Позади продолжали рваться мины. Где-то кричали люди, слышались короткие автоматные очереди. То ли конвоиры обозначали направление моего ухода, то ли просто стреляли в темноту, надеясь, что хоть одна пуля меня догонит. Потом заработал крупнокалиберный пулемёт с ангольской стороны. Ему почти сразу ответили из расположения УНИТА. Через несколько секунд вся линия фронта будто взорвалась огнём.

Я невольно усмехнулся. Война обладала удивительным свойством. Стоило где-нибудь хлопнуть нескольким выстрелам, как обе стороны немедленно начинали подозревать друг друга и открывали огонь уже без всякой связи с первоначальной причиной.

Первые метров триста я шёл почти по памяти. Именно этим маршрутом мы с группой выходили к своим после рейда. Тогда впереди нас вёл Паулу, безошибочно находивший едва заметные проходы, теперь рассчитывать приходилось только на себя.

Кустарник постепенно становился всё гуще. Земля под ногами размокла, появились небольшие лужицы, пахнущие тиной и гниющими листьями. Значит, пойма была уже совсем рядом. Я остановился, прислушался. Кроме далёкой канонады и стрекота насекомых ничего. Хорошо. Значит, преследователи ещё не успели обойти меня с флангов, если преследование вообще есть. Лебедев должен был выполнить свою часть работы и остановить излишне резвых бойцов. Хотя… троих я стреножил, а оставшемуся на ногах бойцу теперь предстояло позаботиться о раненых, и уж наверняка он не горит желанием играть в догонялки с опытным спецназовцем, так легко разделавшемуся с его товарищами.

Я избавился от болтающихся на запястье наручников, сунув их в карман, снял с плеча автомат и быстро проверил магазин. Пятнадцать патронов, ровно половина рожка. Не густо, но и не пусто, если пользоваться с умом. Гранат у меня естественно нет, забрать пистолет у Лебедева я не успел, лопатку бросил. У меня даже ножа нет. Не самое богатое снаряжение для путешествия по тылам УНИТА, но выбирать не приходилось. Впрочем, долго я гулять не намерен, я в гости иду, пусть и незваным. Автомат мне пригодиться, чтобы пройти по пойме, на случай атаки крокодилов, потом его скорее всего придаться бросить. Хотя я с этим торопиться не буду, мне ещё надо найти достойных кандидатов, которым я смогу сдаться. Желательно выйти к какой-нибудь базе или лагерю, где есть офицеры, способные принимать решение. Обычный патруль из необразованных бойцов мне не подойдет, они и пристрелить могут, не разобравшись.

Закончив проверять снаряжение, я двинулся дальше и несколько минут спустя кусты неожиданно расступились. Передо мной лежала широкая заболоченная пойма реки.

Слабый ветер шевелил высокий папирус. За ним поблёскивала чёрная вода, в которой отражались вспышки далёких разрывов. Где-то справа лениво квакали лягушки. Настолько обычный звук, что он показался мне почти домашним.

Я присел на корточки и внимательно осмотрел берег в свете луны, на сколько это вообще было возможно. Человеческих следов не было, а автомобилю сюда не проехать. Это радовало, но расслабляться было рано. Если бы я командовал поиском, то именно сюда отправил бы несколько поисковых групп с опытными проводниками. Значит, до рассвета мне нужно уйти как можно дальше, желательно туда, где меня уже не достанут.

Я глубоко вдохнул влажный, воздух, поправил автомат на груди и осторожно шагнул в грязную воду простирающегося передо мной болота, стараясь двигаться вдоль зарослей папируса, где мои следы почти невозможно будет обнаружить. За моей спиной оставалась территория, которую контролировали кубинские и ангольские войска, а впереди начинался чужой мир, принадлежащий УНИТА и ЮАР. Мир, где любой вооружённый человек сначала будет стрелять, а уже потом задавать вопросы.

Я сделал ещё несколько шагов и почти сразу провалился по колено. Нога медленно ушла в вязкий ил, ботинок едва не остался в трясине. Не верни мне Лебедев шнурки, сейчас бы я топал дальше босиком, как пить дать.

Матерясь сквозь сжатые зубы, я выдрал ногу опираясь рукой о стебли папируса, чтобы через метр провалиться снова. Болото словно проверяло меня, предупреждая, что бежать здесь больше не получится.

