Не дав ей ничего сказать, вампир стремительно оказался на ногах, искренне желая вновь повстречаться с теневыми или охотниками, чтобы выпустить тот гнев, который вызывала сама ситуация. Ещё и с Верховной столкнулся в дверях, и если ведьма этой встречей довольна не была, то выразить его собственное негодование вряд ли было бы возможным.
─ Вам тут делать нечего, господин Залесский, ─ припечатала та совершенно спокойным голосом.
─ Вы правы. Я просто учитель, навестивший ученицу. Удаляюсь, ─ шутливо поклонившись, произнёс блондин. Он понимал, что есть конкретные и весьма серьёзные причины такого поведения его непокорной малышки, и когда вампир всё выяснит, а это точно случится, он выпустит зверя погулять – тогда все виновные будут наказаны.
Жаль, себя наказать нельзя.
* * *
Я оказалась в очень необычном месте. Точно помня, как летела в воду после всего того ужаса, я полагала, что уже не буду никак ощущать даже собственное тело, однако и живой я не могла себя назвать тоже. Эта необычайная лёгкость, которую я чувствовала, вряд ли была хорошим знаком.
Сперва я стояла на тропинке, с обеих сторон устланной клочьями тумана – не такого густого, как тот иллюзорный, насланный охотниками, но и в этом очертания голых деревьев по бокам угадывались с трудом. Так что мне оставалось только шагать вперёд, потому что за спиной не было ничего, кроме пустоты, а тишина оглушала. И я шла.
Через какое-то время туман начал постепенно истаивать, открывая взору зелёный лабиринт с довольно высокими живыми стенами, откуда тёмными пятнами любопытно выглядывали цветы. Подойдя ближе, я поняла, что они очень похожи на орхидеи, но всё же немного отличались тёмно-алой сердцевиной, да и пахли так одурманивающе-сладко, непривычно, что голова шла кругом – а так не пах ни одни цветок из нашего мира.
Я подошла вплотную к изгороди, прислушиваясь, и поняла, что цветы и листья перешёптывались. Странный, но уже слышанный мною язык ласково прозвучал в ушах лёгким шелестом, а затем где-то впереди послышалась мелодия флейты, и я отправилась вперёд. Мне показалось, что я бродила по этому лабиринту вечность, вслушиваясь в необычную музыку, наслаждаясь тёплым ветром и солнечной погодой. Здесь было умиротворяюще, отчего хотелось бродить так долго, пока не устанут ноги, и я не присяду вот там – на берегу у сверкающей вдалеке глади самого синего моря, опуская уставшие ступни в холодную, освежающую воду. А я откуда-то знала, что она именно такой и была, выходя, наконец, из лабиринта. Странное видение и мир, в котором чем больше пребываешь, тем больше прекрасного тебе открывается…
Когда мне начало казаться, что я уже достаточно набродилась среди этого безлюдного простора, небо вдруг начало заволакивать тёмными фиолетовыми тучами, стремительно приближающимися ко мне. Сверкнувшая, ослепительно-яркая молния с прогремевшим громом напомнили мне о чём-то важном, забытом мною, но как бы я не силилась вспомнить, не выходило, да ещё и громыхать, как назло, начало чаще, предвещая поистине устрашающий ливень. А следом, прямо за ударами, сотрясающими округу, совершенно неожиданно и будто бы отовсюду послышался властный мужской голос, составляющий конкуренцию начинающейся грозе.
─ Что ты делаешь здесь, дитя, и как сюда попала? Тебе тут не место! ─ В этом почти безмолвии звук показался слишком резким, и я вздрогнула, останавливаясь.
А куда я вообще шла?! И зачем?
─ Простите, но… здесь – это где? ─ оглядываясь по сторонам в поисках источника, спросила я, выныривая из состояния неги, в которую погрузилась, так безмятежно прогуливаясь. ─ И как мне отыскать дорогу обратно?
Кажется, мой вопрос не на шутку озадачил невидимого собеседника, и на какое-то время вокруг воцарилась задумчивая тишина.
─ Ребёнок, взгляни направо, ─ сказал голос, и, я повернула голову в нужную сторону, обнаруживая простую деревянную дверь, которую я точно до этого не замечала. ─ Иди туда.
