— Каким образом? — сухо спросила Шей, отстраняясь от пронизывающей сердце боли. Она предпочитала ледяную бесчувственность, которой обычно окружала себя. Это онемение спасло ее в детстве, вырвав из цепких лап депрессии и отчаяния, привнеся в жизнь если не удовлетворенность, то хотя бы удовлетворение.

— Любым способом, черт побери. — Тамара не смотрела в лицо дочери, а с замешательством наблюдала за океаном. Прозвучал еще один всплеск, на этот раз ближе. — Ты ревнуешь меня, и из-за этого никогда не желала счастья собственной матери. Каждый раз, когда я близка к нему, ты умудряешься причинить мне боль.

Это была очень сокращенная версия того, что мать обычно говорила ей. В конце концов, Шей ведь была здесь, потому что хотела, чтобы ее мама была счастлива. Она никогда бы не вычеркнула эту женщину из своей жизни, потому что любила ее, несмотря ни на что. Было что-то, против чего она боролась и что ненавидела, но все же Шей любила свою мать. Девочка, которая не позволила бы себе заботиться о чем-нибудь или ком-нибудь, все еще хотела одобрения своей мамочки. «Тьфу».

— Не обвиняй меня в своих страданиях. Только ты отвечаешь за них.

— Мы с Коннором хотели, чтобы этот день прошел идеаль... — Тамара широко раскрыла остекленевшие от похоти глаза, и резко прервала обвинительную речь. — Идеальны, — женщина выдохнула мечтательно. — Ммм... Они так прекрасны…

Ее голос стал похож на хриплое кошачье мурлыканье, как если бы она захотела снять платье и станцевать обнаженной в лунном свете. Шей моргнула. Она была в замешательстве.

— Э-эй, привет! Я здесь, — девушка махнула маме рукой.

— Мужчина, — словно под гипнозом произнесла Тамара, и одно это слово много рассказало о ее страсти и тайных фантазиях. — Мой мужчина.

— О чем ты говоришь? — Шей проследила за пристальным маминым взглядом и посмотрела на океан. Ее рот в шоке открылся.

Там поднимались из воды, словно первобытные морские боги, шестеро великолепных, высоких и мускулистых варваров. Позади них благоговейно расположилась луна, окутывая их серебристым ореолом. Каждый мужчина нес меч, ей-богу, меч в стиле «я-нарежу-тебя-на-миллион-кусков», но Шей никак не могла заставить себя убежать. Также они вынесли на берег несколько мужчин, экипированных аквалангами и находившихся без сознания. Некоторых несли под мышками, а кого и просто тащили за ноги. Но она все равно не могла заставить себя убежать.

Воины были без рубашек, и каждый обладал мускулистым прессом, кожей, столь загорелой, что она напоминала вылитое на сталь жидкое золото, и лицами, о которых любой мужчина супер-модель мог только мечтать. Но они были еще лучше. Намного лучше.

Невероятные ... нереальные ... великолепные.

Шей сглотнула, и ее сердце пропустило удар. Нагретый воздух, пойманный в легкие, жег и облизывал ее изнутри, словно пламя. Все шесть воинов вдруг посмотрели на нее так, словно она была деликатесом на серебряном блюдечке. Как ни странно, но девушка неожиданно захотела, чтобы ее обнаженное тело возложили на стол и предложили им вместо закуски.

«Все, что вы можете съесть. Бесплатно».

Шей облизала губы, рот наполнился слюной, кожа стала покалывать, а живот сжался.

«Я возбуждена. Почему, черт возьми, я возбуждена?»

И, что еще важнее, почему она не убегает?

Мужчины подходили все ближе и ближе. Так близко, что теперь можно было увидеть серебристые капли воды, стекающие с обнаженных мускулистых торсов и собирающиеся в сексуальных пупках. Капля скользнула ниже, еще ниже ...

«Исчезните, вы ненастоящие», — изумленно подумала Шей.

Ее взгляд выделил мужчину в центре, и девушка на мгновение забыла, как двигаться. Забыла, как дышать.

«Опасен», — прокричал разум — «Смертельно опасен».

Этот воин был выше остальных, его русые волосы влажными вихрями струились вокруг завораживающе красивого лица. Его глаза ... О, Господи. Его глаза. Они были сине-зеленые, но цвета не смешивались. Этот взгляд так эротично соблазнял, что Шей почувствовала напряжение, возникшее между ними. Ее соски набухли, а между бедрами запульсировала боль.

