— Чего надо?! — Обернувшись, выплюнул он мне в лицо.
— Угостить хочу. — Ответил я, плеснув ему в рожу кипятком.
— А-А-А-А!!!! — Схватился он за ошпаренную морду, выпуская щуплого из захвата.
Видя это дело, из-за столов повыскакивали ребята из его подразделения.
«3.14дец!» — Подумал я, а вслух своим сказал. — Бегите парни.
К этому моменту злоба во мне так сильно клокотала, что красная пелена застилала взор. И вся несущаяся на меня толпа не внушала мне ни грамма страха.
Мои парни спешно покидали столовую, унося кто что успел схватить со стола. Я, не дожидаясь пока все убегут, схватил лавку прямо из-под жоп отстающих и зашвырнул ее в первую волну бегущих на меня вояк.
— Страйк, твою мать! — Закричал я, пятясь задом.
Пока кто-то барахтался, пытаясь скинуть с себя лавку и товарищей, другие спешно обходили кучу малу и летели ко мне. Отходя, я уперся в стойку выдачи чая и выхватил черпак из рук обалдевшего от происходящего повара.
— Клиника пластической хирургии открыта! Первый пошел! — Размахнулся я неожиданным оружием. От удара паломником самого шустрого преследователя отбросило назад. — Полет нормальный. Второй пошел!
А дальше понеслась, второй получил черпаком в живот и коленом в морду, следующие за ним двое ребяток споткнулись об скрючившегося товарища и получили ногой по затылку. Передо мной начал расти бруствер.
— Подходи! Налетай! Пока горячее! — В толпу полетел чан с кипящим настоем.
Сквозь гневные вопли послышался вой ошпаренных. К побитым добавлялось все больше и больше «тел», но и целых нападающих почему-то прибывало. Краем глаза я успел заметить, что, привлеченные шумом, в двери стали забегать и подключаться к общему веселью другие вояки, пытаясь достать меня из-за шевелящейся баррикады. Я отмахивался черпаком и опустевшей кастрюлей. Зубы и кровища из разбитых морд разлеталась по столовой как конфетти. Но вскоре меня просто зажали в угол, и пришлось туго. Нападающие в долгу не остались и тоже похватали различные орудия труда, чем и пытались меня достать.
Поначалу напор был настолько сильный, что я подумал всё, конец мне. Но чем дальше, тем больше он начал ослабевать. И вот сквозь толпу нападающих замечаю, как в тыл «вражине» несутся ребятки из моего отряда. Кто-то с метлой в руках, кто-то с чашками, кто-то вообще с ведром, которым чистят выгребную яму… В общем, подмога подоспела как раз вовремя.
Правда это нас все равно не спасло, нападающих было чересчур много, даже моего «запала» на всех не хватило. Нас по одному начали валять и хорошенечко воздавать по заслугам. Не знаю, может быть нас и забили бы до смерти, если б в какой-то момент шум не перекрыл громоподобный голос:
— Прекратить, сучьи дети!!!
Это был начальник лагеря Гогор. Все его узнавали только за одну фразу «сучьи дети». Мордобой мгновенно прекратился, и уцелевшие стали потихонечку приобретать вертикальное положение, попутно собирая рассыпанные по полу зубы.
— Вы бл? совсем уху ели???!!! Что за 3.14допляски вы тут устроили?!!! А ну бегом на улицу! БЫСТРО ПОСТРОИТЬСЯ!!!
Когда все выползли на улицу, вытащив бесчувственных товарищей, и выстроились в шеренги, на улице появился Гогор с красной от гнева мордой и торчащими вверх усами, словно вздыбленный хвост у кошки.
— Мне насрать, кто из вас, сучьи дети, это устроил! Всем по двадцать плетей! — Он остановился и осмотрел строй «инвалидов». — Завтра… — Добавил он. — А сейчас все к Пряну и в койки! Увижу кого после захода — голову сниму! Ясно?!
— Так точно[16]! — Гаркнул строй и потянулся в сторону местной санчасти.
В моем отряде потерь было много. На ногах передвигались только трое. И что удивительно, одним из троих был я, а вот вторым тот щуплый парень, из-за которого все началось. Третьим был здоровенный бугай, которого я про себя окрестил Ворчуном. Это тот самый, которому конвоир зарядил хлыстом по губам во время перехода. Остальные были в разной степени «разбитости», кто-то ковылял поддерживаемый под руку, кого-то тащили волоком, некоторые даже сами ползли на карачках к Пряну.