Я выбрал место, где росло больше камыша, и пошёл дальше. Там дно обычно было плотнее. Это ещё Паулу показывал во время рейда. Тогда я удивлялся, как он, едва взглянув на заросли, безошибочно выбирает дорогу. Теперь сам ловил себя на том, что невольно ищу те же самые признаки.

Пойма жила своей жизнью. Где-то совсем рядом что-то громко плеснулось. Потом ещё раз. Сердце на мгновение сжалось, но почти сразу я успокоился. Слишком громко для крокодила. Скорее всего, крупная рыба или выдра. Настоящий крокодил шуметь не станет. Он вообще редко предупреждает о своём присутствии.

Я продолжал двигаться на юг, стараясь не выходить на открытые участки воды. Несколько раз приходилось обходить глубокие заводи, заросшие водяными лилиями. Там течение становилось сильнее, а глубину определить было невозможно.

Минут через двадцать канонада за спиной стала заметно тише. Лишь изредка над фронтом вспыхивали осветительные ракеты, превращая далёкий горизонт в белёсую полоску. Теперь они уже не могли меня выдать. Главной опасностью сейчас для меня была дикая природа Анголы. У меня до сих пор перед глазами стоял атакующий меня бегемот. Я всё чаще останавливался и прислушивался. В такой тишине любой шум слышен далеко. Особенно ночью над водой.

Однажды мне показалось, что слева кто-то кашлянул. Я мгновенно присел, медленно опустился почти по грудь в воду и замер. Несколько минут ничего не происходило, только ветер шелестел папирусом. Показалось. Или какая-нибудь птица. Я поднялся и двинулся дальше.

Часов у меня не было, но судя по луне, прошло не меньше часа после побега. За это время я должен был уйти километра на три, может чуть больше. Для суши немного, а для такой поймы вполне прилично.

Впереди показалась длинная песчаная коса, поросшая редкими кустами. Я осторожно выбрался на неё и впервые позволил себе несколько минут отдыха. Сел на корточки, вылил из ботинок воду, снял мокрые носки, выжал их и снова натянул. Ноги уже начали белеть от постоянной сырости, а впереди меня ждали ещё многие километры. Есть хотелось ужасно. Тушёнка давно переварилась, а организм после недавнего ранения всё ещё требовал гораздо больше еды, чем мог получить. Впрочем, голод сейчас был последней моей проблемой.

Я сориентировался по звездам, легко найдя знакомые созвездия и определил юг. Именно туда мне и было нужно.

Я ещё раз посмотрел назад. Там, далеко за болотами, продолжали вспыхивать разрывы. Где-то среди них сейчас Лебедев наверняка уже писал первые объяснения, докладывал о моём побеге и выслушивал всё, что о нём думает начальство. Если всё пойдёт по плану, ему ещё долго придётся изображать человека, который допустил побег опасного преступника.

— Так тебе и надо, мудак, — тихо сказал я в темноту. — Надеюсь тебя там выдерут как сидорову козу, а из шишки на лбу рога вырастут. Эх, хорошо приложился, но мало…

Поправив автомат, я снова спустился в воду. До рассвета оставалось всего несколько часов, а мне ещё предстояло окончательно раствориться в тылах УНИТА.

Дальше пойма стала немного суше. Вода уже не доходила до колен, только хлюпала под подошвами, а между зарослями папируса всё чаще попадались длинные полосы плотной земли. Я старался идти именно по ним, хотя иногда такой обход уводил далеко в сторону. Спешить теперь было некуда. Главное, чтобы к рассвету между мной и линией фронта оказалось достаточно болот, проток и зарослей, в которых даже хороший проводник потеряет след.

Через некоторое время звуки боя окончательно растворились за спиной. Сначала перестали быть слышны пулемёты, потом миномёты. Остались только редкие тяжёлые удары артиллерии, больше похожие на далёкую грозу. Даже осветительные ракеты больше не поднимались над горизонтом. Либо всё успокоилось, либо я ушёл очень далеко.

Ноги постепенно привыкли к холодной воде. Хуже было с одеждой. Мокрые штаны облепили кожу, куртка набрала воды и стала тяжёлой. Каждый шаг сопровождался хлюпаньем, которое, как мне казалось, было слышно за километр. Приходилось двигаться медленнее, время от времени останавливаться и ждать, пока стихнет рябь на воде.