Ксандр, сидевший впереди, повернулся, глядя на меня с восхищением.

— Ты сможешь, Чарли. Ты сильнее, чем тебе кажется.

Сказал бы он это, если б знал, как дрожат у меня руки, а кожа ощущается хрупкой, словно лед — казалось, она пойдет трещинами, если я резко сдвинусь с места. Или отважусь вдохнуть.

Здесь мои родители, напомнила я себе. И Арон. Я им нужна.

Этого было достаточно, чтобы я пошевелилась.

Я взяла Макса за руку, и он вытянул меня из автомобиля. Я стиснула челюсти, чтобы не стучать зубами, и встретилась с ним взглядом. Мне требовалось увидеть и впитать в себя его спокойствие.

Нежность, сквозившая в его глазах, уняла озноб и придала мне сил.

Однако когда я вышла из машины, не роскошь дворца привлекла мое внимание, а тысяча солдат, застывших перед ним безупречно ровными шеренгами. Их позы были выверены до последней мышцы. Все они были большими, сильными, внушающими благоговение. Вид этой мощи поразил меня до глубины души.

Глаза мои расширились, дыхание едва не остановилось.

Макс взял меня за руку и заставил сделать первый шаг в их сторону. Зафир и Клод встали по обе стороны от нас.

Откуда-то издалека, из-за этого огромного человеческого поля, донесся одинокий голос, отдавая замершим солдатам приказ, и в мгновение ока сотни голов склонились, и сотни людей одновременно опустились на колени. Меня потрясла эта демонстрация уважения, гармоничное проявление почтения.

Я видела такое лишь раз, в бомбоубежище под городом, в ночь атаки. Тогда я узнала, что Макс — принц.

— И все это ради тебя? — прошептала я, беря Макса за руку и больше не заботясь о том, что нас могут увидеть.

В ожидании ответа я рассматривала солдат, опустившихся на колени в знак уважения.

— Нет, Чарли. Это ради тебя.

Королева

Она стояла у окна, наблюдая за тем, как ее люди — воины и гвардейцы — склоняются перед девушкой. Бакстер отлично поработал, передав военным ее послание и сделав так, чтобы новую королеву приветствовали по всем правилам.

Это была девушка, которую она искала. Наследница, которую так надеялась найти.

Она должна быть осторожной, чтобы добиться ее сотрудничества и убедиться, что не совершает ошибку. Если она все сделает верно, эта девушка подарит ей еще одну жизнь в качестве правительницы. Новое начало.

Если же она ошибается и то, что она узнала о ней, неправда, — все кончено. Все.

Но тут из автомобиля вышел Александр, и она замерла; ритм ее сердца мгновенно сбился, и она мысленно вернулась во времени назад, к тем дням, когда он был ее любимчиком, единственным ребенком мужского пола, удостоенным подобного отношения. Он был первенцем ее сына, непослушным мальчишкой, даже тогда стремившимся к справедливости. Его никогда не пугали ее непроницаемый вид и холодные взгляды. Когда он, улыбаясь, забирался к ней на колени — чего не смел делать ни один ребенок, — ее ледяное сердце таяло. Она угощала его сладостями и делала подарки. Только ему она позволяла заходить в ее внутренний кабинет, и он жил и учился в ее крыле дворца. Она держала его при себе.

Она любила его.

А он от нее отвернулся.

И теперь он, враг ее трона, стоял на стороне девушки. Взгляд на некогда любимого внука превратил ее сердце в лед.

Внезапно ей захотелось увидеть выражение его лица в тот момент, когда она поделится припасенным для него сюрпризом.

Там же был и Максимилиан, еще один ее внук, ничем не отличавшийся от остальных мужчин. Он тоже стоял рядом с новой королевской наследницей. Но не он стал причиной ее пошатнувшейся решимости. Причиной были его верные телохранители, застывшие по обе стороны от девушки. Они всегда были преданы Максу, ребенку, которого защищали с рождения, и если он выбрал свою сторону, поддавшись симпатичному личику, они последовали за ним.

А королевские телохранители — не та сила, которую можно игнорировать.

