— Все карты на поверхности, товарищи соратники и партнеры, и ничего не спрятано в рукав и не приклеено под столешницей, — сказал я, когда демонстрация закончилась. — Про мистера Холбрука и так все ясно. Этот дебил всю жизнь шел к минуте славы, и именно сейчас, когда после погрома Сербии мир по-американски находится на вершине могущества, он вплотную приблизился к исполнению мечты всей жизни. Америка стронг, а значит, можно все. В Основном Потоке этот деятель был на подтанцовке в задних рядах, а в этом мире превратности бытия сделали его одним из солирующих вашингтонских политиков. К своей цели этот апологет американского силового произвола будет идти напролом, не оглядываясь по сторонам и не замечая разверзающейся под ногами ловчей ямы. Более того, остальные подельники мистера Клинтона — точно такие же, самоуверенные, наглые и мерзкие — свалятся в нашу ловушку сами и увлекут за собой других, не менее мерзких персонажей.

— Да уж, — хмыкнул товарищ Иванов, — экземпляр. Такого хоть в музей в банку с формалином. Мы догадывались, что на той стороне плохо с мозгами, но не думали, что настолько.

— Мозгом правящей команде Билла Клинтона были госсекретарь Мадлен Олбрайт и его супруга Хиллари, — пояснила товарищ Антонова. — Все остальные, в том числе и сам американский президент, только выходили на публику и говорили, что кушать подано. Но теперь этих двух умных деятельниц с нами нет, а потому эта команда начала действовать, как привыкла, из сиюминутных прямолинейных соображений. Им сейчас, после косовской эскапады, любое море по колено и любые горы по плечу. Остановить их порыв может только встречный удар сокрушающей силы, и то не гарантированно.

— Зато у польского президента Александра Квасьневского с головой все в порядке, — сказал я. — В прошлом он был членом реформаторского крыла польской рабочей партии, а политического будущего в Основном Потоке у него вообще не предвиделось. Уже на следующем электоральном такте последние могикане, пережитки коммунистической эпохи, уйдут в небытие, потому что Запад начнет выковывать из Польши передовой эшелон антироссийского фронта. Причем по всей Европе такие замены произошли практически синхронно, от Франции до Украины, что говорит не о случайном совпадении, а о целенаправленной политике вашингтонских деятелей, опасающихся за целостность своей гегемонии. Похожая картина наблюдалась в Советском Союзе в конце восьмидесятых годов, когда практически одновременно во всех союзных республиках возникли и пошли в рост националистические сепаратистские движения, а будущий демократический диктатор Беня Цин заделался ярым оппозиционером и поехал на смотрины в Америку. Если события в разных местах происходят синхронно, значит, у них были общие причины или одни и те же заинтересованные акторы. Никаких внутренних объективных предпосылок для Европы в первом случае и Советского Союза во втором не просматривается даже при самом внимательном рассмотрении, из чего следует, что такие изменения произошли в результате чьего-то злонамеренного вмешательства в естественные процессы. В случае с крушением Советского Союза такой актор уже установлен, и им, естественно, оказался Горбачев, поддавшийся на шантаж Рейгана…

— Постойте, Сергей Сергеевич, — прервал меня Сергей Иванов, — а разве распад Советского Союза не был вызван естественными причинами, как нам талдычили разные политические деятели?

— Естественными эти причины стали после того, как руку к ним приложил месье Горбачев, — ответил я. — Еще в самом начале нашего сотрудничества я организовал Владимиру Владимировичу возможность выслушать искренние и правдивые откровения современного Иуды, ибо таковые кадры у меня имеются в двух экземплярах — из восемьдесят пятого и девяносто первого года. Если ранний месье Горбачев — это всего лишь чистый безыдейный карьерист с деструктивным анамнезом, то поздняя его версия под влиянием шантажа этим самым анамнезом превратилась в законченного изменника Родины. Не каждый может нагрешить по этой части настолько, чтобы угодить в ад еще при живом теле, так сказать, на экскурсию.

