«Да, – отметил Следопыт, – не очень-то его на курсах вышколили». «Вхожу».
– Так кто меня тут тронет? Меня все в Москве знают. Ты, сынок, видать, недавно тут?
– Месяц.
– То-то и оно. Если со мной что случится, ексель-моксель, то от Москвы одна только воронка останется. Радиоактивная.
Следопыт увидел, как вошла Стрелка.
На средней скорости подошел официант.
«Пожалуйста, присаживайтесь». Подвел к столу, отодвинул стул. «Вы одна? Может быть, к вам кого-нибудь подсадить?»
«Я жду знакомого».
«Что будете заказывать?»
«Сок, апельсиновый».
– Вы, наверно, по свету много поездили? С такой-то работой, – начал окучивать нелегального торговца оружием Сингл. Вероятно, решил устроиться к нему аналитиком.
«Козел, за проститутку меня принял!»
– Да уж, поездил. С президентами пообщался. С премьерами. Особенно в Африке. И в Южной Америке. Но судьба сводила и с лидерами повстанцев. И многие из них богаче президентов и министров.
«Старый дурень, – подумал Следопыт, – куда его, на хрен, понесло».
«Приятного аппетита»,
В ухе у Следопыта забулькало.
– Оружие, оно ведь всем нужно. Как и хорошая выпивка, – продолжал витийствовать Дед. – Бывает, продашь партию бэтээров правительству, как тут же просят повстанцы. Прошел год, глядишь, и те, и другие опять просят. Потому что те, которые купили, уже к ядреной матери спалили.
Стрелка в одиночестве сидела за столом. Уже минут пять. И пила сок.
– Так, наверно, у вас работа небезопасная? – умасливал нелегального торговца оружием Сингл.
– Это почему же?
«У меня все нормально. Пока никого нет».
– Ну, как же, партизаны – они ведь непредсказуемы.
– Хрен-то. Я им нужен гораздо больше, чем их, ек-сель-моксель, маоистские книжки. С одними книжками не долго повоюешь.
– Да, прошу прощения, – сказал Сингл, – мне надо отлучиться на минутку.
Следопыт напрягся. И ещё градусов на семь повернул голову в сторону Стрелки.
Дед что-то бубнил в ухо, к счастью, в другое, не в то, где был наушник. Следопыт попросил его шепотом, чтобы заткнулся.
Стрелка сидела в одиночестве.
«Пока никого».
Сингл не появлялся.
У Следопыта от напряжения заболела шея.
Сингл вернулся.
– Леша, дорогой, а что это там Танцор делает? – Где?
– Возле туалета. Вроде бы даже как прячется. Так вот, значит, как ты искренен со мной?
«Еще что-нибудь будете?» «Еще соку».
– А ты ничего не перепугал, Рома? – Следопыт понял, что Сингл пытается взять его на понт. Танцор должен был сидеть в джипе. Пока никакой тревоги не было.
– Да нет, вроде глаза меня пока не подводили. Хоть там и темновато.
«Пожалуйста, ваш сок. Приятного аппетита».
Бульканье.
Дело складывалось хреново. Сингл что-то пцчувство-вал. Может, Дед, дубина, перегнул палку? Да, что-то почувствовал, скот. Значит, он. И теперь он к Стрелке не притронется.
«У меня все нормально».
– Рома, я же сказал, что у меня с ним никаких дел уже нет. И быть не может.
– Ладно, я тебя прекрасно понимаю. Как, впрочем, и Танцора. Только вы зря суетитесь. Не там, где надо.
Сингл повернулся к нелегальному продавцу оружия:
– Скажите, пожалуйста, а в России у вас рынок есть?
«Я пошла в туалет. Писать хочется».
Следопыт увидел, как Стрелка встала из-за стола и поднялась по лестнице, ведущей на антресоли.
Прошло уже полчаса. Совершенно бессмысленно прошло. Даже со знаком минус. Прокололись, как салаги.
– По мелочам. Только стрелковое оружие берут.
– А чеченцы?
– Сынок, ты кем же это меня считаешь? «Танцор? Ты?»
Тихий свистящий звук.
Какие-то непонятные звуки, природу которых невозможно установить.
– Как это кем? Дедом, естественно. Кто же ты еще?
– Что-то я не пойму, как тебя, такого хама, тут держат?! Ты что это мне тыкать, японский городовой, начал?!
Дед непонятно зачем стал заводиться. Хотя было уже совершенно бессмысленно ломать комедию.
