Да, их страны десятилетиями пили кровь из Китая, но дети об этом даже не подозревали.
Толпа резко остановилась, обступив полукругом Лексу с маньчжурами. Задние напирали на передних, но тоже быстро замерли, когда услышали громкий ропот.
— Это он…
— Великий полководец Лан…
— Точно он! Я его узнал! Спаси и сохрани…
— Зачем мы здесь? Я не пойду туда…
— Это он, точно он…
— Свирепый маньчжур! Все мы умрем…
— Уходим, ты слышишь меня, дурак, побежали…
В сердце Лешки плеснулась надежда. Вот же, еще немного и они уйдут!
Он сделал шаг вперед и громко заговорил, почти закричал:
— Уходите! Здесь только женщины и дети, вас обманули. Если с вами кто-то поступил несправедливо, приходите ко мне завтра, я каждого выслушаю! Я генерал Лан, даю свое слово!
Толпа подалась назад, Алексею уже показалось, что все получилось, но вперед неожиданно выскочил какой-то патлатый парень с круглым, щекастым лицом и истерично завопил, размахивая руками:
— Это не он! Это не наш любимый полководец Лан! Посмотрите? Лан — маньчжур, а этот длинноносый! Настоящего генерала Лана подменили заморские черти! Подменили, верьте мне. Они его прячут там, в логове проклятых империалистов! Освободим нашего любимого героя…
Лекса сразу узнал патлатого. Это был Мао Цзедун. Будущего «великого кормчего» он никогда не видел вживую, но сейчас никаких сомнений не осталось.
— Ссука… — Лекса от злости прикусил губу. — Какая же, сука…
Рука сама потянулась к пистолету. Но стрелять не стал, потому что это могло окончательно зажечь людей.
Толпа снова заволновалась.
— Подменили?
— Кровопийцы…
— Хитрые заморские черти, они могут…
— Освободим нашего любимого генерала Лана!!!
— Вперед!
— Убивааать!!!
— Стоять!!! — снова закричал Алексей, пытаясь завладеть вниманием толпы. — Все, кто сделает шаг вперед, немедленно умрет! Назад!
Но…
Стало уже поздно, люди с яростным ревом ринулись вперед.
Магазин пистолета опустел почти сразу, зарядить второй Лекса не успел.
Со зловещим шелестом из ножен вылетел клинок.
И первым же ударом, снизу-вверх, он снес лицо Мао. Цзедун пытался шмыгнуть назад в толпу, но люди буквально вытолкнули его прямо на Лексу.
В воздух красиво взлетели струйки крови, так и не ставший вождем, Мао с булькающим хрипом рухнул в грязь.
На мгновение заглушив толпу, грянул яростный рев маньчжуров:
— Уррагх!!!
Лекса начал полосовать людей простыми косыми ударами, крест-накрест, незатейливо, но убийственно эффективно и страшно. Шашка радостно и злобно звенела, вспарывая воздух и человеческую плоть. Мышцы и связки, в буквальном смысле, выли от неимоверного напряжения, казалось еще мгновение, и они полопаются, но Алексей даже не пытался сдерживаться, потому что понимал, если его собьют с ног — он сразу умрет.
Рядом, плечом к плечу, с радостным воем рубились маньчжуры. Вокруг них и Алексея образовалась пустота, сплошь заваленная окровавленными трупами.
Огромный пузатый мужик с воем всплеснул руками и навзничь опрокинулся. Из его пуза вывалились сизые кольца кишок, заставив испуганно отпрянуть людей. Следующим ударом Лекса снес плечо вместе с рукой растрепанной старухе, саданул еще одного затыльником шашки, пнул четвертого, снова замахнулся, а дальше…
Дальше, тщедушный паренек с детским лицом упал прямо перед ним на колени и закрылся локтем.
Лекса невольно придержал клинок, но, в то же мгновение, этот мальчишка всадил ему в живот снизу-вверх, облепленные комьями засохшего навоза двузубые вилы.
Тело мгновенно онемело.
Алексей всхлипнул, упал на колени, закашлялся, попытался встать, но опрокинулся набок и сразу провалился во тьму.
Каким-то странным образом, он все еще оставался в сознании, но ничего, кроме умиротворяющего, уютного спокойствия не ощущал.
«Вот и все… — вяло подумал он. — Ну и куда теперь? — но тут же возмутился. — Стоп! Но я не хочу! Я Гуля как? А дети? Я же ничего толком не успел. Нет уж, даже не думайте…»
Неожиданно в голове плеснулась ослепительная вспышка света, в которой медленно проступила Боня. Очаровательно прекрасная, похожая на фею, в ниспадающем волнами белоснежном шелковом платье и сверкающей вычурной диадеме.
