Последние слова он произнёс тише, но с таким презрением, что конвоиры рядом со мной невольно напряглись.

— Знаешь, что самое мерзкое? — Продолжил советник — Я тебя защищал. Доказывал, что ты по-другому не мог, что действовал по обстановке. Я из-за твоего рапорта едва должности не лишился. А ты всё это время, оказывается, думал не о людях и не о задании. Ты деньги считал.

Я выдержал его взгляд. Передо мной стоял человек, который ничего не знал об операции. Он говорил то, что действительно думал, и от этого становилось только хуже.

— Молчишь? — продолжил он. — Правильно. Здесь тебе сказать нечего. Из тебя героя сделали. Награды дали. Офицерское звание. А ты оказался обычным вором. — Он повернулся к Лебедеву. — Забирайте. Видеть его не хочу.

— Мне потребуется помещение для арестованного, — спокойно ответил Лебедев. — И доступ к военнослужащим, участвовавшим в выходе группы.

— Получите всё необходимое.

— В том числе люди для завтрашней выемки.

Советник поморщился.

— Вы всё-таки собираетесь идти на нейтральную полосу?

— Подследственный утверждает, что спрятал там часть валюты.

— Он едва дошёл сюда живым. Какой ещё тайник?

На мгновение в его голосе прозвучало сомнение. Не в моей виновности, а в самой возможности что-либо спрятать. Лебедев пожал плечами.

— Поэтому и проверяем.

— Там всё ещё работают группы УНИТА.

— Мне сообщили.

— Если кто-нибудь погибнет из-за этой глупости, в отчёте я напишу всё как есть.

— Разумеется.

Меня уже собирались вести внутрь, когда со стороны дороги донёсся шум двигателей. Сначала показался кубинский джип. Следом шли два грузовика. Машины не просто быстро ехали — они неслись, поднимая за собой длинный хвост красной пыли. Первый джип затормозил так резко, что его развернуло боком. Из него выпрыгнул капитан Вальдес. Тот самый командир «Чёрных ос», который помогал нам выходить из тыла УНИТА. Он сделал несколько шагов и замер. Смотрел не на меня. На наручники. Его лицо изменилось мгновенно.

— Что это? — спросил он по-русски.

Старший советник нахмурился.

— Капитан, вернитесь к своим людям.

Вальдес даже не повернул головы.

— Почему он связан?

Лебедев шагнул вперёд.

— Младший лейтенант Серёгин находится под следствием.

— За что?

— Это вас не касается.

Вальдес медленно перевёл на него взгляд.

— Я спросил, за что.

— За хищение валюты, нарушение приказа и государственную измене.

— Как это возможно⁈

Стоящий рядом со старшим советником переводчик быстро заговорил на испанском, очевидно объясняя капитану суть обвинения. Несколько кубинцев, успевших подойти ближе, поняли сказанное. По строю прошёл глухой ропот. Вальдес покачал головой и ответил на русском.

— Ложь.

— Следствие разберётся.

— Я уже разобрался.

Он подошёл ко мне вплотную.

— Я видел его там. Я видел, как он шёл. Он падал через каждые двадцать шагов. Его тащили под руки. У него не было сил держать оружие. Что он мог спрятать?

— Это устанавливается.

— Мои люди были рядом с ним! Он не уходил в сторону! Не останавливался! Ничего не прятал!

Кубинцы заговорили громче. Ангольский караул возле блиндажа начал нервничать. Один солдат снял автомат с плеча и передёрнул затвор. Этот звук словно разрезал воздух. Вальдес резко повернулся.

— Опусти оружие.

Анголец не понял слов, но понял тон. Автомат не опустил. Один из кубинцев тут же поднял свой АКМ. Следом второй. Ещё через секунду оружие держали наготове почти все «Чёрные осы». Конвоиры вокруг меня отступили к УАЗу и сняли автоматы с предохранителей.

Советские офицеры возле блиндажа замерли. Старший советник побледнел.

— Всем опустить оружие! — крикнул он.

Его никто не послушал. Вальдес подошёл ещё ближе, не обращая внимание на направленное на него оружие и схватил цепочку между моими наручниками.

— Ключ.

Начальник конвоя навёл автомат ему в грудь.

— Отойдите от задержанного.

Капитан даже не посмотрел на ствол.

— Ключ.

