Максим сел, хватая ртом воздух. Тот оказался тяжёлым, затхлым.

Он попал в башню. Тёмный зал, высокий потолок с массивными балками. По стенам шли ниши, а в нишах фигуры в проржавевших доспехах. Мумии. Десятки высушенных трупов стояли навытяжку, как почётный караул в аду.

Парень посмотрел на хозяина этих хором. В пустых глазницах плясали багровые огни. В руке он держал длинный посох из чёрного дерева, увенчанный золотым черепом.

Зултакар — Уровень 62

Максим вскочил. Ноги подломились, он упал на колено, снова поднялся. Развернулся к выходу и увидел, как массивные створки ворот сходятся вместе. Щель сужалась: метр, полметра, ладонь…

Глухой удар, и всё, путь к свободе отрезан.

Максим призвал из инвентаря монтировку и выставил перед собой. Железо дрожало вместе с пальцами.

Зултакар посмотрел на монтировку. В красных огнях промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее веселье. Лич слегка наклонил голову и что-то прошептал.

Монтировка постарела.

Металл под пальцами стал шершавым, потом хрупким. Рыжие пятна ржавчины побежали по поверхности. Через секунду инструмент рассыпался бурой пылью, просочившейся сквозь пальцы.

Максим стоял с пустыми руками. Челюсть свело, парень начал пятиться. Зултакар двинулся к нему. Посох мерно постукивал по камню.

Лич остановился в двух метрах. Посмотрел на человека, который вжался спиной в запертые ворота.

— Тебе повезло, смертный, — произнёс Зултакар. — Ты избран для великой миссии.

Я стоял на верхней палубе «Москвы-203», облокотившись на леер. Река лежала внизу. По поверхности полз утренний туман. На том берегу угадывались силуэты промышленных зданий. Складские корпуса, бетонные причалы. В углу зрения мигнул таймер.

23 дня 12 часов 34 минуты.

Я поморщился и смахнул его. Знаю. Помню. Каждую секунду помню.

— Красота-а-а! — протянула Искра, появляясь рядом. На ней была тёплая куртка, волосы собраны в хвост. Утренний свет делал её веснушки ярче. — Речная прогулка! Как в старые времена!

— Это не прогулка, — буркнул я. — Уже говорил и ещё раз повторю. Завязывай с беззаботностью.

— Конечно не прогулка, — легко согласилась огневица. — Это боевая экспедиция на трофейном судне через кишащую монстрами реку. Но солнце встаёт, вода блестит, а я стою на палубе теплохода. Позволь мне хотя бы тридцать секунд побыть нормальной девушкой.

На двадцать восьмой секунде я достал из инвентаря браслет. Серебристый, с небольшим экранчиком.

— Дай руку.

Искра удивлённо моргнула, но протянула левое запястье. Я застегнул браслет. Экранчик на мгновение вспыхнул голубым и погас.

— Ого! Что это?

— Экстренный телепорт. Одноразовый. При активации перебросит тебя в случайную безопасную точку в радиусе пяти километров. Активация через двойное нажатие на экран.

Искра уставилась на браслет, как ребёнок на новогодний подарок.

— Лёша… Это же… как у тебя! Ты его скопировал⁈

— Скопировал, — кивнул я. — Сделал партию, чтобы на каждого хватило.

Улыбка девушки чуть потускнела.

— На каждого?

— Ага, — подтвердил я. — Не индивидуальный подарок, извини. Просто стандартное снаряжение. Если всё пойдёт наперекосяк — двойное нажатие. Не геройствовать, не сомневаться. Нажала и исчезла. Это приказ.

Искра посмотрела на меня долгим взглядом. Хотела сказать что-то ехидное, но передумала. Просто кивнула.

— Поняла, командир. Но потом, как вернёмся, чур с тебя нормальный подарок! За то, что я у тебя такая хорошая!

— Ладно, — усмехнулся я. — Что-нибудь придумаем, хорошая моя.

— РЫБА!!! — раздался счастливый вопль за спиной.

Горыныч вылетел из надстройки с таким энтузиазмом, будто объявили пожарную тревогу. На лбу красовались неизменные сварочные очки. Глаза горели, но пока в переносном смысле. Он подбежал к лееру и перегнулся, вглядываясь в воду.

— А нет, показалось, — разочарованно сообщил он и покосился на меня. — Лёха! А если из реки полезет какая-нибудь хрень, можно я её… бабахну?

— Чем? — уточнил я для порядка.

