– Лея, оставаться наедине до помолвки – дурной тон, – заметила мать.

– Мы и так живём в его доме, куда уж хуже?

Аврора не уходила.

– Лея, прошу, не сболтни какой-нибудь ерунды и помни про манеры.

Княжна закатила глаза.

«Как бы сам господин Алгар не забыл про манеры. Так оглаживал мою спину…» – подумала она.

– Ладно, мама, не забуду.

Аврора начинала не на шутку раздражать. «Искала бы лучше мужа себе или училась вести дела. Но нет, это же ниже достоинства убитой горем вдовы. Вот только за тринадцать лет могла бы взять себя в руки», – в сердцах подумала Лея.

Княжна решительно зашагала по коридору, оставив мать в одиночестве. Шёлковый подол путался вокруг ног.

Лея без труда нашла кабинет, из открытой двери лился ослепительный свет, будто приглашал войти. Массивный дубовый стол, камин, бархатные диваны и кресла составляли роскошный интерьер. Алгар склонился над бумагами, когда вошла княжна.

– Лорелея, дорогая, – слащаво сказал он, указывая на кресло.

– Я хотела бы обсудить, как всё будет после свадьбы.

– Вот так, сразу в лоб?

– Вы деловой человек, зачем притворяться?

– Хорошо, что именно вам интересно?

– Мой завод.

– Наш завод, – поправил он.

– Да, конечно, наш.

Алгар смотрел внимательно, изучающе. Лея всё же устроилась в кресле напротив него.

– Какие у вас планы? – спросила она.

– Ну… Ничего не поменялось. Я хочу расширить производство на юг. Мне нужны земли и законное право, разумеется.

– На наших землях есть второй завод, ныне недействующий. При некоторых вложениях его легко запустить, – начала Лея.

Алгар хмыкнул. Странная ухмылка заиграла на его лице.

– Я сказала что-то не то?

– Нет, просто я полагал, вы захотите поговорить о другом.

– О чём же? – удивилась Лея.

– О наших отношениях как супругов. Вы столь юны, а я уже нет…

«Боги, да кому это интересно? И так всё понятно», – подумала княжна, подмечая всё тот же сальный взгляд.

– Нет, дело в другом, – твёрдо ответила Лея. – У меня есть план модернизации действующего завода. Мы смогли создать интересную формулу, но для неё нужна новая линия… – торопливо начала пояснять Лея.

«Нас вполне бы мог объединить общий интерес. Вдруг он сейчас меня удивит, и тогда на внешность можно закрыть глаза. И возраст, и полнота не будут иметь значения, если для него так же важно пламя, пылающее в печи», – надеялась княжна.

Она подала Алгару бумаги, нетерпеливо обошла стол, встала рядом.

Арон отодвинул листы.

– Слышал, вы сами стояли у верстака, – вдруг сказал он.

– Да, я знаю каждый дюйм завода.

Алгар взял руку Леи в свои пухлые ладони.

– Разве можно позволять столь нежным ручкам работать? А жару – касаться столь прелестной шеи? Они созданы, чтобы носить бриллианты и рубины. Со мной вам не придётся утруждаться. Не забивайте голову лишним.

Лея остолбенела.

«Какие, к чёрту, бриллианты? На кой мне побрякушки, пусть даже дорогие?»

– В профессии стеклодува нет ничего дурного, – выпалила она.

– Я считаю иначе. Это вредно для здоровья.

Лея начинала терять терпение. Казалось, будто Алгар издевается, держит её за несмышлёную девчонку.

– Мне не интересны наряды и украшения. Я не для того приехала сюда, – прямо заявила княжна.

Алгар долго изучал её своими крохотными глазёнками, глубоко посаженными на одутловатом лице.

– А для чего же вы приехали? – после паузы спросил он.

Очевидный ответ: выйти замуж. Но Лея грубо бросила:

– Заключить сделку.

Алгар снова хмыкнул. Он не отводил взгляда. Глаза его скользили по всем изгибам нежного шёлка. Лее стала ещё более неприятна его близость.

– Если вы так много слышали обо мне, должны понимать, что выбрали в жёны не пустоголовую девицу, – произнесла она.

– И точно не самую скромную, – пробормотал Алгар.

