— Да. У нас все еще сохранились документы по генеалогии дворянских семейств?
— Куда же им деться… Все равно никому, кроме тебя, они не нужны. Там же лежат, на втором этаже. И кто же у нас совершил убийство невинной девы?
— Ма, не была она невинной девой, — с мерзопакостной усмешкой пояснила Риннэлис Тьен, так косясь на Риэнхарна, что тот невольно покраснел как мальчишка.
— Какая мне разница, — поморщилась дийя Тиана. — Так ты вычислила, кто это сделал?
— У меня уже есть подозреваемые, — с торжествующей ухмылкой сообщила Риннэлис. — Пока семеро, но вот покопаюсь еще в документах… К тому же, надеюсь, у меня еще будет возможность проверить свои подозрения.
— Не поделитесь с нами, дийес? — встрял в семейную беседу Риэнхарн.
— С чего бы это? — ощетинилась дийес дознаватель.
— Ну, хотя бы с того, что София была моей возлюбленной, — произнес кахэ, выжидающе глядя на человечку.
— Позволю себе заметить, что меня ни в коей мере не касаются подробности вашей личной жизни, — широко и злорадно улыбнулась девушка.
Риэнхарн почувствовал, что во всем происходящем что-то не так, но не понимал, в чем именно эта неправильность заключается. А потом осознал и едва не упал со стула.
Дийес дознаватель его ненавидит. Он и раньше подозревал, что она испытывает к нему далеко не теплые чувства, но понять, что именно творится в голове человечки, было просто невозможно. До этого момента.
На лице дийес Тьен было написано такое отвращение, что кахэ захотелось то ли засмеяться, то ли заплакать. Ледяная маска, которая была на человечке всегда, вдруг спала. И нелюдь никак не мог понять, рад он этому или нет.
— Риш, не нападай ты так на бедного ларо Риэнхарна, — встала на защиту кахэ дийя Тиана. — Ему и так тяжело. Возлюбленную убили, он в чужой стране, ты опять же…
— Что я? — с мягкой, угрозой спросила дийес дознаватель у матери. Так тихим шипением змея сообщает о том, что неуклюжий двуногий имел неосторожность поставить свою конечность рядом с ее драгоценным хвостом.
— Вот на меня подобный тон не действует, ларэ дознаватель, — ехидно хмыкнула женщина, осаживая дочь. — Своих преступников им пугай. А с ларо ты могла бы быть и помягче — в конце концов, они не подозреваемые, а свидетели, не так ли? Прекрати разыгрывать из себя хищницу.
По мнению Риэнхарна, там не нужно было ничего разыгрывать. Риннэлис и так была форменным бесчувственным чудовищем.
— Ма, ну я же не объясняю тебе, как обучать детей заклинаниям, так избавь меня от советов по поводу ведения расследований. Мне и так нелегко в последнее время приходится, — парировала девушка.
— Это не повод издеваться над окружающими, — отрезала мать дийес Риннэлис.
— Тебе первые встречные кахэ дороже дочери?! — оскорбилась человечка, глядя на нелюдей с такой пламенной нелюбовью, что у них возникло малодушное желание спрятаться под стол. Когда совсем рядом с головой Риэнхарна пролетела тарелка, он подумал, что, возможно, и стоило в этот раз позволить себе постыдную слабость. Стихийные всплески магии — это всегда чревато неприятностями.
Дийес Риннэлис недовольно поморщилась, глядя на останки посуды едва ли не обвиняюще.
— Ты устала, плохо контролируешь собственную силу, — вздохнула дийя Тиана. — Выспись нормально, иначе рядом с тобой будет просто опасно находиться. Если уже тарелки летают из-за твоих нервов, то и до самовозгорания предметов недалеко.
— Да, ма, ты права, — неожиданно мирно согласилась человечка. — Наверное, действительно стоит нормально отдохнуть. Доброй ночи, мама, ларо, — попрощалась она со всеми присутствующими.
— Доброй ночи, Риш.
— Не желаю счастливых снов, дийес Риннэлис, — сообщил в спину уходящей девушке Риэнхарн. Удовольствие было мелочным, но это не изменило того факта, что настроение кахэ начало подниматься.
— Не пожелали вечного покоя — уже радость, — отозвалась дознаватель, не удостоив мужчину и взглядом.
Около пяти минут прошло в настороженном молчании, которое прервала мать дийес Тьен.
