– Зачем я? Поймаем и сдадим.
– Значит, мь||~~1, по-твоему, бригада уссурийских тигроловов? – язвительно спросил Следопыт. И после этого вдруг заш«лся некрасивым, почти истерическим смехом.
Танцор на всякий случай принес из кухни кружку воды.
Следопыт желтом отверг её и продолжил:
– Понимаеиль, он же сам себя уже приговорил! У него уже нет никакого выхода. Когда-нибудь поймают. И признают вменяемым. К тому моменту на нем будет висеть уже штук семь трупов. А таких, серийщиков, освобождают от суда, и помещают в психушку, только если у них целое полушарие ампутировано. Или своего имени запомнить не могут.
– Да, но сейчас ведь не расстреливают, – перебила Стрелка. – Дадт пожизненное.
– Конечно,.дадут. Если он до суда доживет. В тюрьме таких, как он, сильно не любят. И это будет не просто расстрел, а гораздо хуже… Но вообще-то мне своя рубашка гораздо ближе к телу.
– Это ты к чему? – спросил Дед.
– А ты разве забыл? Если мы его пожалеем, сдадим ментам или вообще – пусть себе по Москве спокойно гуляет, то в конце ноября начнут мочить нас. Вон, Танцор видел, рассказывал. Прилетает, на хрен, тарелка и лазером, на хрен, пополам. Нам это надо? А, Стрелка?
– Все равно я в него стрелять не смогу, – сказала она совершенно подавленно.
– Да тебе и не надо. Пушку, конечно, мы тебе дадим, но она те(5е и не понадобится. Мы тебя с Танцором будем пасти. Если что, то сразу же… Да, и вот эту хреновину ещё тебе прицепим.
Следопыт достал из внутреннего кармана небольшой конвертик и въатащил из него миниатюрный микрофон и столь же миниатюрный наушник. Микрофон прицепил Стрелке к майке. Наушник вставил себе в ухо.
– Ну, давай-ка скажи что-нибудь из кухни. Только негромко. Чувствительность высокая.
Стрелка вышла. В ухе у Следопыта прозвучал стальной голос: «Полковник Никлсон! Я долго не продержусь! Их тут слишком много. Здесь очень жарко, сэр. У меня скоро вся задница изжарится. Где же твой чертов вертолет?! Фак! Фак! Шит!»
– Ну как? – спросила Стрелка, появившись на пороге с чашкой кофе.
– Отлично. Слышимость отличная. Кстати, радиус действия триста метров. Так что у нас все будет под контролем…
– Да, – прервал его Танцор, – кстати. Если Маньяк назначит Стрелке встречу сегодня? Тебе же ведь к семи надо в «Куклах» быть.
– Не пойду, естественно. Тогда станет ясно, что Сингл тут абсолютно ни при чем. И это будет очень хорошо – пятьсот баксов сохраню.
АППЛЕТ 31.
ПУЛЯ – ДУРА, ШТЫК – МОЛОДЕЦ
Буззер «Пентиума» издал какой-то совершенно несвойственный ему звук. Взвизгнул, словно собака, которую огрели палкой.
Стрелка кинулась к монитору, нечаянно выплеснув на Деда полчашки кофе.
Это было письмо от Сисадмина. В нем было одно-единственное слово:
Attention!!!
И тут же, секунд через пять, в ящик упало ещё одно письмо. То самое. От Маньяка.
Цирцея!
Я буду ждать Вас сегодня в 19 часов 15 минут в ресторане «Settebello» (бывший клуб «Куклы»), который расположен по адресу: Садово – Самотечная, дом 3.
Ваше отсутствие, как, впрочем, и опоздание, я буду расценивать как нежелание поддерживать со мной отношения со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это Ваш единственный шанс, постарайтесь использовать его для получения максимально возможного духовного и интеллектуального наслаждения.
Ваш Маньяк
Стрелка настучала ответ:
Маньяк!
Я в смятении! Если б Вы знали, какая буря чувств переполняет меня! Это такое для меня счастье! Такое счастье!
Но я тревожусь: вдруг мы не узнаем друг друга. Во что Вы будете одеты? Как Вы выглядите? Хотя бы в общих чертах.
Ваша Цирцея
Пришел ответ. Именно такой, какого все ожидали:
Мне искренне жаль, что Вырешили, что меня можно не узнать. Что я неотличим от толпы. К тому же я Вас узнаю по присланной Вами фотографии.
