– Ты о чем думаешь, девушка? – сказал Танцор, удивленно и предельно неодобрительно посмотрев на Стрелку, словно застал её за ковырянием в носу. – Чем у тебя башка занята? Мы важным делом занимаемся или что? Пиши, блин, пиши своему новому другу!
Стрелка вновь застучала по кейборду: «Меня часто посещают те же самые мысли. Точнее, я только сейчас поняла, что они именно такие. Вы помогли мне разобраться в себе. Это очень необычное ощущение…»
– Так-так, отлично, – нервничал за спиной Танцор, – отлично, Стрелка! Только ты немного пошлости подпусти, чтобы как в латиноамериканском сериале. Чувствую, что Маньяк в минуты просветления банальнейший человек. Это из его текста так и прет.
– Погоди. Пошлость будет. Я думаю, надо навтыкать незакавыченных цитат из Ницше. Согласен?
– Ну, блин, ну что бы мы все без тебя делали?! Давай хреначь. А я для тебя пока что-нибудь вкусненькое приготовлю.
Танцор пошел на кухню делать композиции из хлеба, ветчины, сыра, ломтиков селедки в брусничном соусе, маслин, маринованных огурцов, свежих помидоров, зелени и майонеза: Стрелка углубилась в работу.
Через пятнадцать минут все было готово. Усталая и довольная Стрелка, рискуя надорвать уголки рта, поедала плоды творческого порыва Танцора. Танцор углубился в чтение послания.
Маньяк!
Не стану скрывать, вы мне интересны. Никак не ожидала встретить здесь, на форуме, среди этих болтунов, настоящего мужчину. Вас, вероятно, интересует, почему я пишу вам, вместо того чтобы, как это делают ограниченные люди, ужасаться тому, что вы рассказали о себе. Дело в том, что я ощущаю родственность наших душ. Мое сильнейшее свойство (уверена, что и ваше тоже) – самоопределение,. Но оно по большей части оказывается и моей нуждой – я всегда стою на краю бездны.
Как вы прекрасно сказали: «Побороть свой аффект – значит в большинстве случаев временно воспрепятствовать его излиянию и образовать затор, стало быть, сделать его более опасным». От себя добавлю, что жестокость бесчувственного человека есть антипод сострадания; жестокость чувствительного – более высокая потенция сострадания. А вы, это сразу угадывается, несомненно, очень чувствительный человек.
Я долго думала о свойствах человеческих отношений. И в конце концов поняла: если ты прежде всего и при всех обстоятельствах не внушаешь страха, то никто не примет тебя настолько всерьез, чтобы в конце концов полюбить. В то же время, чем свободнее и сильнее индивидуум, тем взыскательнее становится его любовь; наконец, он жаждет стать сверхчеловеком, ибо все прочее не утоляет любви.
Несомненно, вы пришли к такому пониманию уже давно. И сильно преуспели в этом. Я же нахожусь лишь в начале пути, и любые ваши слова могли бы оказаться для меня бесценными.
Конечно, и я чего-то достигла – внутренне. А это, вы со мной, несомненно, согласитесь, главное. Без должной внутренней гармонии невозможно никакое деяние. Мне уже никогда не бывает в полной мере хорошо с людьми. Я смеюсь всякий раз над врагом раньше, чем ему приходится заглаживать свою вину передо мной. И при этом я могла бы легко совершить убийство в состоянии аффекта.
Должно быть, некий дьявол изобрел мораль, чтобы замучить людей гордостью; а другой дьявол лишит их однажды её, чтобы замучить их самопрезрением. Мораль нынче увертка для лишних и случайных людей, для нищего духом и силою отребья, которому не следовало бы жить. Мораль говорит каждому: «ты все-таки представляешь собой нечто весьма важное», – что, разумеется, есть ложь.
Помните, у Ницше: «В стадах нет ничего хорошего, даже когда они бегут вслед за тобою». Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем грех.
