Следопыт шел, и этому не было конца. В левом ухе пел Макаревич, в левом, где был наушник, рыдала Земфира:
Хочешь, и я убью тебя, только оставлю фотки твои. После куплю за франки очки, видеть никто не будет глаза. Больно не будет, обещаю, но ты передавай приветы, звони чаще с неба про погоду. Будут меня искать в погонах, даже друзья забудут имя, двери приличные закрою. Что мне косые эти взгляды, я вне закона.
Я – синоптик, я – синоптик. Больно не будет, обещаю, но ты передавай приветы, звони чаще с неба про погоду. Видишь, как получается: апрель, а на асфальте – катки. Если не можешь богом быть ты, буду я. Убей, но обещай мне – больно не будет, постарайся. Я же приду во сне с дождями,
Наконец-то вышел на воздух.
Навстречу бежал Танцор.
В голове у Следопыта резко вырубили свет.
АППЛЕТ 32.
ОЖИДАНИЕ БОЛЬШОГО БАБЛА
Пришел он в себя уже в джипе. Танцор сидел за рулем и гнал переулками, разбрызгивая лужи. Рядом сидела Стрелка. Все такая же, непонятно где находящаяся. Деда не было.
– Где Дед? – спросил Следопыт, словно это был главный вопрос, который его сейчас занимал.
– Машину малым ходом перегоняет. Нельзя было оставлять, – ответил Танцор, не оборачиваясь.
– А ты как же?.. Там.
– Ладно, помолчи. Дома все выясним. Пока отдыхай. Скажи только, ты его сделал?
– Сделал.
– Ладно, вот что еще. Ты пришел в себя?
– Пришел.
– Точно?
– Точно.
– Тогда думай, что со Стрелкой делать будем. Надо же как-то её выводить из этого дела. Как бы чего с ней не случилось. Сердце вроде крепкое, но там кто знает…
Следопыт достал мобильник и набрал 03. Быстро объяснил девушке суть проблемы и попросил, чтобы она подсказала, что надо делать. Та тупо несколько раз спрашивала адрес, чтобы прислать бригаду специалистов. Следопыт отвечал, что сделать этого не может. Просил, умолял, чтобы та назвала необходимый препарат.
Нет, девушка не могла, не имела права. Рекомендовала лишь горячую ванну, горчичники к пяткам и валокордин. Из чего Следопыт понял, что все её разговоры пишутся на ленту. И что лекарство, необходимое Стрелке, относится к разряду наркотиков.
Узнал в справочной телефон частной наркологической экстренной помощи. Там четко ответили, что передозировку кураросодержащих препаратов можно попробовать нейтрализовать каким-либо антихолинэстеразным средством. Дать одну-две таблетки. Следопыт сказал, что больная не может глотать. Тогда, сообщил на другом конце провода приятный женский голос, нужна инъекция галантамина с атропином.
Следопыт поинтересовался, а можно ли купить у них галантамин без рецепта. Ему ответили, что нельзя. И за сто долларов тоже нельзя? – уточнил Следопыт. Оказалось, что и за сто нельзя. Можно за пятьсот. Следопыт узнал адрес, по которому и была доставлена больная Стрелка.
У подъезда их уже поджидал Дед, довольный сам собою, и «БМВ» с разбитой левой стороной физиономии. Дед, почти не имевший практики вождения, по дороге впилился-таки в «Жигули», как он объяснил, семнадцатой модели. К счастью, Танцор перед рейсом дал ему денег, чтобы хватило на все. В том числе и на похороны, если Дед слишком уж сильно не справится с управлением.
Не справился он слегка. Поэтому не только щедро расплатился за причиненные неудобства с водителем «Жигулей», но и нанял его для перегонки «БМВ» к дому
Танцора.
Стрелка уже настолько пришла в себя, что смогла сама выбраться из джипа и дойти до лифта. Следопыт выглядел просто прекрасно.
Уселись вокруг компьютера. Танцор притащил из холодильника пиво для себя и Следопыта и сок для Стрелки. Деду достал из шкапчика початую бутылку «Бурбона».
– Ну? – спросил, отхлебнув.
– Это был твой двойник, – мрачно сказал Следопыт. – Ты думаешь, почему я в обморок грохнулся? Только поэтому. Как сдернул маску, так у меня крыша и поехала. Вылитый ты.
– Ну скот! – Танцор дернулся немедленно написать Сисадмину, что он о нем думает. Но сдержал себя, решив все же выяснить подробности.
– Угу, – сказала Стрелка, – таких скотов поискать надо. Я увидела, как ты вошел вслед за мной в туалет. Ну, и растерялась. Вроде по плану ты должен ждать на улице. Ты, то есть он, подал знак, чтобы я шла в кабинку. Я как круглая дура пошла. Он зажал мне рот, сзади, и засадил укол. И держал так, что я пискнуть не смогла. Пыталась попасть пяткой промеж ног, но ничего не получалось.
– Надо было, блин, каблуком по стопе, по подъему, – дал уже совершенно бессмысленный совет Танцор.
– Да, конечно, надо было. Надо было раньше меня учить всем этим приемам. Так вот. Укол начал действовать. И я отрубилась. Точнее, мышцы вырубились. Абсолютно все. Затащил, сука, в кабинку, усадил на унитаз и полез в сумку за бритвой. Там у него, подозреваю, до хрена всякого добра для разделки.
Вот, думаю, и все. Хочу заорать, в микрофон, и не могу. Надо было мычать, но я не сообразила. И тут он начал чего-то бормотать. Думаю, неужели Следопыт не сообразит, блин, что происходит?
– Ну да, конечно, сообразил. Но вначале ни хрена понять не мог. Услышал: «Танцор, это ты?» И тоже подумал, какого хрена ты туда поперся. Надо было, конечно, сразу догадаться. Потому что Сингл сказал, что ты возле сортира трешься. Но я не поверил, решил, пон-тует чувак,
– Ну и как же ты его? – спросил Дед. – Стрелял или штыком достал?
– Когда я нашел кабинку, она была заперта. Он стоял спиной к двери. Стрелять побоялся, мог Стрелку задеть. Ну, значит, я его два раза штыком, через дверь.
– Насквозь? – одобрительно покачал головой Дед.
– В смысле?
– Дверь насквозь?
– И дверь, и Маньяка, на хрен, насквозь!
– Ну, что я говорил? Отличный инструмент! А вы: «зачем, зачем?»
– В общем, когда я открыл, то он был уже готов. А когда посмотрел на его рожу… Да, вот ещё что. Штык я там бросил.
– Нездорово, – сказал Танцор, – очень нездорово. Но, думаю, и черт с ним. Хоть на нем и твои отпечатки, и мои, и Деда. Куда хуже то, что Сингл может тебя заложить. Вот это совсем уже хреново.
– Что же, нам теперь его мочить, что ли?
– А что, во вкус вошел?
– Хреновые шуточки, – тяжело сказал Следопыт, жестко глядя Танцору в переносицу.