─ Знаешь, Вишенка, мне так обидно, ─ прошептал он с досадой мне на ухо. ─ Я так долго искал тебя, так долго ждал встречи, чтобы воплотить все свои мечты о тебе, но по какой-то выдуманной богами причине, вампиры, убивающие людей, не могут делать то, что им хочется.
─ Н-например? ─ нет, мне не было интересно, но так я хотя бы немного могла потянуть время.
─ Например, я не могу забрать твою невинность. Пока не могу. ─ Услышав это признание, я начала понимать все прелести того незавидного положения, в котором оказалась. Этот урод хочет не только мою кровь – он хочет меня всю, полностью и без остатка. ─ Но это не означает, что мы не сможем повеселиться!
Острым когтем он провёл вдоль внутренней части моего бедра, и я могла ощутить выступившую там кровь. Я было дёрнулась, но вампир пошевелил пальцами и, к моему вящему ужасу, откуда-то из недр и трещин дома прямо подо мной возникли ветки тёрна, извивающиеся, как чёрные змеи, и ластящиеся ко мне.
─ Откуда у тебя магия? ─ спросила я, с ужасом глядя и ощущая, как крепкие жгуты надежно обвивают мои лодыжки и запястья, сковывая и раня острыми шипами, не давая возможности свободно ими двигать.
─ О-о, милый мой мотылёк, это всё благодаря тебе и твоей крови, ─ погладив меня по щеке указательным пальцем, с блаженством произнёс он. ─ Это произошло не сразу. После твоего ужасного поступка, когда ты сбежала, и я пришёл в себя, я вдруг осознал, что стихии снова мне подвластны. Ты не представляешь, сколько времени я работал над тем, чтобы т’аррхары вновь могли пользоваться всем, что украл у них этот убогий мирок!
Он коснулся холодной ладонью моей коленки, а я не могла даже пошевелиться. Почему я так слаба перед ним? Почему никак не могу помешать? Неужели так для меня всё и закончится?
Рука тем временем оголила мои бёдра почти до неприличия, заставляя меня не только гореть от стыда, но и с прискорбием осознавать, что, возможно, если мне и удастся каким-то чудом выбраться отсюда, я уже никогда не буду прежней.
─ Не надо… ─ взмолилась я почти на грани слышимости. Голос куда-то пропал, и я могла лишь хрипеть, как при болезни.
─ Не бойся, Вишенка, я буду нежен с тобой, ─ прошептал он, улыбаясь, а затем я почувствовала, как вампир слизывает кровь с кожи, удерживая мои ноги раздвинутыми. Скользкий язык прошёлся сначала по лодыжке, где терновник оставил след, а затем и по бедру мучительно-медленно, как огромный мерзкий слизняк, которого ты никак не можешь стряхнуть. ─ А я и забыл, какая ты потрясающая на вкус! Как же я скучал по этому... ─ я не успела даже опомниться, как его клыки вонзились в саднящий порез, а жадный рот начал всасывать мою кровь, прямо как в детстве.
Я отстранённо отметила, что в этот раз Роланд пил яростнее, чем обычно, был напористее – будто старался насытиться впрок, и понимание этого заставляло меня бояться сильнее. Чего ещё можно ожидать от этого безумца? Я, видимо, подзабыла, на что он вообще способен…
─ Какая сладкая, ─ восхитился монстр, облизываясь.
В тот момент я понимала, что не нужно быть волком, чтобы выть – так отчаянно мне хотелось выплеснуть всё то, что ощущала. Противная беспомощность придавила меня своим весом, и я как никогда возненавидела саму себя. Охотница? Да не смеши... Ты просто глупый, никчёмный ребёнок, которому однажды не повезло выжить.
Раньше я считала, что моё детство закончилось, когда я проснулась в доме этого упыря, но теперь я чётко осознавала: сейчас именно тот момент, когда я резко и неотвратимо повзрослела. Я просто лежала и смотрела в потолок со старыми балками и занавесями паутины, ощущая, как внутри меня разливается пустота, на смену которой приходит нечто новое, доселе мне неизвестное и этим пугающее, пока вампир продолжать оставлять на мне следы.
