— Я вам верю, мой добрый друг, — Чан заботливо поправил одеяло на Алексее. — Причем здесь вы? Ни вас, ни ваших военных советников никто не винит. Но, по официальной версии, вы тоже находитесь под арестом в госпитале. Так будет правильней, дабы отвести от вас возможные подозрения. И вразумить этих ваших ютайженей в Коминтерне. Думаю, кому-то из них срочно понадобился немедленный результат, и они решили сразу сломать все, что вы так долго и тщательно строили. Вас же, конечно, не уведомили, чтобы не произошла утечка информации. Фактически принесли в жертву. Но, в провале, думаю, обвинят именно генерала Лана, простите, вашу настоящую фамилию, я не выговорю. Или попытаются вас убить. Хотя… кто его знает. Возможно, эту неприятную историю просто замолчат. Вас обвинить не так-то просто.

ютайжени — название евреев в Китае.

— Я разберусь… — тихо пообещал Алексей.

— Я знаю, — снова улыбнулся Чан. — Что дальше? Конечно, я буду долго гневаться. А там посмотрим. Но никто и ничто не сможет помешать добрым отношениям Китая и Советского Союза. Даже ваш противный Коминтерн. Китай и СССР сейчас остались вдвоем против всего мира. Порознь, нам не устоять. В этом меня убедили вы!

Глава 15

— От лица командования объединенными военно-морскими международными силами, выражаю нашу искреннюю благодарность, за проявленный вами героизм и мужество во время защиты колонистов…

Британский контр-адмирал вяловато отдал честь и щелкнул каблуками.

Сопровождающие его французский, американский и японский капитаны первого ранга вразнобой повторили кунштюк. Француз — пылко и картинно, японец — как механический автомат, выверено и четко, а американец — словно вообще никогда не занимался строевой подготовкой. Даже руку он приложил не виску, а куда-то к затылку. Иностранные посольские за их спинами просто кланялись, с разной степенью артистичности и усердия.

«Да пошли вы все кобыле в известное место…» — уныло подумал Алексей, страдальчески скрипнул зубами, встал с кресла, сделал шаг вперед и просто склонил голову.

Чувствовал он себя отвратительно, гораздо хуже, чем в тот день, когда пришел в себя. Рана на удивление вела себя более-менее прилично, а вот все остальное тело свирепо ныло. К счастью, Чан вовремя презентовал трость из эбенового дерева. С палкой передвигаться оказалось слегка полегче. Но демонстрировать свою беспомощность буржуям Алексей посчитал ниже своего достоинства. Да и встретился с ними только по настоятельной просьбе «доброго друга».

Настроение тоже не блистало. Как и спрогнозировал Чан, за отзывом в Москву дела не стало. Вчера вечером поступила телеграмма, в которой комбригу Турчину настоятельно указывалось принять все возможные меры по урегулированию конфликта с китайской стороной, способствовать освобождению дипломатов, военных и политических советников, а после чего, как только состояние здоровья позволит, отбыть в Москву. Исходя из формулировки, временные рамки можно было трактовать весьма широко, но Лекса все-таки решил не тянуть. Китай уже успел осточертеть окончательно, опять же, не терпелось разобраться, кто это такой умный умудрился так споро отправить кобыле под хвост всю дружбу Союза с Поднебесной. Впрочем, Лешка прекрасно понимал, что его просто могут банально грохнуть, даже не выслушав, дабы сор не выносить из избы. Вот именно от этого настроение и троило.

Алексей очень надеялся, что бритты и прочие визитеры оперативно свалят после выполнения обязательной части, но не тут-то было. Дальше пришло время подарков: ему вручили персидский ятаган с парным кинжалом и благодарственные письма от каждой страны. Все это продолжалось так долго, что Лешка едва не озверел. К счастью, ятаган оказался настоящим произведением искусства, причем боевым оружием, а не парадной железякой. Бритт ляпнул, что этот клинок принадлежал какому-то дикому афганскому вождю и его взял трофеем один из предков адмирала.

Лексе очень хотелось ввести саблю морячку в гузно, но подарок все-таки слегка примирил с действительностью, а дальше выручил «добрый друг» и увел «заморских чертей» договариваться уже по своим делам.

Как только гости свалили, Лекса от души ругнулся:

— Пшли кобыле в трещину, собаки сутулые!!!