Она шагнула к Лешке, застенчиво улыбнулась, но потом вдруг резко оттолкнула его обеими руками.
И сразу все тело Алексея пронзила свирепая боль, а в ушах мерно и оглушительно громко застучали отбойные молотки:
— Бам-бам-бам-баммм…
— Да и идите вы все в сраку, кобыльи выпездыши! — вслух обиделся Алексей и снова потерял сознание.
А пришел в себя уже от громко звучавшего в голове хорошо знакомого голоса.
«Еще ты дремлешь, друг прелестный, — нараспев бубнил граф божьей милостью Арманьяк. — Пора, красавица, проснись. Открой сомкнуты негой взоры, навстречу северной Авроры, звездою севера явись! Эй, эй, хватит дрыхнуть, братишка…»
— Да пошел ты… — вяло ругнулся Лекса. — Тебя еще не хватало. Меня, понимаешь, вообще-то убили, а ты лезешь…
«Ой, а что случилось? — картинно удивился Жан Жаныч. — Думал отвертелся? А вот хрен тебе! Кто службу тащить будет? Пушкин? Так сказать, трубу шатать, матушке истории! Подумаешь, вилами ткнули. Меня, помнится, вон из рибодекина ядром охреначило, так уже вечером маркитанток драл. Ну, ладно, ладно, полежи еще, а я с прокуратором Иудеи фалернского отведаю…»
— Вот и иди, в этот самый, рибодекин!!! — вспылил Алексей, а потом почувствовал, что на него кто-то пристально смотрит и открыл глаза.
Сразу снова зажмурился, проморгался и совершенно неожиданно для себя увидел перед собой мальчишку. Совершенно обыкновенного, каких полно в любом дворе. Лет шести-семи возрастом, стриженного под бокс, рыжего и конопатого. Пацан сидел на стуле рядом с кроватью, болтал ногами и во все глаза пялился на Алексея.
Увидев, что он пришел в себя, мальчишка соскочил со стула, отбежал к двери, но остановился, нерешительно обернулся и смущенно представился.
— Я… Кевин Галлахер, эээ, внук миссис Сары Галлахер. Бабушка попросила меня посидеть с вами, эээ, пока она, отойдет по делам…
Алексей порылся у себя в голове и вспомнил, что это тот самый мальчишка с клеткой, в которой сидел петух.
Сначала в голове плеснулась радость от того, что он выжил, а потом сразу радость сменила отчаянная щемящая тревога.
— Остальные… — прохрипел Алексей. — С остальными все в порядке?
— Конечно! — Кевин подбежал к стулу, снова взгромоздился на него и возбужденно затараторил. — Все в порядке, только бабушка выпорола меня, за то, что залез на чердак школы. Но мне же было интересно! Майкл трусишка, забоялся, а я залез вместе с Лизой Конти, она итальяшка, дочь сеньора Матео Конти, инженера с концессии и Чаном, это мой петушок. У меня там бинокль припрятан! И я все видел!
Он снова соскочил со стула и закружился по комнате размахивая руками.
— Ах, как вы рубили этих проклятых туземцев! Как я крапиву палкой, только лучше! Правильно папа говорит, они обезьяны, а не люди! Я тоже, когда вырасту, буду их убивать! Я уже отлупил Дана, противного сынишку нашей уборщицы! Правда мы колотили его все вместе с ребятами, но я тоже дал ему один раз ногой, когда его повалили.
Алексею вдруг стало очень противно и мерзко. Он сухо приказал мальчишке:
— Позови бабушку, бегом…
Кевин кивнул и выбежал из комнаты.
— Сученыш… — Алексей ругнулся и повел взглядом по сторонам. Судя по всему, он лежал в больничной палате, обставленной с претензией на роскошь.
Следом прислушался к себе и понял, что чувствует себя сравнительно неплохо. Голова сильно кружилась, во рту все пересохло до корки на губах, но ничего не болело.
Лекса сдернул с себя простыню и уставился на свой живот, вплоть до груди покрытый плотным панцирем бинтов.
В этот момент скрипнула дверь и в палату вошла женщина в униформе медсестры с подносом в руках.
— Надо же, так быстро? — удивленно ахнула она, поставила поднос на столик, кокетливо поправила накидку с красным крестиком на голове и представилась. — Я Сара Галлахер. Мы уже виделись.