К счастью, у королевы был замысел. План, который сокрушит их всех, уже начинал разворачиваться.

Глава двадцать первая

В моих ушах все еще звенели крики Макса, схваченного королевскими гвардейцами. Никто не предполагал, что нас сразу же разделят. И хотя никто из вооруженных гвардейцев не посмел тронуть Клода и Зафира, они тоже оказались участниками насильственного задержания… но им позволили тихо уйти.

Сколько костей могло быть сломано, если б дела пошли иначе?

Мне пришлось долго привыкать к изменившимся обстоятельствам. Я не ожидала, что королева Сабара возьмет нас в плен.

Мы должны были просто встретиться, мысленно возражала я. Мне лишь хотелось поговорить с королевой.

Но больше всего меня поразило, что Зафир отказался идти с Максом, с принцем, которого поклялся защищать ценой собственной жизни, и настоял на том, чтобы остаться со мной. Я не поняла, почему он так сделал, а он ничего не объяснил, однако никто не стал задавать гиганту вопросы, когда он взял меня за руку и отказался уходить. Очевидно, я была под защитой Зафира, хотела я того или нет.

Я подошла к окну, протоптав дорожку в толстом ковре.

— И сколько еще она собирается нас здесь держать?

Зафир молчал. Он перестал отвечать на вопросы, когда я начала задавать одни и те же.

Я смотрела на земли, которые мы проезжали перед тем, как попасть во дворец. Поначалу казавшиеся идиллией, сейчас они представлялись изолирующим пространством. Еще одна преграда между нами и городом, который мы оставили за спиной.

Глаза стали мокрыми от слез, но я старалась сдерживаться. Планировала ли королева встречу, или это была ловушка? И кого в таком случае она хотела поймать? Меня или Ксандра?

Я почувствовала вину за то, что позволила Ксандру идти с нами. Он отвечал за людей, которые его поддерживали и доверяли ему свою жизнь. Не надо было разрешать ему сопровождать нас во дворец. Я была обязана убедить его остаться.

Я провела рукой по подоконнику, восторгаясь мастерству, вложенному в каждую, даже самую незначительную деталь комнаты. Тончайшая резьба была сделана вручную, мастерски. За то время, что мы находились в спальне, мне удалось запомнить едва ли не все украшающие ее элементы.

Это была самая роскошная комната, какую я когда-либо видела или даже воображала. Все ткани, вплоть до простыни на кровати, были сотканы и вышиты вручную. Тщательно собран каждый предмет мебели. Все металлические детали были идеальной формы, дорогие, отполированные до слепящего блеска.

Великолепно обставленная тюрьма.

— Думаешь, Макс где-то поблизости? — Я повернулась к Зафиру, не в силах задать вопрос о родителях, опасаясь, что голос меня подведет.

Зафир находился на том самом месте, где встал, когда мы сюда вошли, — рядом с дверью, не двигаясь и почти не мигая. Он взглянул на меня, и, когда, наконец, ответил, я подумала, не из жалости ли он со мной говорит?

— Его покой на верхнем этаже. Наверняка его держат там.

— У него своя комната?

— Он принц. Это его дом.

Я сделала шаг назад и ухватилась за спинку высокого стула. Дом. Почему мне не приходило это в голову? На меня будто налетел мощный порыв ветра и чуть не сбил с ног. Дворец не был похож на чей-то дом.

— А его родители? — спросила я, понимая, что слишком назойлива, но не в силах себя сдержать.

Однако Зафир был не против рассказать о Максе.

— Его отец, сын королевы, погиб вскоре после рождения Макса, во время охоты. Поскольку мать Макса больше не могла рожать наследников и принцессы королеве было не дождаться, она ей заплатила и отправила прочь. Больше о ней никто не слышал.

Я попыталась представить, каково это было для Макса и Ксандра.

Расти без отца и знать, что мать бросила их ради денег. Жить во дворце без родителей.

Я посмотрела на него и почувствовала, что из глаз текут слезы. Мой голос дрожал.

— А мои родители, Зафир? А Арон? Как ты думаешь, где они сейчас?