Он задумчиво потёр подбородок, явно вспомнив что-то из своей практики, но рассказывать не стал. А я подумала, что если у зайца против волка и есть какие-то шансы, то у хомяка против волка — никаких. Если он, конечно, не из моего сна. Но во сне может вообще быть всё что угодно: кто запретит хомяку увеличиться в размерах, отрастить иголки, клыки и даже крылья? И съесть слишком наглого волка. И пусть хомяки не хищники, но что мешает конкретному хомяку разнообразить меню?
— Елизавета Дмитриевна, идите спать, — ворвался в мои размышления голос Владимира Викентьевича. — У вас завтра сложный день. Вам надо выспаться, а вставать очень рано.
— И плотно поесть, — напомнила я слова Рысьиной.
— И плотно поесть, — согласился целитель. — Я позабочусь. А вам сейчас нужен отдых, иначе всё, чем мы занимались, окажется напрасным. С утра повторим, и довольно.
— А если использовать бодрящее плетение? — заинтересовалась я.
— Оно вам не нужно. Искусственная стимуляция не проходит без последствий, длительных или не очень.
— И всё-таки…
— Завтра, я вам покажу завтра, — неожиданно согласился Владимир Викентьевич. — А сейчас спать.
Я почувствовала, что действительно очень устала. И кроме того, я же не досмотрела сон. Вдруг показ пойдёт с прерванного места? Нужно же узнать, оказалось ли в заначке у Хомякова ведро или нет? Вполне же могло лежать где-нибудь рядом с морковкой, или вообще морковка лежала именно в нём.
Уснула я почти сразу, как попала в кровать. Вот только конец сна божества, ответственные за сновидения, не показали. Мне вообще ничего не показали, зажали самый завалящий сон. Возможно, потому, что перед сном я мстительно потопталась на принесённом Юрием коврике, а местные боги мстительность не одобряют. Но по коврику было так приятно топтаться, словно я оставляла на нём весь страх перед Волковым, который набрался после визита в квартиру Седых, а потом щедро приправился намёками Рысьиной.
Как бы то ни было, утром я проснулась сама, чувствуя себя отдохнувшей и готовой на подвиги. Но как ни рано я встала, когда спустилась, обнаружила, что Владимир Викентьевич меня ждёт, а стол в столовой уже накрыт. Целитель показал обещанное тонизирующее плетение, проверил, не забыла ли я чего со вчерашнего урока, мы быстро позавтракали и отправились за город.
На городских улицах было ещё совсем темно и пустынно. Кучер осторожничал, лошадей придерживал, особенно перед поворотами, наверное, боялся, что в темноте кого-нибудь не заметит и задавит, потому что когда мы выехали из города, он наконец дал волю лошадям, и они помчались, везя меня навстречу испытаниям.
— Лиза, ничего не пейте и не ешьте у Рысьиных до смотрин, — внезапно очень тихо сказал Владимир Викентьевич, подозрительно косясь на собственного кучера.
— Смотрин? — так же тихо переспросила я.
— Так называют первый показ барышни-оборотня во второй ипостаси, — пояснил целитель.
— Это не первый показ. Мы с Рысьиной даже побегали в поместье, — я чуть поморщилась, вспоминая, чем закончилась для меня та пробежка.
— Уверен, что только вдвоём, — ответил целитель. — Наверняка на это время оборот был запрещён для всех остальных в клане. Фаина Алексеевна не стала бы разбрасываться возможностью привязать вами нужного клану мужчину. Сейчас, наверное, жалеет, что не озаботилась раньше, поэтому планирует снизить вашу восприимчивость. Но вам это не надо. Более того, вам как магу, это может оказаться опасным, поскольку у вас ещё идёт рост. Я пытался объяснить это вчера Фаине Алексеевне, но ей важнее не допустить, чтобы Волков наложил на вас лапу. Вам же лучше держать контроль, это более эффективно. Не забудьте наложить заклинание сразу перед оборотом.
Он меня ещё долго инструктировал, а я никак не могла понять зачем. Казалось бы, он строго держит руку Рысьиной, но сейчас, в некотором роде, выступает против её намерений. Во всяком случае, он точно не хочет, чтобы кто-то знал, что он мне сейчас говорит. И возникает вопрос, кого мне слушать: княгиню или целителя?
