Некоторое время две Тамары напряженно всматривались друг в друга, а потом та, что из девяносто восьмого года, с рыданием бросилась в объятия к своей альтер-эго. И та тоже ответила своей сестре взаимностью. Да, кровь родная не вода. И та и другая Тамара Рохлина, упорно не бросавшие неизлечимо больного ребенка, не могли не признать в стоящей напротив женщине саму себя. Эти не будут ссориться, ревновать и делить мужа, будто праздничный пирог, а, сомкнувшись плечами, пройдут вместе с ним по жизни, неважно длинной она будет в целую вечность или короткой в один миг.
Выплакавшись, женщины сделали по шагу назад и снова стали смотреть друг на друга.
— Да ты тут стала красавицей, — через некоторое время сказала Тамара из двухтысячного года.
— И ты такой будешь, — ответила ее сестра-близнец. — Я вот не захотела выглядеть девчонкой рядом со своим генералом, потому и выбрала цветущий возраст матроны, но ты поступай, как знаешь. Нам совсем не обязательно полностью копировать друг друга.
— А что, возможно и так, чтобы снова в шестнадцать лет? — удивилась старшая из сестер.
— Да, возможно, — подтвердила младшая сестра, — забегает сюда иногда такая особа, которую зовут Виктория Брежнева, и никто не скажет, что ей исполнилось уже семьдесят лет.
— Брежнева? — удивилась Тамара-старшая, — та самая?
— Да та самая, — подтвердила ее сестра, — жена генсека Дорогого Леонида Ильича. Впрочем, Сергей Сергеевич зовет его Просто Леней и говорит, что если бы этот человек заранее знал в каком направлении надо прорываться, то Советский Союз стоял бы и по сей день, а Горбачев не поднялся бы выше колхозного бригадира. Впрочем, мы заболтались. Игорь войди сюда и поздоровайся со своей второй мамой.
Из соседней комнаты, отодвинув портьеру, вошел четырнадцатилетний мальчик, на первый взгляд вполне нормальный. Аккуратная прическа, беленькая рубашка, да и выражение лица тоже вполне обыкновенное, без всяких следов перенесенной болезни*. Прогресс за два месяца просто титанический. Маленькое чудовище по выражению самой Тамары Рохлиной всего за два месяца превратилось в ребенка примерно так восьмилетнего умственного возраста, который быстро прогрессирует. Совсем недавно мальчик выучился читать и теперь его не оторвать от русских сказок. Кстати интересное явление, на четырнадцатилетнего Игоря Тильда обращает не больше внимания, чем на других моих гавриков, а вот на шестнадцатилетнего запала с первого взгляда.
Примечание автора: * в юности мне довелось быть шапочно знакомым с девочкой, которая перенесла тяжелую форму менингита в подростковом возрасте. Впечатление как от фильма ужасов без всякого грима, а ведь до болезни она считалась первой красавицей класса.
Тем временем мальчик посмотрел сначала на одну Тамару Рохлину потом на другую, подошел к старшей и сказал:
— Здравствуй мама. А как там мой брат? Я очень хочу с ним познакомиться.
Обняв ребенка, Тамара-старшая снова расплакалась. Казалось бы какие простые слова и какой эффект. Немного успокоившись она отпустила ребенка и, утирая платком слезы, сказала:
— С братом все хорошо, он сейчас проходит лечение, и встретитесь вы, когда это разрешит госпожа Лилия.
— Да, Игорь, — сказала Тамара-младшая, — госпожа Лилия тут главная по медицинской части. А сейчас пойди, почитай книжку, а мы с твоей второй мамой поговорим о серьезных вещах.
— Он умеет читать? — потрясенно спросила Тамара-старшая, когда мальчик вышел.
— Совсем недавно научился, — ответила ее сестра-близнец, — и теперь его от книжки за уши не оттянешь. Я всегда знала, что если бы не эта проклятая болезнь, наш сын вырос бы умненьким ребенком.
— Наш? — спросила старшая из сестер.
— Да наш, — подтвердила младшая. — Когда мы его рожали, то были одним целым, а потому оба Игоря как твои, так и мои сыновья и точно так же Лев единый и неделимый для нас двоих, ибо точно так же выходили мы за него замуж как одно целое. Я думаю, что только такая политика приведет нас к счастью, а если мы начнем делить хоть детей, хоть мужа, то ничего путного из этого не получится.
