– Этот Се мнит себя лучше всех, а сам такой же, как остальные надменные книжники.

Она ушла с урока не из-за лени или глупости, на то у нее были свои причины. По совести говоря, Цзян Сюэнин считала себя весьма терпеливой: когда толкователь «Ши цзина» Чжао Яньхун откровенно предпочитал одних учениц другим, а учитель каллиграфии Ван Цзю с пренебрежением отнесся к ее желанию писать полукурсивом, она не бросила учебу, стараясь не обращать внимания на досадные мелочи. Но с Чжан Чжуном все было иначе. Девушка попросту не могла слушать его вздорные, тошнотворные речи, доносившиеся с возвышения.

Раньше Цзян Сюэнин думала, что Се Вэй не такой, как все. Правда, в прошлой жизни он совершил ужасные вещи: восстал против императора и устроил резню, но это как раз и доказывало, что младший наставник не слепой приверженец правил и мог бы понять, почему ей невыносимо слушать Чжан Чжуна. Однако, едва он узнал, что вторая барышня ушла с урока, сразу же обвинил ее в неисправимом упрямстве, не спросив причины. Чем же такой властный и самоуверенный тип отличается от прочих ненавистных учителей? Хотя прошлая жизнь Цзян Сюэнин оборвалась из-за мятежа Се Вэя, девушка никогда не считала своего противника низким или заурядным. Напротив, в глубине души она уважала его силу и одаренность. Сегодня же выдающийся образ померк, потому что, услышав о нежелании барышни учиться, младший наставник превратно истолковал ее слова и сделал опрометчивый вывод. В ее глазах он упал с пьедестала до уровня вульгарных простецов, став похожим на старых чопорных моралистов. Звания полубожества он больше никак не заслуживал.

Стук! Очередной камешек отскочил от стены и покатился по полу. Цзян Сюэнин с холодным лицом даже не посмотрела в ту сторону. Она впилась глазами в стену, словно перед ней стоял человек, чью грудь ей хотелось пронзить своим взглядом, колючим и жестким.

Когда ученицы вернулись после занятий, обе коробки уже опустели: черные и белые камешки были рассыпаны по полу. Неожиданно в дверь второй барышни Цзян тихо постучали. Схватив книгу, она устроилась в кресле и спросила:

– Кто там?

– Нин-нин, это я, – послышался голос Шэнь Чжии.

Цзян Сюэнин вздрогнула, поспешно отложила книгу, подошла к двери и открыла. Принцесса явилась без свиты и глядела на любимицу с явной тревогой.

– Ты в порядке?

– Просто нашла предлог уйти с урока, – ответила та. – Все хорошо.

– Я так и подумала, – с облегчением выдохнула Шэнь Чжии. – Этого господина Чжана я и сама с трудом вытерпела!

Цзян Сюэнин тоже считала старика настоящей занозой. Вспомнив, что давно хотела на него пожаловаться, она взяла принцессу за руку, провела в комнату и усадила.

– Ваше высочество тоже находит его речи недопустимыми?

– Я слышала, что в обычных семьях барышень заставляют читать «Наставление женщинам», но не придавала этому значения. И вот сегодня на уроке меня едва не стошнило. – Сестра императора поморщилась. – Он что, девушек за людей не считает? Возмутительно, что учитель посмел принести на занятия во дворец такую мерзкую книгу!

– Как же вы, ваше высочество, намерены поступить? – многозначительно спросила Цзян Сюэнин.

Шэнь Чжии просто жаловалась на неприятного старика, не думая о последствиях, а после слов барышни призадумалась. Спустя мгновение ее глаза засияли, и она хлопнула в ладоши:

– Верно! Когда это я терпела подобное? Пусть в обычных семьях читают «Наставление женщинам», но неужели я, принцесса, обязана ему следовать?! Расскажу обо всем старшему брату и матушке. Нужно проучить этого упрямого наставника и добиться отмены его предмета.

– Было бы замечательно, – приободрилась Цзян Сюэнин.

Шэнь Чжии тоже повеселела, однако вспыхнувшая в ее глазах радость быстро померкла. Принцесса поникла и заговорила тише:

– Вот только в последние дни во дворце все слишком заняты. Император и матушка в плохом настроении. Раньше бы точно выслушали, а теперь им, наверное, не до меня.

Барышня не нашлась что сказать.

