Болтовня гостя утомила Се Вэя. Он очнулся от оцепенения, поднес чашку к губам и только тогда заметил, что чай остыл.

– Пустяки, – коротко ответил он, поставив чашку на край стола.

– Пустяки? – Люй Сянь смерил хозяина взглядом, в котором читалось сомнение. – Ты, Се Цзюйань, вечно озабочен судьбой государства. С каких это пор ты начал очищать разум от «пустяков»?

«А ведь он прав», – подумал Се Вэй, и на мгновение ему стало даже смешно. Разумеется, младший наставник не признался Люй Сяню, что накануне повздорил с одной девицей да к тому же виноват оказался.

– Ошибается даже мудрец, – с усмешкой ответил он, покачав головой. – Вот и меня, Се Вэя, наконец проучили.

Тем вечером скряга Люй Сянь на радостях вдруг расщедрился и на обратном пути в «Пристанище под сенью бамбука» купил кувшинчик вина «Весна в Цзиньлине». Вот уж действительно, железный петух выдрал себе перо[17]. Мальчик-слуга от изумления остолбенел.

– Вы что, заболели? У вас жар?

Люй Сянь налил себе полную чашу и отхлебнул с довольной улыбкой.

– На любого злодея найдется управа! Я же говорил: возмездие неминуемо, следует лишь подождать! Ха-ха-ха…

«Надеюсь, его поколотили», – мечтательно размышлял торговец цинями.

Слуга, поначалу испугавшийся, что господин болен, понял, что это лишь очередная причуда. Закатив глаза, он тихо прикрыл за собой дверь, оставив хозяина весело хохотать в одиночестве.

Когда закончилась утренняя аудиенция при дворе императора, время было еще раннее. Отделавшись от служащих из Палаты чинов, которые все не отставали с разговорами, Се Вэй немного подумал и решил заглянуть в Комитет по составлению династийных историй. Однако у подножия лестницы, ведущей в павильон Хуанцзи[18], заметил двух человек.

Слева стоял мужчина благородной наружности, на губах которого блуждала рассеянная улыба. Это был Чэнь Ин, помощник главы Палаты наказаний. Его собеседник в черном чиновничьем одеянии показался Се Вэю незнакомым. Несмотря на приятную внешность, его лицо излучало холодную отстраненность, а взгляд оставался опущен. Он производил впечатление человека сухого и резкого.

При виде младшего наставника наследного принца Чэнь Ин улыбнулся, сказав спутнику:

– Поговорим, когда я вернусь в канцелярию Палаты наказаний. – И направился к Се Вэю.

Тот невольно бросил взгляд на второго мужчину и удивился, когда незнакомец поприветствовал его почтительным кивком. Помощник главы Палаты наказаний остановился перед Се Вэем и, сложив руки, слегка поклонился.

– Слышал, в последние дни вы очень заняты да к тому же ведете уроки для старшей принцессы, поэтому я не смел беспокоить вас без приглашения. Найдется ли у вас для меня время?

– С кем вы сейчас разговаривали? – спросил вдруг Се Вэй.

– Что?

Чэнь Ин невольно оглянулся. Его недавний собеседник уже направлялся к дворцовым воротам, сложив вместе руки, спрятанные в рукавах. Никто бы и не подумал, что этого человека, честного и порядочного на вид, всячески притесняет Тайная стража. Вспомнив о нем, Чэнь Ин усмехнулся:

– Это чиновник шестого ранга из Департамента чистоты службы[19] по делам Цзянси, работает при Палате наказаний. Его фамилия Чжан. Назначение получил недавно.

Се Вэй, хоть и занимал лишь почетную должность, все же значился членом Государственной канцелярии, и большинство дел при дворе и за его пределами проходило через руки младшего наставника. Он не мог, обратив ладонь к небу, вызывать облака, а перевернув ладонь, насылать дождь[20], однако имел обо всем общее представление. Услышав имя, Се Вэй сразу вспомнил, о ком речь, ведь он лично составлял распоряжение о присвоении чина.

