— Слушаю тебя и повинуюсь, хозяйка кувшина, — произнёс джинн, безошибочно обращаясь к Ильнаре.

Та подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Во взгляде Ильнары не было страха, и только побелевшие костяшки сжатых пальцев выдавали её напряжение.

— Знаешь ли ты, кто я, Сайфуддин? — громко спросила она, не отводя глаз.

— Знаю, — кивнул джинн. — Ты — Ильнара, дочь Саджида, главная жена султана Джафара ибн Али.

— Всё верно. А ещё я твоя новая хозяйка, ведь так, Сайфуддин?

Джинн склонил голову.

— О да, госпожа. Я — раб кувшина, и мой хозяин — тот, кто владеет им в даный момент.

— Значит, то, что прежде твоим хозяином был Джафар, не имеет никакого значения сейчас?

— Нет, госпожа.

— Хорошо. В таком случае у меня будет для тебя дело.

— Сайфуддин готов выполнить любой твой приказ.

— Скажи сперва, много ли таких кувшинов, в которых томятся джинны, находится сейчас на морском дне?

— Немало, о госпожа.

— А если говорить точнее?

— Ровно семьдесят два.

— А можешь ли ты отыскать их и принести сюда?

— Это весьма мудро, о госпожа. Никому прежде такое не приходило в голову. Я буду рад служить столь мудрой и красивой повелительнице.

— Я польщена. Так ты можешь это сделать?

— Я не смогу раздобыть семь из этих кувшинов. Они сокрыты на таких глубинах, до каких даже мне не дано добраться. Но все остальные кувшины я смогу принести.

— Прекрасно. Тогда сделай это для меня, и тебя ждёт награда. Возвратись с кувшинами как можно быстрее. Помни: время дорого.

— Слушаюсь и повинуюсь, госпожа!

Джинн снова закружился, обращаясь в смерч, и вскоре растворился в воздухе.

— Ну что ж, а теперь будем ждать, — произнесла Ильнара, нервно сцепив руки. — Дороги назад больше нет. Кражу скоро обнаружат. И нам остаётся молиться о том, чтобы успеть нанести удар первыми. Пойдёмте к остальным.

Время шло так медленно, что, казалось, ещё чуть-чуть — и оно вовсе остановится. Все жёны собрались в общем зале и ждали в молчании, лишь изредка прерывавшемся тихими перешёплываниями. В этой тишине трудно было бы игнорировать нарастающий шум, доносившийся с мужской половины. Ильнара лишь сжала зубы, в остальном сохраняя внешнее спокойствие. Громкий стук в запертые двери на женскую половину никого не застал врасплох. Раздались крики, просьбы открыть, быстро сменившиеся требованиями, затем снова стук, ещё более громкий.

— Двери крепкие, так что минут пять у нас есть, — сказала Ильнара. — Но не намного больше.

И в этот момент посреди зала снова закружился смерч.

Вместе с джинном на полу оказалось несколько десятков всевозможных кувшинов.

— Скорее! — воскликнула Ильнара, призывая других жён к действию. — Берите кувшины и трите вот так; одной мне не успеть!

Двери постепенно начинали поддаваться. А в зале один за другим принимались кружиться безудержные чёрные смерчи. К тому моменту, когда двери, наконец, были выломаны, исход конфликта оказался предрешён. Целая армия джиннов, какой никогда прежде не видывал свет, направленная к цели силой женской гордости и обиды, не могла потерпеть поражение.

— Скорее, вперёд! — Ильнара бросилась на мужскую половину следом за джиннами, увлекая за собой остальных жён. Роксана последовала за остальными; к ней присоединились её подруги и Иржик, пребывающие в некотором шоке от того бедлама, воцарению которого поспособствовало их присутствие. Джинны джиннами, но не напрасно ураганы называют именно женскими именами!

Во дворце уже заканчивался неравный бой. Хотя джиннов было меньше, нежели солдат, каждый из них был намного сильнее человека. К тому же многие из стражников, разобравшись, что к чему, спешили присягнуть на верность новой правительнице Ильнаре. Проходя через тронный зал, Ильнара распахнула дверцу клетки, в которой сидел уже знакомый гостям попугай. Тот вылетел на свободу и тут же уселся на плечо главной жены, выговаривая вполне отчётливое "Да здравствует прекрасная Ильнара!". Она с улыбкой почесала птицу по тут же подставленной головке и продолжила шагать к выходу. Другие следовали за ней.

Во внутреннем дворе их ждало удивительное зрелище. Несколько женщин стояли на земле, задрав головы и что-то ожесточённо крича. Они вытягивали руки, вставали на цыпочки и то и дело подпрыгивали в попытках дотянуться до парившего за пределами их досягаемости ковра. В самом центре ковра сидел, сжавшись в комок, Джафар.

— Ну, кажется, нам пора, — заметила Аглая. — Роксана, ты как, остаёшься?