– Ну да ладно, – тяжело вздохнула ее собеседница. – Переждем, пока суета уляжется. Когда пойду на поклон к матушке, обязательно ей расскажу. Не думай об этом. Сегодня наставник был отвратителен, зато завтра нас ждет урок господина Се. Он сам отобрал для нас тексты.

Если бы не принцесса, Цзян Сюэнин вряд ли вспомнила бы о том, что Се Вэй ведет два предмета. И правда! Даже если она не будет учиться игре на цине, каждые три дня ей придется дважды встречаться с младшим наставником на занятиях по литературе. Похоже, ей предстоит еще немало неприятностей. Однако рассказывать Шэнь Чжии о недавней ссоре она не собиралась.

– Да, господин Се не такой, как прочие, – сдержанно улыбнулась барышня. – Завтра у нас будет повод порадоваться.

Как бы предвзято она ни относилась к Се Вэю, наутро ей все равно пришлось встать, умыться, собраться с мыслями и отправиться на занятия.

Девушка все обдумала еще с вечера. Если Се Вэй разгневался не на шутку и решил выдворить ее из Запретного города, что ж, прекрасная новость! Вернувшись домой, она уговорит своего уступчивого отца отпустить ее странствовать по свету. Если же младший наставник просто отказался обучать ее музыке, а на остальные уроки по-прежнему придется ходить, ничего не поделаешь. При встрече с Се Вэем она будет держаться почтительно, будто они малознакомы и между ними ничего не случилось. Если же он затаил злобу и вздумал ее устранить… Цзян Сюэнин рассудила, что при желании младший наставник давно бы избавился от нее. Когда она впервые попала во дворец, Се Вэй пообещал не вредить ей по пустякам, чтобы не уронить свое достоинство. Теперь он отчитал ученицу, не разобравшись, а та в ответ напугала его кошкой. Можно сказать, что они квиты. Поэтому, остыв после вчерашней досады, она со спокойной душой отправилась в павильон Фэнчэнь.

Поскольку первый урок в этот день вел Се Вэй, все пришли особенно рано. Чтобы не скучать в ожидании, Фан Мяо принесла сянци[16] и расставила фигуры. Чжоу Баоин неожиданно оживилась, уселась напротив и хвастливо заявила:

– Ого, так ты сянци из дома захватила и молчала! Думаете, я только лакомиться умею? А вот и нет! Сегодня я покажу, на что способна!

Все знали, что Чжоу Баоин – настоящая потешница, поэтому никто не воспринял ее слова всерьез. Но кто откажется поглазеть на забаву? Все тут же столпились вокруг, чтобы посмотреть игру.

Цзян Сюэнин сидела на своем месте, опустив взгляд на тонкую книгу в углу парты. Вчера, покидая учебный зал, она оттолкнула стол, и все, что на нем лежало, полетело на пол. К удивлению барышни, придворные слуги к утру подобрали ее вещи, даже злосчастное «Наставление женщинам», и аккуратно положили на парту.

Шэнь Чжии пришла чуть позже. Вид у принцессы был поникший, а губы недовольно поджаты.

– Нин-нин… – уныло окликнула она подругу.

Цзян Сюэнин сразу поняла, что нажаловаться на Чжан Чжуна не удалось.

– Вы же сами вчера говорили, что у императора и его матушки дел невпроворот, – улыбнулась она, пытаясь утешить. – Исход был вполне ожидаем. Поговорите с ними в другой день – может, они к вам прислушаются. Не стоит расстраиваться.

– Тоже верно, – кивнула принцесса и, повеселев, потянула Цзян Сюэнин поближе к доске, чтобы посмотреть игру.

Фан Мяо, взявшая сянци, чтобы скоротать время, решила, что Чжоу Баоин, как обычно, несет чепуху и только прикидывается, будто умеет играть. Но стоило той сесть к доске, как ее словно подменили. Круглые щечки, обычно ходившие ходуном, как у белки, не двигались. На нежном личике застыла серьезность, изящные брови сосредоточенно нахмурились. Она играла со знанием дела, и вскоре Фан Мяо оказалась в затруднительном положении. Дочь астролога глазам своим не верила: чуть отвлеклась, и у нее тут же съели советника! Она всполошилась, замахала руками и вернула фигуру на прежнее место.

– Не считается! Прошлый ход не считается! Я передумала. Пойду не сюда, а туда!