Звук спускаемой воды.
Следопыт абсолютно ничего не понимал. Какой, на хрен, Танцор, когда он в джипе?!
Невнятное тихое бормотание.
Или, может быть, бурчание в животе?
Дед вошел в раж и начал орать на Сингла, который не только сохранял профессиональное спокойствие, но и молча, с ухмылкой на лице, торжествовал победу.
Следопыт ткнул Деда в бок локтем:
– Дед, заткнись на хрен. Я ничего не слышу. Все, иди отсюда. Жди в джипе.
Сингл не сдержался, распустив лицо во всю ширь в ехидной ухмылке.
Дед поднялся с табурета.
«Сейчас, сейчас… Да, да…»
Это был мужской голос. Незнакомый.
Следопыт сорвался с места. Пробегая мимо Деда, который удалялся с прямой гордой спиной, чуть не опрокинул его.
Вверх по лестнице.
Немного по полутемному коридору. И он в театральном вестибюле.
Сортир справа.
В женском не было ни души.
«Не бойся. Не бойся меня. Ты ведь сама этого хотела».
Следопыт, неслышно ступая, пошел вдоль кабинок.
Да, здесь! Из-под не доходящей до пола двери были видны черные брюки и черные мужские ботинки – пятками к Следопыту.
Осторожно потянул на себя дверцу. Закрыто.
«Это освобождение, Цирцея. Полное…» Всхлип.
Стрелять было нельзя. Потому что Маньяк мог наклониться. И тогда в Стрелку. Если нет, то все равно пуля могла пройти навылет и ранить её.
Вспомнил о штыке – дверца из тонкого пластика.
«Сейчас. Уже подействовало».
По звуку понял, что стоит во весь рост.
Нагнулся. Отцепил. Примерился – по себе – где у него должно быть сердце. Впился взглядом в эту точку.
Понял, что надо повернуться левым боком. Чтобы удар был сильней.
Размахнулся и вогнал штык в дверцу по самую рукоятку.
Услышал стон.
– **-•
Выдернул.
Еще раз. Ниже и ещё сильней! Стон прекратился.
Ботинки уползли вперед. Маньяк сидел на полу. Следопыт прислушался – абсолютная тишина. Никого. – Стрелка, открой. Никакой реакции.
У Следопыта все похолодело внутри. Просунул штык между дверцей и стойкой. Сломал запор.
Вывалился Маньяк. Точнее, распрямился, откинулся назад и глухо ударился затылком о кафельный пол.
Белая маска на голове. Много крови на груди и животе. Рядом – черный пакет.
Стрелка сидела на унитазе. Прямая, как спица. Широко раскрытые глаза. Расширенные зрачки. Плотно сжатый рот. Повисшие вдоль туловища руки.
Было ясно, что она парализована. Маньяк вогнал ей укол.
Следопыт завернул ей рукав выше локтя. Чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов и сомнений. Геро-инщица. Поднял её.
Идти Стрелка не могла. Поэтому он подхватил её за талию и поволок. Словно куклу.
Стрелка замычала. Требовательно. Несомненно, хотела сказать что-то чрезвычайно важное.
Следопыт понял. Опять посадил Стрелку на унитаз, присел на корточки, и, превозмогая рвотный рефлекс, отвернул маску.
Вначале ничего не понял. Искаженное предсмертной гримасой лицо. Страшное. И вдруг понял, что это Танцор. Танцор с остановившимися, словно у куклы, глазами.
Следопыт потерял голову – вскочил и собрался бежать. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Все же опомнился. Взял себя в руки. Подхватил Стрелку и поволок её к выходу.
Следопыта трясло. Колотило. Словно с похмелья в одной рубашке на январском морозе.
У выхода в коридор вспомнил, что бросил штык. Но уже никакая сила не могла заставить его вернуться назад. Никакая сила внешнего страха, потому что с его внутренним ужасом ничто не могло сравниться.
Чуть не загремел, когда спускался вниз по лесенке.
Охранники, увидев «сладкую парочку» – он, стучащий зубами, трясущийся, разбрызгивающий капли пота, она, совершенно непонятно, то ли ещё живая, то ли уже бездушное тело, – распахнули дверь и гнали: «Давай скорей, тащи, давай быстрей!» В спину не пихали лишь потому, что было ясно – упадет и останется лежать навсегда.
СКОРЕЙ – НАМ ТУТ ТАКОГО НА ХРЕН НЕ НАДО!