Мы носились по всему залу, сшибая подушки и пугая пробегающих мимо слуг.

— Получай, император! — Афина сделала выпад, и я, решив, что пора закругляться, картинно схватился за грудь.

— О нет… светлая сторона… победила… — я начал медленно оседать на ковер, закатывая глаза. — Прощайте, и помните, мои маленькие падаваны… даже в темноте есть… ахрр… свет.

Я рухнул на ковер, вытянувшись во весь рост. В зале на миг повисла тишина, нарушаемая тяжелым дыханием племяшек.

— Дядя Андер, ну вставай, — Афина подошла и легонько ткнула меня носком туфли в бок. — Ты уже четвертый раз за сегодня умираешь. Нечестно так быстро проигрывать!

Я приоткрыл один глаз, собираясь сообщить, что для великого лорда ситхов это нормальный график самоликвидации, но тут в дверях появилась Вероника. Она стояла, скрестив руки на груди, и с плохо скрываемой усмешкой наблюдала за нашей сценой.

— Так, великие воительницы, хватить бить любимого дядюшку, — сказала она. — У вас через десять минут начинается урок танцев. Мадам Жильбер уже заждалась, и, судя по ее лицу, она сегодня настроена решительнее любого ситха.

Девочки разочарованно вздохнули, выключили свои мечи, которые с характерным шипением втянулись в рукояти, и, чмокнув меня в колючую щеку, поплелись вслед за матерью.

Я поднялся с ковра, отряхивая камзол, и обернулся. В дальнем углу залы, на небольшом возвышении у окна, сидел Гектор. Восьмилетний мальчишка даже не шелохнулся во время нашей кутерьмы. Он сидел в классической позе для медитации, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Ни я, ни Сэм, ни тем более Мишель в его годы не обладали такой железной задницей и тягой к самоконтролю.

Я тихо подошел и присел рядом на корточки.

— Хочу так же, как мои сестры, заниматься магией, — негромко произнес он. — Но папа говорит, что я еще маленький. Дядя, ты же сильный. Неужели нет способа приблизить инициацию?

— Ты уже и так этим занимаешься, — ответил я. — Вспомни, ещё год назад, я занимался медитациями с вами. Но за счёт того, что твои сестры старше, они опередили тебя.

— Ясно, — с грустью сказал Гектор.

Немного подумав, я решил уделить немного времени племяннику.

— Смотри, — я сел напротив. — В медитации самое главное дыхание. Если не научишься слушать его, никогда не услышишь ток маны в жилах.

Я положил ладонь ему на плечо. Тогда как Гектор замер, стараясь дышать ровно, и закрыл глаза. Я же активировал аурное зрение. Тонкие, едва заметные нити энергии в его теле были похожи на ручейки, перегороженные камнями. Но это было нормально для его возраста.

Искра мальчика только-только начинала пульсировать, готовясь к пробуждению.

Я начал медленно, по капле, вливать свою энергию в его каналы. Честно, это была ювелирная работа, требующая высокого контроля… одно резкое движение, и можно обжечь неокрепшую систему. Я чувствовал, как его кровь ускоряется, как расширяются крохотные узлы.

Всё это мне было известно благодаря методикам, которые я по крупицам вытягивал из знаний системы.

Мы просидели так около получаса. Лицо Гектора покраснело от напряжения, на лбу выступили капельки пота. Я почувствовал, что предел на сегодня достигнут, его каналы начали вибрировать, отказываясь принимать больше.

— На сегодня хватит, — я убрал руку и глубоко выдохнул. — Ты молодец, Гектор.

— Еще… — выдохнул он, пытаясь удержать отступающее ощущение силы. — Дядя, я же чувствовал её! Почему…

— Можно навредить, — я легонько щелкнул его по носу. — Лучше на сегодня остановиться. Зато всегда можно продолжить завтра.

— Спасибо, дядя Андер. Мама говорит, что мне очень повезло, что у меня такой сильный и любящий дядя, как ты. Ты же завтра со мной опять позанимаешься?

— Ну ты и хитрец! — я рассмеялся, поднимаясь на ноги. — Ладно, договорились. Если завтра не свалюсь с ног от дел, я весь в твоем распоряжении. Но… не больше двух часов. А если хочешь помахать чем-то поувесистее, иди к отцу, пусть выделит тебе кого-нибудь из гвардии для фехтования. Этим можешь заниматься хоть до потери сознания.