Это нечто готово было в любой момент лопнуть, как огромный плотный мыльный пузырь или туго натянутая струна, и в какой-то миг так и произошло. Нельзя долго культивировать в себе какие-то чувства, запирая их на замок – однажды они вырвутся на свободу, погребая под собой тех, кто находится рядом. Мне повезло, что в момент моего срыва, поблизости не оказалось никого из родных, потому что я не могла себе даже вообразить, какой опасности подвергла бы их…
Дом затрясся, будто поблизости сходила лавина. В этот же момент послышался жуткий треск со всех сторон, а затем и без того хрупкие, чудом уцелевшие стёкла в оконных рамах, лопнули, разлетаясь на мелкие осколки, полетевшие прямо в сторону Роланда, который не успел ничего понять, как и я. Ветер стремительным порывом ворвался в комнату, затушив все свечи одним своим вздохом, а вампир со всё возрастающим удивлением ощупывал своё лицо, пострадавшее от стёкол.
Странно, что в темноте дома я могла это разглядеть, но в тот момент меня это не волновало вовсе. Мысленно я просила, сама не зная, какие силы, чтобы помогли освободиться, слабо надеясь, что выйдет, но всё же уповала хоть на какую-то, даже малейшую возможность. И мне её предоставили. Не знаю, правда, кто или что помогло, но путы из терновника, которые сдерживали меня, вдруг отпустили руки и ноги, возвращаясь обратно под дом, будто им кто-то вновь приказал.
─ Хм, а вот этого я ожидал меньше всего, ─ задумчиво глядя на пальцы с собственной кровью, которая была не только на его лице, но и на одежде, произнёс вампир, а затем, прислушавшись, обратился ко мне, сверкнув алыми глазами: ─ Вишенка, мы обязательно встретимся снова.
И прежде, чем я успела что-то ответить или сделать, Роланд испарился, буквально растворившись в воздухе, превращаясь в скопление алых мотыльков, которые разлетелись с исчезновением моего кошмара.
Что это было? Что только что со мной произошло? Почему он не забрал меня с собой?..
Я бы могла всю ночь просидеть на этой дряхлой лестнице в затихшем доме, но понимала, что нужно выбираться отсюда, пока кто-то другой меня не нашёл или моё личное чудовище не решило вдруг вернуться.
На дрожащих ногах я кое-как поднялась, не обращая внимания ни на боль от оставивших следы шипов и укуса, ни на мерзкий запах вампира, осевший на коже, ни на отвратительное чувство, что меня использовали – всё будет потом, когда я окажусь дома, в одиночестве.
Я поправила платье, тщетно надеясь отыскать свой кардиган, и направилась в сторону дверей, которые вывели меня в густой ночной лес. Замечательно, Рина. Восторг, феерия, овации! И как отсюда выйти на дорогу? Ни телефона, ни фонарика ты с собой, конечно, не прихватила, когда собралась идти на стрелку с Князевым. Чёртов оборотень…
Не знаю, каким чудом я разглядела тропинку, ведущую от дома и теряющуюся где-то среди деревьев, великанами возвышающихся над кустами и травами, но другого варианта я не видела. Мне хотелось быстрее попасть домой и отмыться от этих ощущений, но хоть я понимала, что в лесу, особенно ночью можно нарваться на очень большие неприятности в виде нежити и прочих забавок, меня эта мысль почему-то совсем не беспокоила.
Когда я всё же набрела на какое-то подобие оживлённой трассы, прямо рядом со мной остановилась знакомая машина, приближение которой я даже не услышала, нырнув в свои мысли очень глубоко. Стекло со стороны водителя опустилось, и я увидела Женьку, который лишь приглашающе мотнул головой, и мне ничего не оставалось кроме как обойти авто и сесть на пассажирское место.
Пристёгивалась я с какой-то пугающей отрешённостью, защёлкнув ремень с первого раза – даже руки не тряслись, в голове не было и единой мысли, но парень никак не комментировал мои действия, просто прибавил скорости, не разгоняясь сильно.
─ Прости, Рин, я поздно всё увидел, ─ с сожалением произнёс он.
─ Так ты тот самый Оракул? Жаль, что не видишь так далеко, да? ─ горько усмехнулась я, глядя куда-то перед собой. Меня не удивляло, кем оказался новый знакомый – меня теперь вообще мало, что могло удивить.
─ Да, ─ вынужден был признать полуэльф, выруливая в более-менее знакомую местность. ─ Знаешь, это ведь я тогда наткнулся на Нельку, и это был один из тех случаев, когда я возненавидел свои способности, которые не работают нужным образом. Видений о ней не было вообще, я только знал, что в город скоро придут чужие оборотни, а когда и как – кто ж его разберёт? Мог ли я предположить, что пострадает ребёнок? ─ он говорил, а я только теперь слышала в его голосе мудрость прожитых веков, эту усталость, покрытую пылью времён. Сколько же он вообще видел и слышал за свою жизнь? ─ И вот он, очередной раз, когда я ненавижу свой дар.