Сама не зная, почему доверяю этому невидимке, я направилась к выходу или входу в неизвестное, а повернув круглую ручку, поняла, что это очередной лабиринт. Стены были такими же зелёными, а вот небо здесь выглядело тёмным и ясным, с мириадами мерцающих звёзд, которые казались очень близкими. Но не это было самым удивительным. Всё свободное пространство впереди занимали переплетающиеся между собой красные нити со свисающими с них ключами самых разных форм и размеров, и их было не счесть – всей жизни просто не хватило бы.
Кажется, где-то я видела нечто подобное. Но где? Фотография? Арт-объект? Что это за слова? Откуда-то из головы? Как и «ключ»…
Пока я вспоминала, голос вновь дал о себе знать, и почему-то казалось, что за мной следят с огромным любопытством.
─ Эти нити самые крепкие на свете, ─ объяснили мне, ─ и, несмотря на то, как они спутаны, ты всё равно отыщешь ту единственную – главное, не выпускай из ладони. Если хочешь вернуться туда, откуда пришла, выбери тот ключ, что больше всего тянет к себе.
Я и правда уже забыла, где должна быть, но каким-то образом всё же понимала: тут мне действительно не место, а вот где то самое место, называемое «домом», никак не могла воспроизвести в ставшей вязкой, как кисель, памяти.
Последовав совету, я дотянулась до одного ключика – он был совсем маленький и невзрачный, если сравнивать с остальными, на которых даже драгоценные камни блестели, но именно этот понравился мне. А когда старинная и явно выкованная с душой железка была сжата в моей ладони, я ощутила тепло, прошедшееся по всей моей руке, и выпускать эту нить уже точно не собиралась.
─ Молодец, ─ неожиданно с улыбкой в голосе, похвалил меня этот некто, так и не показавшийся мне и не объяснивший, где мы. ─ Удачного тебе пути, дитя, ─ прозвучало уже отдалённо. ─ Уверен, ты не потеряешься.
─ Спасибо, ─ поблагодарила я, оглядываясь, но дверь вдруг захлопнулась, отрезая меня от моря, грозового неба и громоподобного голоса. Мне ничего не оставалось, кроме как покрепче сжать ключ и начать путь туда, куда укажет красная нить…
* * *
Я не уверена, сколько времени у меня заняла дорога, пока я не оказалась стоящей у противоположной двери. Могу сказать, что шла я на этот раз долго, постоянно пытаясь распутать свою нить, понять, куда она ведёт, и считала бесчисленные повороты и тупики, но в итоге, пришла. Мне нужно было лишь открыть эту дверь, что я с осторожностью и сделала, а потом яркий белый свет резанул по глазам, заставляя мгновенно вспомнить, почему я должна вернуться и вообще, я всё вспомнила…
Перемещение вышло стремительным, не давая мне опомниться. Палата, в которой я себя обнаружила, была уютной, и я даже могла с уверенностью сказать, что это за больница, но пугающая странность заключалась в том, что я видела себя со стороны. Тело моё лежало на кушетке, подключенное к аппаратам, а я сама стояла рядом, наблюдая и чувствуя всё, что происходит. Так продолжалось какое-то время, но я как-то незаметно потеряла его счёт и вскоре перестала понимать, сколько прошло часов, дней или недель. Всё слилось в один долгий-долгий миг.
Меня неустанно заходили навестить друзья. Нелл с Лексом что-то рассказывали, Ада пыталась выглядеть весёлой и беззаботной, как, впрочем, и Князев. Даже Алиса появлялась пару раз, стоя надо мной в скорбном молчании – ей ещё цветы на меня возложить оставалось для достоверности траурного образа. Родители и братья приходили каждый день, сменяя друг друга, и мне было больно от того, что не могу открыть глаза, сказав им всем, что всё уже в порядке.
Вампиры тоже заходили, и Роланд был в их числе. Прокравшись однажды ночью, как вор, и постояв рядом, Высший быстро исчез, так больше и не придя вновь, и я не могла сказать, радовало меня это или огорчало.
Опечаленный Мастер заглядывал по утрам, а вот поздними вечерами со мной рядом садился Ник и непрерывно держал за руку, поглаживая место укуса. Оно, кстати, так и не зажило, я видела на своей кисти глубокие проколы от его клыков, но что самое интересное, эти прикосновения его горячих пальцев к своей коже опаляли искрами тока, будто он стоял рядом, а не был с этим, похожим на труп, моим бессознательным двойником.