— Ну… — Горыныч замялся на полсекунды, выбирая вариант. — Можно просто руками, у меня ж навыки подходящие! Есть пара «Веселушек», а ещё я приготовил три заряда «Огненного Молота». Не поверишь, какая мощная штука вышла! Могу создать локальный термический удар по водной поверхности, что вызовет паровой взрыв и контузию всего живого в радиусе…

— Только если совсем припрёт, — отрезал я.

— Но… — пиротехник открыл рот, посмотрел на меня. Закрыл. Задумался. Потом расплылся в улыбке. — Будем надеяться, что повезёт!

— Ты не ту удачу призываешь, оптимист, — прокомментировала Искра.

— Ничего, — кивнул я. — У меня теперь на каждого оптимиста найдётся по «Пессимисту».

— Вот, золотые слова! Хотя… — задумалась Аня, — я бы тоже жахнула! Засиделись мы, ужас! С позавчерашнего дня никого не убивали!

— Горыныч, вот, займись делом, раздай всем, — я сунул ему связку браслетов. — Инструкцию сейчас разошлю.

Пиромант просиял и схватил добычу, ускакал.

Я спустился на главную палубу, здесь располагался командный пост переправы. Если можно так назвать две ручные лебёдки, приваренные к палубным кнехтам.

Стальные тросы тянулись от лебёдок к противоположному берегу. Два дрона новой модели «Хват», с манипуляторами вместо стандартных подвесов, перенесли концы канатов и закрепили на бетонных сваях причала.

Я лично через камеры дронов проконтролировал, как манипуляторы несколько раз обмотали тросы вокруг свай и зафиксировали их титановыми скобами-зажимами. Конструкция крепкая. Выдержит.

Дронами управлял Прометей, оставаясь на базе. Их конструкция — его разработка, которой он порадовал меня с утра вместо кофе. Фактически андроид присобачил беспилотникам миниатюрную версию собственных рук.

Ну а с переправой идея простая. У «Москвы-203» два дизеля, оба исправны после моего ремонта. Но заводить их — значит создать под водой вибрацию и шум, который разнесётся по реке на километры. После встречи с Кваксой и стаей хищников, разорвавших её на куски, я не горю желанием проверять, что ещё прячется на дне. Поэтому будем играть в паром. Двигатели врубим, если не останется вариантов. А пока тихо, медленно, надёжно и энергозатратно. Для экипажа, в смысле.

Борис и Медведь стояли у лебёдок. Оба в повседневке — камуфляжные штаны, берцы, футболки, куртки. Без силовой брони. Борис разминал плечи, Медведь сосредоточенно плевал на ладони.

— Готовы? — спросил я.

— Командир, — Борис ухмыльнулся, обхватывая рукоятку. — Я на стройке вагонетки с раствором таскал, а уж как берсерком стал, так могу дубы с корнем выворачивать! Эх, разомнёмся! Кровушку погоняем!

— Речной круиз с фитнесом, — прыснула Искра. — На живой тяге! Давайте, мальчики, поднажмите! Чтоб с ветерком!

Медведь взялся за вторую лебёдку.

— Поехали, — скомандовал я. — Равномерно, без рывков.

Берсерки налегли. Храповики лебёдок защёлкали. Тросы натянулись, зазвенели от напряжения. «Москва-203» вздрогнула всем корпусом, качнулась и двинулась прочь от берега.

Никакого звука моторов. Только скрип лебёдок, плеск воды о борт и тяжёлое дыхание двух берсерков, которые тянули теплоход через реку на мышечной тяге.

Я поднялся обратно на верхнюю палубу, к обзорному посту. Развернул «Техно-Око» в тактическом режиме. Четыре «Стрекозы» барражировали над водой. Два «Пессимиста-2» висели на флангах, рядом ещё два «Пессимиста-3».

Тёмная вода расступалась перед тупым носом теплохода. Я снова облокотился на леер, наблюдая за медленно приближающимся берегом.

— А мне запрещал! — фыркнула Искра, скрестив руки на груди. — Лёша, ай-я-яй! Вдруг тебя лягушка утащит?

Молча сменил картинку на «Техно-Оке». На экране появилась зеленоватая сетка — данные с двух гидроакустических датчиков, которые я прикрутил к днищу теплохода с помощью новых дронов. Простейшие пассивные сонары: пьезокерамические приёмники, снимающие акустический фон в диапазоне от двадцати герц до двухсот килогерц. Никакого активного пинга, не хватало ещё самим привлечь внимание звуковым импульсом. Просто слушаем. Шумы винтов, биологическая активность, кавитация, щелчки, всплески. Алгоритм Прометея обрабатывает сигнал в реальном времени и классифицирует источники.