИ и его подчинённым. В процессе я осознал, если ничего не предприму, то с большой вероятностью точно буду убит.

А что я вообще могу, став бесплотным духом, чудом приклеившимся к медленно умирающему телу? Задав себе этот вопрос, я призвал на помощь экстрасенсорный дар, и тот неожиданно откликнулся.

Абстрагировавшись от происходящего, я сконцентрировался и заставил себя воспринимать своё тело как пациента. Это позволило просветить плоть и выявить все повреждения.

Увиденное не вдохновило. Одно из рёбер с левой стороны сломано — это мешает при вдохе нормальному расширению лёгкого и заставляет тело каждый раз вздрагивать. Кроме ребра, выбито из сустава левое плечо, а на лучевой кости видна серьёзная трещина.

Однако это всё мелочи по сравнению с повреждениями, доставшимися моей голове. Сам небольшой поперечный перелом височной кости — это ещё не окончательный смертельный приговор, но проходящая под костной пластиной и теперь повреждённая менингеальная артерия породила эпидуральную гематому, грозившую повысить внутреннее давление в черепе и нарастить начавшийся отёк мозга.

Обычно в таких случаях опытные хирурги делают срочную трепанацию черепа с целью снизить внутреннее давление и подлатать артерию. Мне поездка в скорой помощи и вмешательство советских врачей точно не грозит, так что придётся действовать самому.

Направив все свои силы на артерию, я каким-то чудом смог её восстановить. Потом выгнал скопившуюся кровь через трещину, тем самым устранив угрозу от расширения эпидуральной гематомы. Ну а дальше дело техники: снизив давление внутри черепной коробки, я начал положительно влиять на живые ткани и смог за несколько минут значительно уменьшить отёк мозга.

Проводя акт целительства, чувствовал, как быстро утекает энергия, но продолжал себя латать, ибо если упустить хоть малейшую деталь, все усилия будут напрасны. Закончив с мозговой тканью, я перешёл на область височного перелома и смог срастить костную ткань. Отлично понимая, что на вывих плеча, трещины в ребре и в лучевой кости энергии не осталось, я не стал даже пытаться что-то исправить. Вместо этого собрал последние силы и буквально втиснулся назад в своё трясущееся тело.

Болевые ощущения тут же вернулись, но теперь боль не приливала сокрушающими волнами от головы, а просто окутывала живую плоть. Услышав биение пульса в ушах, я смог открыть глаза. В тот же миг разогнавшаяся «Нива» снова наехала на кочку. Из глотки непроизвольно вырвался стон. Его услышал старшина ГАИ и снова заговорил:

— Сейчас, сейчас, Соколик. Уже немного осталось. Сделаем все дела и разбежимся. Ты на тот свет, а мы с майором продолжим этот топтать. Ну, в этом ты сам виноват. Зря его младшенького сосунка тронул. Валерка, конечно, разбалованный гадёныш, но Степаныч за него любому глотку перегрызёт. Кстати, ты такой уже не первый.

Я слушал откровения старшины Карасёва и при этом пытался вернуть телу подвижность. Процессу мешал окутывающий плоть брезент, незалеченные травмы и почти полное отсутствие сил в мышцах. Придя к выводу, что без посторонней помощи выбраться не удастся, я решил поберечь силы и что-то придумать.

Вспомнив поэтапно весь сегодняшний день, я нащупал кожаный пиджак пальцами неповреждённой правой руки. Затем ладонь скользнула во внешний карман и обхватила рукоять отобранного у уголовного авторитета пистолета. Как ни странно, но зажатое в кулаке огнестрельное оружие придало сил, и даже боль начала понемногу отступать.

Плотная обмотка из прорезиненного брезента не позволила вытащить руку с ТТ. Пришлось лежать тихо, копить силы и дожидаться, когда мы приедем на выбранное убийцами место.

Последние пятнадцать минут машины ехали по полю, а потом остановились рядом со старым деревянным мостом, перекинутым через речку. После того как старшина выбрался из «Нивы», к нему подошёл Смирнов-старший.

— Карасёв, я прошёлся по мосту, «Ниву» он точно должен выдержать, — сказал он.

— Степаныч, да по этому мосту ещё лет пять назад трактора и грузовики со свистом пролетали, — ответил старшина.

— Тогда давай этого из плащ-палатки вытянем да за руль пересадим. Потом с ручника снимем, разгоним с горочки и на мост выкатим. Если правильно рассчитаем, как раз на середине моста «Нива» с него слетит. Жаль, пол-литра водки, что с собой взяли, мы сами выпили. Надо было чуть оставить и Соколову в рот залить. Ну, думаю, после посещения ресторана в его крови эксперты и так алкоголь найдут.

Выслушав план начальника, старшина кивнул, затем сложил водительское сиденье и вытянул меня за ноги из салона. К этому моменту я снова начал принимать трансляцию поверхностных мыслей своих убийц. Выяснилось одно, гаишники хотят побыстрее покончить с инсценировкой аварии и вернуться по домам.

Грубо вытряхнув меня из брезента, они ожидали увидеть испускающую последний дух жертву, а вместо этого на них уставился ствол пистолета. С трудом дослав патрон в патронник сломанной рукой, я прицелился Смирнову-старшему в голову.

— Парень, не дури, — проговорил старшина, и я заметил, как его пальцы попытались нащупать застёжку кобуры.

— Ублюдки, руки в гору! — попытался рявкнуть я, однако из-за слабости и начавшегося головокружения это прозвучало не особо убедительно.

Несмотря на это, на старшину Карасёва это подействовало, и он убрал руку с кобуры.

— Карась, возьми-ка этого деятеля на прицел своего табельного, — внезапно приказал Смирнов-старший, который явно недостаточно воспринял угрозу всерьёз.

— Степаныч, а если он шмальнёт? — неуверенно проблеял старшина.