— Значит, ларо Риэнхарн, вы хотите убить мою дочь? — безо всякого надрыва спросила она деловым тоном, каким, наверное, поинтересовалась бы, какое сегодня число.
— Ну… Вообще-то да, — признался нелюдь.
— По крайней мере, он клятвенно пообещал ларэ, что убьет ее сразу, как только разберется с убийцами ларэ Софии, — наябедничал на дядю Таэллон.
Дийя с минуту молча смотрела то на Таэля, то на старшего кахэ, а потом неожиданно для обоих родичей весело рассмеялась. Такой реакции ни Таэллон, ни Риэнхарн не ожидали.
— Могу предположить, что вы еще не один раз пожалеете о своем обещании, ларо Риэнхарн, — иронично заметила женщина. — Или я плохо знаю свою бесподобную дочь.
— Вы меня пугаете, — со вздохом произнес кахэ, прикидывая, что же такого ужасного может сотворить с ними дийес Риннэлис, если он уже не подозреваемый, а невиновных гадюка на виселицу не отправляет.
— У Риш богатая фантазия… — многозначительно протянула женщина, косясь на лестницу, по которой недавно поднялась ее дочь. — К тому же она моральная садистка, любит смешивать окружающих с грязью силой своего интеллекта. И жестоко мстит, если кто-то посмел оказаться умнее нее.
— Я уже имел несчастье выяснить все эти свойства вашей дочери на практике, — признался нелюдь.
— Сочувствую.
— Могло быть и хуже, — пожал плечами старший кахэ. — Если бы на месте дийес был другой дознаватель, меня бы уже давно повесили. Так что, в какой-то мере дийес Риннэлис — моя благодетельница.
— И все равно вы хотите ее убить? — слегка удивилась женщина.
— Да! — выпалил кахэ, чувствуя себя если и не идиотом, то чем-то в этом роде. — Можно подумать, она сделала это из-за высоких моральных принципов.
— Все очень запутанно, лара, — произнес Таэль, стараясь смотреть в сторону. — Думаю, дядя и ларэ Риннэлис действительно испытывают друг к другу сильную ненависть. Но мой дядя все равно ценит вашу дочь и то, что она для него сделала.
Вот в этом племянник полностью прав. Дийес дознавателя он действительно оценивает верно, поскольку преуменьшать достоинства врага опасно. А за все сделанное для кахэ человечка получит легкую смерть, потому что жизни недостойна. Когда-то Риэнхарн был в отряде, который уничтожал немертвых, посмевших появиться на землях южан. Эти твари имели наглость притворяться живыми, смотреть на них просто отвратительно. Человечка была такая же — она не жила, она только изображала жизнь.
Я устала, я действительно до демонов устала: в присутствии нелюдей нельзя было расслабиться, ибо могло быть чревато тем, что приду в себя я уже на том свете. Причем не думаю, что там я окажусь в приятном обществе. Чем-чем, а праведностью я уж точно не отличаюсь.
Дома можно было позволить себе роскошь избавиться от фиолетового цвета и нормально отдохнуть. С мамой нелюди не справятся ни при каком раскладе, хотя бы потому, что искренне ей симпатизируют. Ни ларо Риэнхарн, ни ларо Таэллон даже не пытались скрывать, что моя родительница сразу им понравилась. А ма… Она, конечно, не одобряет моей работы, моего поведения и моего отношения к жизни, но за этой взрывоопасной парой присмотрит, ну и не позволит старшему нелюдю убить свою единственную дочь. Даже если и соглашается с тем, что доченька является отъявленной змеей.
А кофе у мамы действительно получается хуже некуда, я обычно варю его с корицей и добавляю побольше сливок. Но это горькое пойло пригодно для того, чтобы прогнать подступающий сон, а значит, можно будет провести ночь за преинтереснейшим занятием — изучение генеалогии знатных семейств Эрола.
Список из семи фамилий лежал в моей комнате, но я уже могла и по памяти, подскочив среди ночи, без запинки перечислить внесенные в него персоны в алфавитном порядке. Поэтому ничто не помешает мне найти в библиотеке необходимые тома. Еще немного пособираю информацию, потом пара часов сна, а затем я, залитая кофе по самое горло (ничто другое не поможет мне подняться с утра), пойду на работу изображать живого мертвеца. Прелестная перспектива… Мне на секунду даже стало жаль тех из моих коллег, которых завтра постигнет «счастье» общения со мной.