— Полагаю, ты найдешь здесь все, что нужно.

Снова кивнув, Лиззи открыла дверь. Закрыв ее за собой, она уже знала, что Илиос ушел — не потому, что видела, как он уходил, но потому, что почувствовала это. Ее собственное тело подсказало ей, что его здесь больше нет.

Лиззи нахмурилась. То, что Манос был для нее сексуально привлекательным, еще можно было понять, но теперь ей надо было подавить в себе панику, возникавшую при одной лишь мысли о том, что ей придется жить с ним рядом. Очевидно, такой брутальный мужчина действовал подобным образом на всех женщин. Но она была не такая, как все, — она отчаянно боялась своей уязвимости. Илиос оказывал на нее настолько сильное воздействие, что она ощущала его присутствие буквально кожей. И это пугало Лиззи.

Она огляделась. Роскошное, в гостиничном стиле, открытое пространство, со спальной зоной в одном конце, где стояла кровать, и жилой зоной в другом конце, с диванами, столиками и письменным столом.

Здесь тоже была стеклянная стена, от пола до потолка, но она выходила в так называемый внутренний двор — сад, находившийся на крыше здания. Искусно установленные невидимые светильники бросали мягкий свет на развалины небольшого греческого храма в саду, а от него вели ступеньки в плавательный бассейн. На дальнем конце бассейна возвышалась колоннада, увитая виноградом, и в конце ее был расположен грот, построенный в стиле итальянского Ренессанса. Цветники амфитеатром разделяли зону бассейна от пространства, прилегавшего к стеклянной стене, образуя еще одну гостиную зону, очень уютную и уединенную. В нее, судя по всему — из главной гостиной, открывались большие двойные двери.

Лиззи не могла представить себе, сколько миллионов могло быть потрачено на эти апартаменты с садом. Как профессионал она была потрясена. Ей никогда не заказывали такой дизайн, она видела нечто подобное лишь на страницах журналов. Но как женщине ей была неприятна эта холодная обстановка. Лиззи даже показалось, что ее присутствие лишь портит эту совершенную, идеальную красоту.

Илиос сказал, что ждет ее через полчаса. А это означало, что времени у нее почти не было. Лиззи направилась к двойным дверям, мимо огромной низкой кровати с безукоризненно чистым серо-белым покрывалом — в тон серой плитке, покрывавшей пол.

За двойными дверями находилась гардеробная комната — такая просторная, что могла вместить гардероб всей ее семьи, — а за нею находилась ванная комната, с душем и ванной, и отдельный туалет. Одна стена в ванной комнате была сделана из стекла, и сквозь нее — стоя в душе или лежа в огромной ванне — можно было любоваться садом.

С сожалением взглянув на душ, принять который уже не было времени, Лизи умылась, а затем вернулась в спальню. Опустившись на белый диван, она быстро написала письмо своим сестрам, сообщив им хорошую новость о том, что получила новый заказ от владельца «Манос констракшн».

Когда она вернулась в гостиную, Илиос бросил на нее короткий хмурый взгляд. Наверное, он думал, что она переоденется. Несомненно, он привык к тому, что женщины всегда старались поразить его своими нарядами, но даже если бы у нее осталось время на переодевание, ей все равно не во что было переодеться. Разве что в другую блузку, которая вряд ли поразила бы его воображение.

Им привезли ужин — греческую мусаку. Усевшись друг напротив друга за черный полированный стеклянный столик, они принялись за еду, и Лизи обнаружила, что мусака была потрясающе вкусной. Превосходным было и вино, которое налил ей Илиос.

«Лишь крайняя необходимость заставила меня принять решение жениться на ней. Она совсем не в моем вкусе», — напомнил себе Илиос, наблюдая за тем, с каким удовольствием ест Лизи. Она словно и не волнуется по поводу того, что бесформенная одежда скрывает ее фигуру и явно не пробуждает никакого сексуального желания в мужчинах.

Так почему же его задело то, что англичанка нисколько не старается понравиться ему? И при том, что она совершенно не старается его привлечь, почему он слишком остро ощущает ее? Это происходит потому, что у него давно не было женщины. Около года назад Илиосу пришлось расстаться со своей любовницей, которая стала требовать, чтобы он женился на ней.