В нем было что-то дикое, что-то неукрощенное и первобытное, а обманчиво спокойное выражение лица говорило, что он сделает все, что бы не потребовал дьявол, ради удовлетворения своих желаний. Шей и воин пристально смотрели друг на друга. Он внимательно изучал ее лицо, и в его восхитительных глазах заискрилась опаляющая страсть. Взгляд стал глубже, а цвет глаз изменился с переливающегося сине-зеленого до дымчато-бирюзового. Но за возбуждением вдруг последовала вспышка гнева.

Гнев? Он разозлился? На нее?

— Мои, — прошептала Тамара на выдохе, все еще пребывая в каком-то трансе. — Все мои.

Уверенно, не хвастаясь своей силой, воины вышли из воды и бросили ныряльщиков на берег, те все еще были без сознания. Теперь, когда руки были свободны, воин в середине поманил Шей пальцем. Дрожа и утопая в его мужественности, она каким-то образом умудрилась отрицательно покачать головой.

«Иди к нему», — умолял ее предательский внутренний голос. Но девушка опять покачала головой, на этот раз решительнее.

Воин нахмурился и на его гладко выбритых щеках заходили желваки.

— Иди ко мне, — хрипло прошептал он, и его голос даже на расстоянии возбудил и опьянил Шей, словно изысканнейшие эротические ласки.

По ее спине пробежала сладкая дрожь, столь сильная, что Шей едва не упала на колени. А что случится, если он действительно прикоснется к ней? Что будет, если он своими сладкими розовыми губами проложит тропу из поцелуев вдоль каждого изгиба ее тела?

«Стоп, Шей» — скомандовал слабенький рациональный внутренний голос. — «Остановись».

— Иди ко мне, — повторил воин.

— Да, — ответила Тамара, направляясь к мужчинам. Мечтательный блеск ее глаз потемнел от нетерпения. — Я должна прикоснуться к тебе. Пожалуйста, позволь мне коснуться тебя.

Часть Шей, которая признала, что эти люди опасны, также согласилась и с тем, что происходит нечто странное с ней и мамой, но, кажется, девушку это не беспокоило. Ее разум был окутан потрясающе сильным чувственным туманом, и ничто больше не имело значения.

«Борись с этим», - сказала она себе. - «Борись, чего бы это ни стоило».

Ведя мысленную войну, Шей пинала и отталкивала внезапно возникшие образы себя и того воина: они обнажены и напряжены, его рот на ее груди, пальцы скользнули внутрь, и вот ее ноги раздвинулись, открывая доступ к...

— Нет. Нет! — с трудом произнесла девушка. Пока она говорила, в мыслях воцарилось всеобъемлющее спокойствие. Знакомая ледяная стена окружила бурные эмоции, отодвигая на задний план все, кроме необходимости бежать.

Эти люди, кем или чем бы они не были, опасны, их намерения явно преступны. Ради Бога, ведь у них мечи и они излучают жажду. Жажду крови или похоть - этого она не знала.

Воины были уже почти возле девушки.

Шей захлестнул страх. Нахмурившись, она протянула руку и уцепилась за мать, заставляя Тамару остановиться.

— Не подходи к ним.

— Хочу… прикоснуться.

— Мы должны позвать на помощь, предупредить остальных. Сделать хоть что-нибудь!

— Отпусти меня. — Тамара боролась с Шей, отчаянно пытаясь освободиться. — Мне необходимо...

— Мы вернемся к гостям. Сейчас же! — таща за собой вырывающуюся мать, Шей побежала к свадебной палатке, к веселым голосам и смеху, тихой музыке и ничего не подозревающим гостям.

Убегая, она отважилась оглянуться. Мужчины не остановились, не повернули назад. Когда воины последовали за девушкой, похоть и жажда только усилили их потребности.

— Помогите нам, — закричала Шей, на каждом шагу застревая в песке. Она отдернула полог и вбежала в палатку. — Позвоните 911!

Но ее никто не услышал. Гости были слишком заняты, они танцевали и напивались до бесчувствия, пользуясь бесплатным баром.

— Отпусти меня, — продолжала кричать Тамара. Когда это не сработало, она впилась острыми зубками в руку дочери, стараясь вырваться на свободу.