— Какой же вы еврей, товарищ генерал? — расхохоталась подоспевшая Сара. — Надо так!

Она ткнула сложенными в щепоть пальцами в сторону двери и экспрессивно выдала:

— Золсту ваксн ви, а цыбэлэ, мит ун коп ин дрэрд! Чтоб вам попучило, щлемазлы!

Лекса невольно рассмеялся.

— Я нетипичный иудей, тетушка Сара.

— Так уж и тетушка… — медсестра уперла руки в бока и выгнула бедро. — Мой козлик Гарри, каждый вечер прямо блеет и копытцами сучит, чтобы побыстрее попасть ко мне в постель. Ну да ладно. Пора снимать всю эту сбрую, а потом мои девочки помнут тебя хорошенько — сразу легче станет. Массаж тебе прямо противопоказан, но они знают куда нажимать. Великие умелицы. Когда твой поезд? Вечером? Может останешься еще на недельку? Нет, так нет…

По ее сигналу на Лешку налетели три кривоногие, плосколицые, но миловидные китаянки-медсестрички и принялись споро стаскивать форму.

Но как только они справились, в палату неожиданно ворвался американец. А точнее, тот самый американский капитан первого ранга, присутствующий при визите.

Сара от возмущения онемела и только всплеснула руками, Лекса покосился на свою кобуру и прикинул, как половчее выхватить пистолет, а американец уставился на Лешку и от души выругался:

— Сраные отцы-основатели!!! Не думал, что вас так славно отделали! Срань господня…

Выглядел Алексей и правда жутковато, словно по нему промчалось целое стадо першеронов. Впрочем, действительность мало отличалась от предположения. Тысячу взбешенных китайцев вполне можно было сравнить со стадом тяжеловозов.

Рану на боку все еще прикрывал плотный слой бинтов, зато остальное можно было прекрасно рассмотреть. Все тело покрывал сплошной синяк, уже начавший расцветать всеми цветами радуги, ссадины, порезы, рваные раны — словом, красота неописуемая. Гарри посчитал, что он наложил почти полсотни швов. Лицо почти не пострадало, Лекса отделался только авантажным, как выразилась Сара, шрамом на скуле, но сам череп напоминал бугристую картошку от шишек.

— Что вы себе позволяете⁈ — взвилась Сара. — Немедленно покиньте палату!

— Я на минутку, красотка! — американец умоляющим жестом сложил ладони, подвинул к себе табурет и брякнулся седалищем на него. — Я Джеймс Стендиш и просто обязан лично выразить признательность! Господин генерал, не надо косится на свою кобуру, она далеко, если хотите пальнуть в меня, я дам вам свой пистолет. Во мне тоже дырок хватает, еще одна не помешает. Понимаете, по-английски? Вижу, что понимаете. Все достойные люди понимают английский язык!

Американец радостно заржал.

Лекса тоже невольно улыбнулся, подал знак Саре отстать от капитана и сам при помощи китаянок аккуратно устроился в кресле.

— Не знаю толком, что у вас тут произошло, — продолжил капитан, — но вы меня просто зверски выручили. Так уж случилось, что здесь обитали кое-какие мои близкие родственнички. А точнее, зять и дочь с внучкой моего двоюродного братца, а он, не чета мне, птица высокого полета, пошел по стопам нашего предка.

Стендиш ткнул пальцем в потолок, поджал губы и покивал в подтверждение.

— Я уже собирался высаживать десантную партию, но вы все сделали за меня… — капитан шумно вздохнул и зачем-то перекрестился. — Так вот, много болтать не буду, скажу только, что очень признателен вам.

Американец сорвался с места и схватил Лексу на руку и бурно потряс ее.

— Если могу быть чем-то полезен только скажите. А лучше приезжайте в Америку! Я познакомлю вас с отличными ребятами. А это от меня… — он выудил из-за пазухи большую потертую кобуру и извлек из нее здоровенный револьвер с пожелтевшими от времени костяными накладками на рукоятке. — Этот Ле-Ма принадлежал моему деду, а он отправил из него столько краснокожих ублюдков на тот свет, что можно считать его кем-то вроде индейского архангела Гавриила, ха-ха-ха! Возьмите, теперь он ваш! По глоточку? Понимаю. Ох уж эти доктора, хуже проповедников. Тогда я сам. Bottoms up!