— Я сказал, отойдите.

— А я сказал, откройте.

Вальдес рванул цепочку, заставив меня сделать шаг вперёд. Второй рукой он потянулся к кобуре конвоира. Тот ударил его предплечьем по руке. Кубинцы мгновенно вскинули оружие. Щёлкнули предохранители. Кто-то выкрикнул команду по-испански. Ангольцы возле штаба присели за мешками с песком. Один навёл автомат прямо на кубинцев, другой бросился к входу в блиндаж. Советские офицеры начали отходить в стороны, чтобы не оказаться между двумя группами. Ещё одно резкое движение — и всё закончилось бы стрельбой.

— Капитан! — крикнул Лебедев. — Вы совершаете вооружённое нападение на советский конвой!

— Нет! — Вальдес обернулся к нему. — Я освобождаю офицера, которого вы хотите убить!

— Вы не знаете обстоятельств.

— Я знаю достаточно! — Он снова дёрнул цепь. — Снимите с него наручники!

— Вальдес, отпусти, — сказал я.

Он посмотрел на меня.

— Нет.

— Отпусти.

— Они тебя расстреляют.

— Пока не расстреляли.

— Они назвали тебя предателем!

— Я слышал.

— Тогда почему ты молчишь?

— Потому что ты сейчас делаешь всё только хуже.

Капитан несколько секунд смотрел мне в глаза, потом снова повернулся к конвоиру.

— Последний раз. Ключ.

Тот крепче сжал автомат.

— Отойдите.

Вальдес потянулся к ножу на поясе. Начальник конвоя перевёл ствол выше, прямо ему в лицо. Я краем глаза заметил, как кубинцы мгновенно нашли укрытия и приготовились к бою. Кто за капотом грузовика укрылся, кто на землю с пулеметом рухнул, а несколько человек поспешили на помощь к капитану. Человек тридцать крепких парней с нашитыми на предплечья «черными осами» были настроены серьёзно.

— Стоять! — заорал старший советник. — Это приказ!

Вальдес резко заговорил по-испански. Я разобрал не всё, но смысл был понятен и без перевода.

Он напомнил своим людям кто добыл сведения о наступлении. Кто помог сорвать удар ЮАР. Кто дрался с ними плечом к плечу в тылу у УНИТА. Кубинцы отвечали короткими выкриками, они действительно были готовы стрелять.

Лебедев медленно повернулся ко мне.

— Серёгин.

— Что?

— Остановите их.

— Сами остановите. Вы следователь.

— Они меня не послушают.

— А меня послушают?

— Не попробуем, не узнаем.

Я посмотрел на Вальдеса.

— Капитан.

Он не отозвался.

— Вальдес, посмотри на меня.

Он повернулся.

— Прикажи своим отойти.

— Нет.

— Тебе приказал старший по званию.

— Он не может мне приказывать.

— Тогда считай это моей просьбой.

— Они убьют тебя.

— Если вы сейчас попытаетесь меня освободить силой, начнётся бой.

— Мы готовы. — Усмехнулся капитан. — Всегда готовы. Мы Черные осы.

— Я знаю. В этом и проблема. Вы перебьете штаб анголькой бригады и советских советников. Хреновый расклад.

Он сжал цепь ещё сильнее.

— Никто не пострадает, если они тебя отдадут. Мы тебя заберём. К нам. Пусть потом попробуют отнять.

— И что дальше?

— Спрячем.

— Где? На кубинской базе? Думаешь, Москва не узнает?

— Пусть узнает.

— Тебя снимут с должности. Людей разоружат. Всех, кто сейчас поднял оружие, отправят под трибунал. Может, ещё и домой повезут в кандалах. Ты этого хочешь?

— Лучше так, чем смотреть, как тебя расстреляют.

— А я не хочу, чтобы из-за меня тридцать человек пошли под суд.

— Ты ничего не украл.

— Может быть.

Вальдес замер.

— Что значит «может быть»?

— Значит, ты не знаешь всего.

Это было рискованно, но другого выхода я не видел. Он смотрел на меня несколько секунд.

— Они тебя заставили так говорить?

— Никто меня не заставлял.

— Не верю. Ты бредил, ничего не помнишь и теперь наговариваешь на себя.

— И правильно. Сейчас мне вообще верить не стоит. Но ты должен сделать то, о чём я прошу.