— Да, — сухо подтвердил Владимир Путин, — так оно и было. Гражданин Горбачев, как он есть — это крайне омерзительное, хотя и очень поучительное зрелище. Однако эта величайшая геополитическая катастрофа — дело давно минувших дней. Сейчас нужнее знать тайную подоплеку текущих событий и прогноз на то, как ситуация будет развиваться в некой среднесрочной перспективе.

— То, как ситуация будет развиваться в среднесрочной перспективе, зависит только от нас с вами, — ответил я. — Мне известно лишь, как она развивалась в Основном Потоке, и то лишь в общем и среднем, поскольку детали исторического процесса зачастую бывают видны, лишь когда сталкиваешься с ними нос к носу. Но это сейчас не актуально, ведь первое правило имперской политики гласит, что в первую очередь всегда нужно выносить за скобки источники деструктивного воздействия. Главный из этих источников бежит нам навстречу с просьбой о большой и чистой любви, и, конечно же, мы ему не откажем. Как будут развиваться события после того, как заокеанская гегемония склеит ласты, опять же зависит только от нас с вами. Лично я сторонник того, чтобы все вменяемые политики, присутствующие сейчас на карте Европы, получили право на долгую и счастливую жизнь в своем нынешнем качестве, а их оппоненты, на самом деле выкормыши Сороса и других не менее мерзких деятелей, маргинализировались и сгинули в безвестности.

— Туше! — хмыкнул президент Путин. — Теперь я понял, почему Сергей Борисович говорил, что вы признаете только окончательные победы.

— В противном случае, Владимир Владимирович, — пожал я плечами, — мне пришлось бы погрязнуть в переделках недоделок и прочих работах над ошибками, а такое для меня неприемлемо. В общем и целом все должно быть сделано с первого раза, а рихтовкой мелких шероховатостей следует заниматься моим местным союзникам и соседям с фланга, ибо в тех мирах жить им и их потомству. Лишь один раз я вернулся к пройденному материалу, и то не более чем на сутки, так как царевичи-чингизиды, задумавшие новый поход на Русь, все сразу находились в ставке кагана на курултае. Там я их всех и похоронил.

— Надеюсь, вы не собираетесь похоронить всех американцев? — как бы в шутку, и в то же время всерьез, спросил российский президент.

— Нет, что вы, — ответил я, — решать подобные вопросы в национальном разрезе противоречит моим принципам. Американским аналогом монгольских царевичей-чингизидов являются вашингтонские политические деятели, иррационально и истово ненавидящие российское государство, как бы оно ни называлось, и сам русский народ, а также те, скажем так, субъекты экономической деятельности, которые поддерживают эту ненависть своими капиталами. В Америке все делается за деньги и ради денег, за бесплатно там на вас даже муха не погадит. Соответственно, финансисты виновны не меньше, а даже больше тех, кто воплощал в жизнь их желания, ведь конечным итогом той политики должно было стать превращение нашей страны в бантустан и ее окончательное разграбление. Наглядный пример, как это могло быть — Украина, причем не такая, как есть сейчас, а та, что была в Основном Потоке на уровне начала двадцатых годов.

— Да, — кивнул Владимир Владимирович, — об Украине мы наслышаны. Вроде бы там такой же народ, что и у нас, но что-то с ним не то.

— На Украине сразу несколько разных народов, — серьезно ответил я, — при этом к существованию в собственном государстве приспособлены только русские и полностью обрусевшие малороссы, но такое государство уже существует и называется оно Российская Федерация. В том конструкте, что образовался на месте Украинской ССР, эти люди чувствуют себя чужими, оторванными от настоящей родины. И чем дольше в Москве будут повторять мантру о нерушимости постсоветских границ, тем больше этих людей будет охватывать отчаяние… и озлобление. Их бросили, забыли, они оказались никому не нужны, а потому через некоторое время они сменят идентичность, превратившись из русских патриотов в отъявленных украинских нацистов. Молодого поколения, родившегося и выросшего уже при украинской власти, это касается в полной мере.