— До потери сознания… — серьезно повторил он, словно записывая это в список обязательных дел.

— Эй! Я пошутил насчет сознания. А то еще маме передашь, и она мне голову открутит.

— А если я не передам это маме, ты завтра позанимаешься со мной дольше? — хитро прищурился Гектор.

— Эй! — я придал голосу строгости. — Хватит торговаться, вымогатель мелкий.

Гектор улыбнулся и, вполне довольный собой, вприпрыжку направился к лестнице.

Я направился к себе, надеясь на короткий отдых, но на полпути меня перехватил Планше. Управляющий протянул мне на подносе запечатанный конверт. Взяв его, я отметил, что он был выполнен из дорогой бумаги, с золотым тиснением и массивной сургучной печатью с гербом Королевской академии магии.

Сломав печать, я пробежал глазами по строчкам.

— «Ну надо же, сам ректор снизошел до личного послания», — усмехнулся я.

— «Высокородный князь Арес… честь пригласить… торжественный бал… в честь величайших магических достижений современности…» — я едва не скривился от приторности слога.

В общем, через три дня в Ахилесе намечалось грандиозное мероприятие. Академия чествовала выпускников, и меня приглашали в качестве высокого гостя, чтобы показать «невероятный успех»… двух новых сильнейших магов планеты — меня и Стефана Гром.

По сути, ректор хотел устроить выставку магических достижений, выставив нас со Стефаном в роли главных экспонатов.

В конце письма, после бесконечных заверений в глубочайшем почтении, шла главная просьба. Ректор умолял нас провести «небольшой показательный поединок» перед выпускниками. Мол, студенты должны увидеть живой идеал, к которому стоит стремиться все пять лет зубрежки.

— «Идиот», — мысленно констатировал я, сворачивая пергамент.

Если мы со Стефаном решим хоть на четверть силы обменяться любезностями, от их хваленой Академии останется только ровный слой оплавленного кирпича. Впрочем, идея вернуться в стены, где настоящий Андер когда-то протирал штаны и строил козни, показалась мне забавной.

Я подозвал Планше, который терпеливо ждал в сторонке.

— Подготовь ответ. Напишуи, что буду. Насчет поединка укажи, что формат мы обсудим при личной встрече с князем Гром.

Планше поклонился и исчез, а я, бросив взгляд на часы, понял, что время поджимает. Дуэль баронов должна была вот-вот начаться.

Оседлав своего вороного, я выехал за ворота. Добравшись до нужного перелеска, я спешился и наложил на себя чары иллюзии. Проще говоря, стал невидимым.

Участники уже были на месте. Рыжий Дорнье и его противник Криф. У каждого по два секунданта… молодые дворянчики и, судя по расположению гербов, они входили в свиту Дорнье и Крифа.

— Примиритесь, господа, — произнес секундант, как того требовал устав. — Обида может быть смыта словом, а не только кровью.

— Никогда, — выплюнул Дорнье. — Эта сволочь ответит за то, что пристаёт к моей Элизе.

Криф расхохотался, сказал.

— Мира не будет. Давайте начинать. Мне еще вечером в таверну идти, не хочу тратить на него, — показал он в сторону Дорнье клинком, — слишком много времени.

— Тогда, как договаривались. Сталь и магия разрешены. Артефакты все, кроме целительских, снять.

Секунданты по очереди проверили дуэлянтов на наличие зелий в крови и забрали артефакты. После чего один из них подал сигнал о начале поединка.

Первые минуты дуэлянты фехтовали осторожно, прощупывая оборону друг друга. Я сразу отметил, что Дорнье был быстрее, тогда как Криф старался приманить все удары на жесткий блок.

Все изменилось, когда Криф, улучив момент, резко сократил дистанцию и полоснул Дорнье по предплечью. Тонкая струйка крови брызнула на траву. Рыжий взвыл. Отбросив осторожность, он свободной рукой сформировал плетение. Короткая молния, по моему мнению не выше ранга «D», сорвалась с его пальцев. Криф не ожидал перехода на магию так рано, он едва успел дернуться в сторону, но разряд все равно зацепил его плечо, заставляя мышцы конвульсивно дернуться.