Размышляла я об этом до самого приезда в поместье Рысьиных и решила в пользу Владимира Викентьевича. Пусть я не знаю, что им сейчас движет, но пока от него я видела только хорошее, а княгиня мне не нравилась, не нравится и, подозреваю, уже никогда не понравится.
Ворота нам открыли сразу. Сани легко проскользили до дальнего личного флигеля Рысьиной. Владимир Викентьевич даже зашёл туда со мной, но княгиня его выставила, впрочем, довольно мягко и попросив подождать в большом доме. На случай возможных проблем. Последнее она не сказала, но я додумала за неё. Уж больно напряжённой она выглядела. Похоже, грядущее мероприятие заставляло нервничать её куда больше, чем меня.
Первое, что сделала Рысьина, когда мы остались с ней вдвоём, попыталась сунуть мне в руки чашку с остро пахнущим незнакомыми травами отваром и приказала:
— Пей.
От жидкости в чашке несло не только травами, но и магией. Густой, тёмной, колючей и совершенно недружелюбной. Даже если бы Владимир Викентьевич не удосужился предупредить, я не стала бы пить это варево ни при каких условиях.
— Спасибо, я не испытываю жажду.
— Лиза, не время для шуток. Это зелье поможет противостоять зову Волкова.
— Разве не запрещено применять подобные зелья? — бросила я пробный шар.
— Запрещено. Но неприятности будут, только если кто-то узнает.
— Волков маг, и, судя по всему, сильный. Вы уверены, что удастся провернуть это незаметно от него?
— Не уверена, — усмехнулась княгиня, — но пусть подаёт жалобу, я не возражаю. Это дело неспешное, пока что-то по его жалобе решат, много чего переменится. Не переживай, Лиза. Мои возможные проблемы — это только мои возможные проблемы. Пей.
— Я не буду пить, — отрезала я. — Оно мне кажется опасным.
— Лиза, не жди от меня опасности, — увещевающе бросила Рысьина. — Всё, что я делаю, — для твоего блага. Поверь мне и выпей.
Я завела руки за спину и спросила:
— Что я должна делать сегодня?
— Ты поймёшь. — Княгиня решила, что глупо выглядит, держа в руках чашку, и поставила ту на стол нервным резким движением, от чего чашка звонко стукнула о блюдце и немного отвара пролилось. — Ты вольна выбрать или не выбрать. Судя по твоему отказу, выбор ты сделала. Что ж, твоё право. Волковы нам не враги, но и не соратники.
Я удивилась, но спросить не успела, о чём она, потому что зазвонил телефон, Рысьина подняла трубку, бросила короткое: «Слушаю». Ей так же коротко что-то сказали.
— Пора.
Объяснять и уговаривать дальше княгиня не стала. Всем своим видом выражая разочарование во мне, она тем не менее довольно споро раздевалась, аккуратно складывая вещи на своё рабочее кресло. Я последовала её примеру почти сразу, лишь набросив на себя выученное вчера заклинание защиты разума. В комнате было прохладно, и голая кожа тотчас покрылась мурашками, поэтому я торопилась не столько успеть за Рысьиной, сколько не замёрзнуть. Пристроив последний предмет одежды, я тут же перетекла в рысь, но княгиня уже стояла около двери, делая вид, что она меня заждалась.
В этот раз она направилась совсем в другую сторону, не совсем к большому дому, но под углом к нему. Ничего объяснять по дороге она не захотела, хоть и двигалась довольно медленно, с природной царственной грацией кошачьих, высоко поднимая лапы и время от времени брезгливо стряхивая с них налипающий снег.
А потом мы так же неторопливо вышли на площадку, на которой нас уже ждали. Два оборотня: волк и рысь. И я поняла, почему княгиня так переживала. Юрий на фоне соперника совершенно терялся. Насколько я понимала, он и без того был не самым крупным представителем клана, а рядом с огромной серебристо-серой тушей казался даже не взрослой особью, а мелким, требующим заботы котёнком. Разумеется, если кто-то вдруг обратил бы на него внимание, поскольку всё оно доставалось Волкову.
Я склонила голову набок, с интересом его рассматривая. Шерсть красивая, густая, куда лучше той, что на принесённом Юрием коврике. А лапы… Какие огромные лапы. Такими можно наверняка делать огромные снежные шары. А из огромных снежных шаров собирать огромных снежных баб.