Ох и оторвался лекарь на нас. Нет, он сильно не ругался, просто ворчал потихоньку. Но то, как он вправлял сломанные кости и вывихнутые суставы, было похоже на обратный процесс. А его до блевотины противные снадобья и мази, казалось были еще ужаснее в этот вечер.
Ко всем прелестям местной больнички добавлялся и еще один ужас. Там у пряна лежал на койке наш «безмолвный» прапор и бешенными глазами наблюдал за всей этой процессией. В его взгляде читались все муки ада, которые он собирался предоставить нам после своего выздоровления.
Ночью, когда все разлеглись спать, ко мне подошел щуплый.
— Это… Спасибо, что заступился. — Произнес он. — Меня Дежи зовут.
— Не за что. Меня Дим, будем знакомы.
— Ага… Ты это, если что обращайся, я не забываю тех, кто мне помог.
— Да ладно тебе, я же видел, как все потом мне на выручку пришли. А? Правда ребята? Хорошо мы им сегодня зубы пересчитали?
— Да! А то! Хо-хо! — Нестройный радостный гул раздался с соседних кроватей.
— А как ты их черпаком и кастрюлей, а! Вот это было мощно! — Выдал парень с соседней койки.
— Да, точно! — Вторили ему. — Видали, как после удара у них зубы разлетались?
— Там не только зубы, там носы в сторону смотреть начинали! Ха-ха!
— Ну ты молодчина!
— Где ты такому научился?
И еще куча различных веселых возгласов.
— Все парни, хорош. Не забыли, нас завтра ждут плети. Давайте выспимся хоть нормально, пока Дель не выздоровел. — Прервал я бурное веселье.
— Да… Точно… Надо пользоваться моментом… — Начали успокаиваться ребята.
Как бы не хотелось нашему прапору воткнуть нам в задницы раскаленный штырь, его мечта на следующий день так и не сбылась. Утром, после получения плетей и очередного похода к лекарю, нас (меня и мой отряд) выстроили перед казармами и сказали ждать.
Лагерь представлял собой квадрат частокола размерами кэ-мэ на кэ-мэ с деревянными вышками на углах. Внутри было два ряда жилых построек справа и слева от «проезжей части», за которыми угадывались различные тренировочные площадки, снаряды и хозяйственные постройки. Заканчивались жилые постройки примерно в середине лагеря, остальную часть занимал местный плац, в конце которого находились вторые ворота. Охранялось все это дюжими ребятами по двое у каждых ворот и по одному на вышке. Так же несколько курсировало по самому лагерю, отдыхая или подготавливаясь к патрулям. Помимо охраны тут было много люда, в лагере царила своя атмосфера, так сказать военная суета. Раздавались отрывистые команды, выдвигались отряды за частокол или наоборот вовнутрь, сновал обслуживающий персонал.
Наша казарма оказалась самой крайней в ряду жилых построек, небольшое помещение с десятком коек и полный аскетизм. Поэтому сейчас мы наблюдали ровные шеренги новобранцев, которые вышагивали по плацу и выходили за ворота.
Через полчаса нарисовался какой-то лысый дядька лет пятидесяти с усами и в броне. Красивая у него была защита, блестящая на солнце кольчуга выдавала недешевую ковку, а наплечники, поножи и наручи были украшены зелеными вставками. Плащ, который развевался на легком ветру за его спиной был украшен серебристой нитью и замысловатым рисунком, правда я толком не смог рассмотреть, что же там вышито.
Морда у него какая-то недобрая была, особенно мрачно смотрелся шрам, пересекающий правую бровь и щеку. У них тут мода что ли такая? Диан одноглазый на левый глаз, этот тоже поцарапанный. Лучше бы татуировку на лбу себе сделали…
— Наконец-то! — Гаркнул он. — Вы додумались постоять за товарища. Еще бы неделя и я задушил бы вас собственными руками. Но слава богам этого не произошло. Кто первый начал драку?
Все как-то заозирались вокруг, кто-то мельком бросал на меня сочувственные взгляды. А мне ничего не оставалось делать, как выйти из строя, потому что за меня вряд ли кто-то будет отвечать. Да и сам считал, что раз накуролесил, то должен и получить.