– Тот самый Чжан Чжэ, который подал докладную записку на тысячника Чжоу? – уточнил младший наставник.

Чэнь Ин, с интересом изучая лицо собеседника, усмехнулся:

– Именно. Довожу до вашего сведения, господин Се, что человек он толковый и хорошо выполняет свою работу. В уголовных делах весьма сведущ и все статьи закона помнит назубок. Только нрав у него резкий и несговорчивый. С людьми сходится плохо. Прошло всего несколько дней, как его перевели в Департамент чистоты службы, а люди из Северного следственного управления Тайной стражи уже несколько раз приглашали меня на пиры, чтобы заручиться поддержкой. Признаться, я все еще колеблюсь. Что вы посоветуете, господин Се?

Прежде Чжан Чжэ был секретарем Палаты наказаний, который нажил себе врагов в Тайной страже, подав императору докладную записку на тысячника Чжоу. Однажды на заседании Государственной канцелярии Шэнь Лан в присутствии ученых советников даже обвинил его в неумении лавировать и в склонности доставлять лишние хлопоты. В конце концов, Тайная стража подчинялась исключительно императору. Но, невзирая на недовольство, Шэнь Лан росчерком писчей кисти все-таки перевел Чжан Чжэ в Департамент чистоты службы, повысив до шестого ранга, хотя и лишив влияния при дворе. И все-таки от должности его не отстранили, что говорило о благосклонности императора. К тому же…

Глаза Се Вэя едва заметно блеснули.

– Глава Палаты наказаний, господин Чжэн, достиг преклонного возраста и в прошлом году уже подавал прошение об отставке, – сказал он, глядя на Чэнь Ина. – Тогда император ответил отказом, сославшись на отсутствие преемника. Кстати, как раз в этом году истекает срок полномочий цензора Хэнаньского округа, Гу Чуньфана. Именно он всеми силами продвигал Чжана, его стараниями рядовой писарь поступил на службу при дворе. Пить вино и пировать за чужой счет не возбраняется, а что делать дальше, решать лично вам.

У Чэнь Ина екнуло сердце. Он сразу понял намек: Гу Чуньфан вскоре станет его прямым начальником, а значит, Чжана лучше не трогать. Сообразив, что ошибся в расчетах, помощник главы Палаты наказаний втянул носом холодный воздух и поклонился.

– Благодарю господина Се за наставление.

– Сейчас у меня много дел. Загляните через несколько дней, – спокойно ответил тот.

– Как прикажете, – отозвался Чэнь Ин.

Се Вэй больше не стал тратить слов, распрощался и, заложив руки за спину, направился к павильону Уин[21].

Комитет по составлению династийных историй принадлежал академии Ханьлинь и размещался в восточном и западном флигелях павильона Уин. Его основная задача сводилась к написанию исторических хроник и биографий заслуженных государственных деятелей.

Утренняя аудиенция при дворе императора только что завершилась, и служащие комитета пили чай. Обычно за чаем они обсуждали прошедший прием или интересные новости из провинций, а если настроение позволяло, декламировали стихи или рассуждали о литературе.

Но сегодня в зале царила гнетущая атмосфера. Глава комитета Чжан Чжун уставился на восемь копий «Наставления женщинам», лежащих на его столе. От злости его лицо стало багровым. Он открыл верхнюю книгу в стопке и увидел грязь на страницах, будто ее швырнули на пол. В его глазах вспыхнул гнев. Молодой евнух, который принес книги обратно, невольно втянул голову в плечи. Спустя мгновение раздался оглушительный стук – это Чжан Чжун хлопнул ладонью по столу, вскочил на ноги и закричал:

– Совсем распоясались! Кто дерзнул выбросить мои книги, а затем сунуть их мне же под нос?!

Едва он умолк, как с порога послышался тихий смех.

– Уважаемый глава комитета, не горячитесь.

В зале сразу наступила тишина. Чжан Чжун узнал голос и обернулся к двери. При виде Се Вэя его ярость немного угасла, но раздражение явно читалось на лице старика.