Маньяк
До семи оставалось чуть больше часу. Танцор начал спешно гримировать Стрелку.
– Да, – сказал Следопыт, уставившись в пол, – расклад, блин! Выходит, что Сингл? Разве такая накладка может быть случайной?
– Может, – ответил Танцор. – Он, что же, назначил две встречи, чтобы усложнить для себя ситуацию?
– Нет. Все очень просто. Получается так, что он не связывает Цирцею с нашей командой. Да, он знает, что мы, и я в том числе, за ним охотимся. Минут пятнадцать он позанимается со мной: получит свои баксы, внушит, какой он вменяемый и ко всем доброжелательный. Когда я уйду…
– А почему ты должен уйти? То есть через пятнадцать минут?
– Ну как же, – логическая машина Следопыта работала на полную мощность, – ведь я же ему сказал, что у меня хреново с деньгами. Он, конечно, нальет стопарь-другой в качестве бонуса за возвращение долга. Я его выпью. И что же, начну покупать на свои, которых у меня совсем мало? Он же прекрасно понимает, что в этом случае я саморазоблачусь, покажу, что я его искал не в поисках бабловой работы. Значит, я должен буду быстренько смыться. И он займется Цирцеей.
– Не сходится. Замочив Цирцею, он себя разоблачит. К тому же ты будешь не «Хеннесси» пить. Много бабок не понадобится…
– А почему ты думаешь, – вмешалась Стрелка, говоря сквозь сомкнутые губы, чтобы не мешать работе гримера, – что он будет в клубе мочить?
– Так он же при кукольном театре, – сказал Танцор, не прерывая работы, – там же огромное пространство. Труппа на гастролях. Лучше места не придумать.
– Но он же на работе!
– Так ему, скоту, пяти минут хватает, – сказал Танцор и надавил Стрелке снизу на подбородок. Чтобы лицом не шевелила.
– В общем так, – продолжил он, нервно глянув на часы, – мне туда соваться нельзя. Не успею уже себе рожу разукрасить. А что Маньяк, что папаша родный Сингл – оба меня знают, как облупленного. Поэтому придется тебе, Следопыт, одному внутри действовать. Я буду на улице. Так что давай вооружайся по полной программе. Штык, Стечкина за пояс, наушник и что там у тебя ещё есть.
– Да, но я. же сказал, что не могу больше пятнадцати минут.
– Можешь. Хрен с этой китайской дипломатией: я знаю, что он знает, что я знаю, что он знает и так далее. Стрелка дороже.
– А, я понял, – вмешался трезвый, как стеклышко, Дед. – Меня твой институтский дружок знать не может. И я ввалюсь минут через десять и сразу к стойке. Я тебя не знаю. И ты меня не знаешь. А потом мы знакомимся, и я тебя начинаю угощать. Потому что у меня денег полные карманы, ёксель-моксель. Потому что я гуляю.
– Это, конечно, хорошо, но Синглу известно, что тебя разрабатывали в соседнем отделе под фаната битников. Тебе надо прикид сменить. Давай, лезь в шкаф. Бери мой смокинг и напяливай. Хоть, это, конечно, и будет шито белыми нитками.
– Ничего, Танцор, не боись. Прикинусь как следует.
– Ладно, не хорохорься. Одно хорошо, что вас там двое будет.
– Так, может, тогда я штык возьму? – предложил Дед. – Я к нему привык уже.
– Нет, Дед. Боевиком у нас будет Следопыт. – Танцор ещё раз глянул на часы. – О, ребята, давайте пошустрей. У нас уже минут десять осталось. И вот ещё что. Главное, не сосредотачиваться на том, что Маньяк – это Сингл. Смотреть в оба, блин! А то, пока вы будете у стойки гужеваться, совсем другой упырь с ней что-нибудь сделает. Смотреть и слушать! И не останавливаться ни перед чем. Даже если перестрелка в зале…
Экипировавшийся уже Следопыт протянул Стрелке Макарова. Та отказалась.
– Не смогу, – сказала она тихо. – Так что и брать не стану. Постараюсь как-нибудь уговорить его.
– Ну-ну. Только погромче, пожалуйста, уговаривай. Чтобы я услышал и понял. И говори о всех своих передвижениях. Чтобы знать, куда бежать. Поняла?
– Поняла, – все так же тихо. То ли от сосредоточенности, то ли её уже начинало маленько трясти.