Лея сверлила его взглядом. Она специально не возвращалась в кресло, чтобы оставаться выше, доминировать хоть так. Но для Алгара этот жест явно ничего не значил. Он пожевал губами, а после произнёс:

– Что ж, видно, ваш нрав под стать волосам. Знаете, как вас здесь зовут? – Алгар не стал дожидаться реакции и ответил сам: – Огненная княжна. Слухи расползаются далеко, – многозначительно закончил он.

«Глупость какая, – подумала Лея. – Да, рыжие встречаются редко. Назвать так из-за цвета волос. Или кто-то знает о большем? Нет, никто не может знать, только Вилл».

– Наверное, вас интересует брачный договор? – примирительно спросил Алгар.

– Да. Я хочу, чтобы завод остался под моим управлением. Конечно, я буду во всём советоваться с вами. Но это должно быть закреплено в нашем договоре. – Лея решила взять быка за рога.

Алгар покачал головой, не то соглашаясь, не то раздумывая, а потом ответил:

– У нас будет две недели, чтобы всё подробно обсудить. Давайте завтра насладимся праздником, а дела решим после. Уверен, мы придём к согласию. Я очень заинтересован в вас. С той секунды, как вы вышли из машины… Лорелея, для меня это не только сделка. Я в самом деле очарован вами.

Он неожиданно поднялся из-за стола, оказавшись совсем близко, потянул шпильку из волос княжны. Огненные локоны рассыпались по плечам. Алгар взял один, потёр на ладони, поднёс к лицу и потянул носом.

Лея замерла. Этот жест словно был предложением большего, обещанием чего-то бесстыдного. Будто Алгар говорил: «Согласен, если…»

Позже, лёжа в кровати, Лея ощущала себя никчёмной, глупой малолеткой. «Он не сказал ни да ни нет. И что теперь делать? Уехать наутро перед помолвкой? Можно разорвать её и до свадьбы. Велика ли разница?» – рассуждала она. Ссуду получить не удалось, и княжна понимала, что другой столь выгодной партии может не представиться. Если бы только дела обстояли по-другому, от женихов не было бы отбоя. Но вместе с Леей в комплекте шли и её владения, и долги семьи, а такое не каждому по карману. Брак с Алгаром решал все проблемы разом. В составе крупной стекольной империи завод Рейнов мог бы процветать. Казалось, это самый лёгкий путь.

Княжна думала обо всех нечаянных прикосновениях Алгара, о том, будет ли так противно спать с ним. Она невольно вспоминала Вилла, единственного друга и единственного парня, с которым согласилась бы делить постель.

«Докатилась, я всё равно что себя продаю. Если бы только был жив отец, он бы такого не допустил. Но его нет, как нет и былого величия фамилии Рейн. Ничего больше нет, только я. И надо разумно распорядиться тем, что у меня осталось», – с горечью подумала Лея.

По спальне плыл аромат роз, в окно проникал свет уличных электрических фонарей. В Змеиной бухте не жгли понапрасну свет, по ночам на столбах раскачивались масляные лампы, но портовый город никогда не спал: матросы гудели до утра в кабаках, по ночным улочкам слонялись пьянчуги, прибывали и отбывали корабли, даже в самый тёмный час в порту разгружали трюмы. А с рассветом появлялись лавочники и торговцы, улицы наводнял шумный гвалт, буйство красок и цветов. На окраинах же царила сельская глушь, и над всем этим на холме возвышался замок Рейнов – «Драконий пик».

Лея снова вспомнила о девицах из весёлого кабака. В детстве она часто болтала с ними. «Вот у кого жизнь не сахар, а я расклеилась из-за ерунды. Велика потеря. Можно ведь и без любви. Жаль, конечно, что первый раз будет таким, даже нечего вспомнить. Кого представлять в объятьях мерзкого старика?» Лея принялась думать про Вилла и грустить, что не сложилось тогда, в её детстве. Воспоминания захватили княжну, унесли её далеко, в те дни, когда она ещё не знала, что больше не увидит друга.

Стояла небывалая жара. Лея всё ещё носила мужские брюки и рубаху. Хотя Инга из весёлого кабака не раз говорила ей:

– Княжна, теперь уже нельзя ходить в таком виде.

– Это почему?

– Потому что слишком обтянут твой благородный зад, – смеялась она. – И прелести видны через рубаху.