— Хорошо, сестра, — кивнула Тамара-старшая. — Я это ты, а ты это я. И пусть так будет навеки.
12 мая 2000 года, 8:45 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Сегодня рано утром, не прощаясь и не помахав остающимся ручкой на чартерном бизнес-джете из аэропорта «Шереметьево» отчалил злой гений российской государственности Борис Абрамович Березовский. Согласно полетному плану пункт назначения Лондон, время в пути три часа двадцать минут.
Как я понимаю, это была такая бурная реакция на «воскрешение» Льва Рохлина и назначение его министром обороны. Ну и мое выступление перед Федеральным Собранием должно было произвести на любителя сакральных жертв неизгладимое впечатление. Дурачок. На территории Российской Федерации я бы тебя не тронул, потому что уважаю суверенитет своего союзника, но теперь, когда ты сам выскочил из «домика» вопрос только в месте и способе перехвата. Первой моей мыслью было перебросить самолет со злосчастным пассажиром на борту в один из миров прошлого, например в пятьдесят третий год. Там вся Европа стонет, придавленная советским сапогом, так что прилетит фигурант прямо в объятия сотрудников МГБ. Только вот выцарапать Березовского из их окровавленных лап будет не так просто, тем более что самый старший из товарищей Сталиных прекрасно осведомлен о роли этого персонажа в истории постсоветской России. Месть его будет настолько ужасна, что покойник Гиммлер выберется из ада, чтобы посмотреть на то, как нужно правильно расправляться с врагами нации.
Но как раз таки этого мне не надо. Борис Абрамович требуется мне живой, здоровый, сидящий в застенках моей Службы Безопасности и очень разговорчивый, а, самое главное, надо, чтобы об этом знала вся российская элита и трепетала, трепетала, трепетала от перспективы раскрытия тех зловонных тайн, что хранит его круглая голова. Стоит выяснить адреса, пароли, явки и крысы, тут же примутся разбегаться из России кто куда. Подельников и просто прикормленных персонажей при власти и деньгах в родных краях осталось больше чем достаточно. И опять же, стоит им выбежать за контур российских государственных границ, так сразу все интересное и начнется. Методы против таких бегунов у меня имеются вполне действенные, можно сказать, неотразимые. Товарищи Бригитты Бергман и их сотрудницы бывшие ведьмы-ищейки мне при этом в помощь.
И точно по тем же соображениям не годится восемьдесят пятый год. Товарищ Романов хоть и будет помягче Иосифа Виссарионовича, но так просто из своих объятий жертву не выпустит. Перед ним, как перед участником Великой Отечественной Войны, гражданин Березовский тоже премного грешен. И в искусственных мирах клиента, конечно, тоже примут и оформят, но вот забрать его оттуда будет стоить большой бюрократической возни, потому что потребуется официально оформлять документы на экстрадицию и доказывать виновность клиента. И к тому же, как мир моей супруги, так и мир товарища Гордеева настолько прекрасны для меня и ужасны для персонажа, что узрев их одним глазком, он сам повесится, например, на собственном галстуке, если под рукой не окажется мочалки, но для меня такой исход выглядит категорически неправильным.
В Аквилонии руководство, конечно, не склонно к бюрократическим проволочкам, однако посадочной площадки у них как не было, так и нет, ибо челнокам цивилизации пятого уровня она без надобности. Поэтому при попытке приземлиться «на лужок» паркетный Лиарджет-45 со своими маленькими колесиками с гарантией убьется к чертям собачьим, а гражданин Березовский мне требуется живым и очень разговорчивым, а не мертвым, да и побочные жертвы в виде двух-трех членов экипажа мне тоже не нужны. И у меня в Метрополии аэродромов хотя бы для малой авиации как не было, так и нет по причине их полной ненужности. Таким способом единственным способом взять фигуранта руками остается прямой перехват бизнес-джета «Святогором», например, в воздушном пространстве над Балтийским морем и доставка клиента со всем комфортом на «Неумолимый». Сам лайнер, после того как он будет освобожден от своего прокаженного содержимого можно будет отпустить лететь дальше по маршруту до Лондона. Чужого нам не надо.