Та покачала головой

— Нет, лучше я с вами, к Горынычу. Соскучилась я по нему. Да и не попрощалась даже, нехорошо получилось, как-то не по-людски.

— Ну вот и хорошо, — обрадовались остальные.

— Аглая, — обратилась к девушке Ильнара, — это ведь твоё зеркальце?

Принцесса кивнула.

— Нельзя ли нам оставить его себе? Я понимаю, оно, наверное, тебе дорого. Но нам было бы очень важно иметь возможность хотя бы одним глазком увидеть, что делается в мире.

— Хорошо, — кивнула Аглая. — Берите. Пусть оно принесёт вам удачу.

— Спасибо! А ты, Роксана, возвращайся, когда пожелаешь. Здесь тебе всегда будут рады.

— Ковёр! — позвал Иржик. — Не хотелось бы тебя отрывать, но нам пора.

— Уф, сами не знают, чего хотят! — энергично воскликнул ковёр и резко принял вертикальное положение. Джафар тут же съехал вниз, прямо в руки радостно закричавшись женщин.

Анастасия, Аглая, Милена, Иржик и Роксана сели на ковёр и стали быстро подниматься всё выше и выше над землёй. Смотреть, чем закончилась свершившаяся не без их помощи революция, они не стали.

Глава 11. Встреча

Первым звуком, который девушки услышали по возвращении, был звон разбиваемой посуды. Вторым тоже. Да и третий звук не сильно отличался от предыдущих. Поспешив на шум, девушки обнаружили разъярённую Зарину, методично уничтожающую бокалы и тарелки. Горыныч обнаружился во дворе. Он стоял в уголке, насколько это позволяли внушительные габариты драконьего тела, вжав в плечи все три головы одновременно. Выглядело это весьма своеобразно.

— Горыныч, что случилось? — тихо спросила Роксана, оглядываясь на окна, откуда продолжал раздаваться звон и треск.

Дракон опасливо приоткрыл один глаз на одной из голов.

— Я тут ни при чём, — хрипло прошептал он. — Не виноватый я. Он сам пришёл. Точнее приехал.

— Да кто "он"-то? — нахмурилась Анастасия.

Горыныч легонько кивнул головой, на что-то указывая. Девушки оглянулись и ахнули: немного в стороне стояла телега, а рядом с ней на земле лежали двое мужчин.

— Что с ними? — спросила Милена.

— Да живы, — ответил Горыныч. — Но без сознания. И покуда так оно и лучше.

— Да что случилось-то? Рассказывай скорей! — попросила Аглая.

— Пока вас не было, приехал рыцарь, — принялся рассказывать дракон. Рассказывала одна голова; остальные две тем временем присматривались и прислушивались к происходящему внутри замка. — Не как обычно, верхом, а на телеге. И говорит: "Здесь ли обитает дракон, который похитил царевну Зарину?". Ну, она, — это местоимение было произнесено особенно тихо, — обрадовалась. Шутка ли, в первый раз кто-то за ней приехал! Подошла к окну поближе, прислушивается, но сама не отвечает. Ну, я тогда выхожу, говорю: "Здесь и обитает; я это". А сам думаю: сейчас сбагрю её подобру-поздорову, даже выкупа на радостях не потребую!

Из замка послышался особенно резкий грохот, и Горыныч снова вжал головы в плечи, при этом встревоженно прижимая три пары ушей.

— Ну вот, а рыцарь, стало быть, и говорит: "О великий и могущественный дракон! Меня прислал Его Величество царь Зареслав Третий, отец царевны". "Ну, хорошо, говорю, что прислал. Дальше что?" Сейчас, думаю, скажет, мол, вызываю тебя на смертный бой, ну и дальше всё, как положено. Нет! "Его Величество Зареслав велел поклониться тебе в ноги и передать эти сундуки с приданым царевны". Его слуга — этот, стало быть, который рядом лежит, — сразу же принялся сгружать сундуки с телеги. А рыцарь и продолжает: "Государь жалует тебе это приданое с одним условием: чтобы принцесса домой во дворец более не вернулась. Мир вам да любовь!" У меня, значится, сразу же все три челюсти отвисли. Только я рот раскрыл, поспорить попытался, как рыцарь и говорит: "А впридачу к приданому жалует тебе Зареслав двести золотых и шубу со своего царского плеча." Вот скажите, на кой мне эта шуба-то сдалась? Куда мне её нацепить, на какое место? А рыцарь, видать, заметил, что я недоволен (и когда только нашу драконью мимику читать научился?!) и добавляет: "А ежели сего недостаточно, государь готов выслушать твои условия и повысить сумму вознаграждения. Только ты уж принцессу, будь так добр, назад не возвращай!" Так, знаете, искренне эти последние слова сказал, я аж прослезился. Ну, точнее, левая голова прослезилась, она у меня самая чувствительная.