Угадывая в вас человека незаурядного, должна сказать, что при известных условиях наносится гораздо меньший общий вред, когда кто-то срывает свои аффекты на других, чем на самом себе: в особенности это относится к творческим натурам, сулящим, как вы, большую пользу. Следует оберегать зло, как оберегают лес. Верно то, что вследствие редения и раскорчевок леса земля потеплела.
Прошу вас… Нет, умоляю, чтобы вы стали моим учителем, духовным наставником. Жду с нетерпением от вас послания. Жду с замиранием сердца. Мой адрес: [email protected]
Ваша Цирцея
P.S. Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни.
– Отлично! – воскликнул Танцор, дочитав до конца. – Только у меня есть некоторые сомнения. Не перегнула ли ты палку по поводу пошлости-банальности. Мне кажется, перебор получился. Нормальный человек это всерьез не воспримет.
– Бьин! – возмутилась Стрелка набитым ртом. Когда дожевала, то аргументировала более внятно. – Так он же ненормальный! И Ницше для него все равно что икона. Это во-первых. А во-вторых, тут моих слов процентов пять, не больше. Я ж не виновата, что Ницше всю жизнь писал мыльную оперу для двадцать первого века. В свое время его боялись, детям читать не давали. А сейчас это лишь забавно и не более того. Я тут нашла одно его высказывание, совершенно трагикомическое: «Заблистать через триста лет – моя жажда славы». Представляю, как он тогда заблещет.
– Ладно, согласен. Бедный Ницше. Отправляй.
– Да, чуть не забыла. Не вполне понятно, почему он рассказал только про первое убийство. А про Лубянку ни слова.
– Вероятно, хочет растянуть удовольствие. Как говорится, продолжение в следующем номере.
АППЛЕТ 20.
ФБР МЫШЕЙ НЕ ЛОВИТ
Следопыт наконец-то обзавелся логином (Nkls_McHot) и паролем (**********) одного из агентов ФБР. Агент, судя по неограниченному доступу в систему, имел весьма большие полномочия. Чтобы не потерять добытое с таким трудом, Следопыт лазил в программу VICAP лишь с четырех до пяти утра по вашингтонскому времени, когда спят все, включая суперагентов суперспецслужб. Такая осторожность была необходима для того, чтобы система безопасности ФБР не засекла двойника агента Nkls_McHot, который одновременно с ним, под его паролем и логином, вошел в корпоративную сеть.
После обнаружения двойника незамедлительно не только меняется пароль, но и выясняется, каким образом он был похищен. И на основании полученных данных повышается защита системы от несанкционированных доступов. То есть вторично украсть пароль агента Nkls_McHot или кого-либо ещё становится гораздо сложнее.
Но, даже работая в «мертвый» промежуток времени, Следопыт не был застрахован от обнаружения. Nkls_McHot вполне мог оказаться «совой» и начинать стучать по клавишам, когда его коллеги, после пары двойных виски, спят без задних ног.
Также он мог пересечься со Следопытом по времени по той простой причине, что не все агенты ФБР сосредоточены в столице США. Есть и такие, которые, например, гоняются за поставщиками кокаина для голливудских целлулоидных звезд на западном побережье.
В конце концов Nkls_McHot вполне мог сидеть и где-нибудь в Европе и жить по Гринвичу. Широко простирает ФБР руки свои в дела человеческие. Нагло тянет свои наглые ручонки во все страны света, совершенно не опасаясь того, что кто-то способен дать ему по рукам.
«Может, сидит, ухарь, где-нибудь в паре кварталов отсюда», – думал иногда раздраженно Следопыт, который во время службы в милиции работал именно так, как этот самый вероломный Nkls_McHot. To есть не обращая внимания ни на какие пустые формальности. Правда, произвол Следопыта не выходил за пределы государственной границы Российской Федерации, что, несомненно, делало бывшего лейтенанта Осипова человеком гораздо более нравственным, чем этот заморский шпик, работающий под паролем **********.
Поэтому приходилось работать короткими сеансами по пять–десять минут, воровато посматривая на часы. Отключившись от сети, сразу же стирал все следы в журнале регистрации работы с WEB-страницами. Береженого бог бережет.