Взглянув на Лиззи, он нахмурился:

— Тебе надо обновить свой гардероб, прежде чем ты появишься в обществе в качестве моей невесты, а потом — жены.

— У меня много одежды дома. Я могу попросить сестер переслать мне ее.

— Нет,

— Почему?

— Ты выглядишь как домохозяйка из предместья, погрязшая в заботах о своей семье. Джинсы и рубашка, мокасины… Ты похожа на женщину, которая совершенно не хочет привлечь внимание мужчин и, более того, желает оттолкнуть их от себя.

— Не все женщины настолько уверены в себе, что стараются продемонстрировать свою чувственность всему миру. Некоторые из нас предпочитают скрывать свой настрой! — ответила она.

— Поясни, что ты хочешь этим сказать? Что ты носишь простую одежду, а под ней — изысканное белье?

Лиззи почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, и она склонила голову над бокалом, надеясь, что упавшие волосы скроют ее румянец. Сестры часто дразнили ее за то, что она очень любит тонкое нижнее белье — шелковое, атласное, кружевное. Она была просто фанатом такого белья.

Илиос, заметив покрасневшие щеки, потупленные глаза, сразу обо всем догадался. Но больше всего его изумило то, как отреагировало на это его тело. Когда он понял, что Лиззи Верхэм, эта английская чопорная недорога, носит сексуальное нижнее белье, он почувствовал эрекцию. Конечно, он почти год не спал с женщиной, но неужели только поэтому его воображение наполнили эротические образы?

Илиос не мог вспомнить, когда в последний раз сидел вот так за столом, напротив женщины, и пытался скрыть от ее взгляда свою вспыхнувшую страсть. Такое могло произойти с юнцом, а не с опытный мужчиной за тридцать, и уж тем более не с ним. «Но воображение — странное явление, оно может взыграть в любую минуту, — напомнил он себе, — и подобная реакция возникла, возможно, не на саму Лизи, а на тот образ, который я сам создал».

Он совершенно не хотел ее. Он просто возбудился, вот и все. Он мог вообразить себе любую привлекательную девушку, и был бы тот же эффект. Хотеть Лизи Верхэм не входило в планы Илиоса, и поэтому он не мог этого допустить.

— У меня есть еще неоконченные дела, поэтому, полагаю, ты сегодня пораньше ляжешь в постель, — сообщил он Лизи.

Лизи подняла голову, покраснев еще сильнее, а тело ее немедленно откликнулось на слово «постель», но ко сну это не имело никакого отношения…

Глава 6

Допив кофе, Илиос взглянул на часы и встал. Лизи осталась сидеть за столом.

— У меня встреча через полчаса. Я заказал тебе одежду через Интернет, ее привезут через час. Посмотри. Если тебе что-то не подойдет, сообщи мне. Не надо меня благодарить.

— А я не собираюсь, — мрачно заверила его Лиззи.

Проигнорировав ее слова, Илиос продолжал:

— Сегодня вечером нам надо присутствовать на открытии картинной галереи, и у тебя должно быть обручальное кольцо. В мой офис уже доставлен набор обручальных колец. Потом приедет Мария, чтобы убраться. — Из внутреннего кармана пиджака он достал кошелек и вынул из него пачку купюр. — Тебе они понадобятся. Я записал свой мобильный номер в твой телефон. Я думал, что ты, как дизайнер интерьеров, обладаешь более утонченным вкусом. Я имею в виду внешний вид твоего телефона.

— Согласна, но за роскошный дизайн надо платить, — защищаясь, возразила Лиззи. Ее старый мобильник, однако, прекрасно работал.

Через пять минут, оставшись одна в комнате, где витал запах дорогого кофе — а также запах мужчины, грозившего растерзать ее чувства, — Лиззи решила осмотреть свое новое жилье, начиная с сада.

Теперь, при свете дня, она увидела, что из окон гостиной открывался вид на горы, а не панорама города, как она предполагала.

Зазвонил домофон, и Лиззи направилась к двери. Открыв дверь, ока никого не увидела, но возле двери стояло несколько больших коробок.