– Тебе не кажется, что коту пора переходить на теплую одежду? Не май месяц.

– У кота теплая шкура, и потом – он закаленный, – ответ вышел какой-то сухой, даже надменный.

– А-а-а… – протянул Ваня. – Афанасий, ты сухопутный морж.

Кажется, они только про Афанасия и могут говорить…

Слава богу, дорога к месту, где должна была проходить репетиция, заняла немного времени. А то Яна была уже готова сбежать! В том числе и от этого неловкого молчания.

Но когда они пришли, Яна про все забыла. Там оказалось все по-настоящему. Барабанная установка! Синтезатор! Еще одна гитара! И трое парней, которые ошарашенно смотрели на Яну. А Яна смотрела на них. Тоже немного ошарашенно, а еще – с любопытством.

– Всем привет! – громко произнес Ваня. – У нас гостья. В перспективе – солист для дуэта.

Теперь трио уставилось на Ивана.

– Что вы на меня так смотрите? Вы просили новые песни и новую струю? Вот. Будет дуэтная песня.

А они все смотрели. Причем не столько с изумлением, сколько с… осуждением. Яна вдруг поняла, что до нее девушек тут не бывало. Что это чисто мужское место. А тут – она. Практически женщина на корабле. Как говорится: «Вахтенный, кто у нас в юбке?»

А никто. Яна – в джинсах. И еще у нее есть кот. Она подняла лапу Афанасия и помахала ею.

– Привет.

Никто Яне не ответил. Лишь один из ребят неуверенно кивнул.

– А да, забыл представить – Яна и Афанасий. Кто есть кто, думаю, разберетесь, – Иван аккуратно снял со спины футляр, потянул с плеч куртку и кивнул Яне: – Располагайся.

Ну, она и расположилась. На стульчике у стены.

Поначалу на Яну косились – пока вставали по своим местам, брали инструменты. Но как только зазвучали первые аккорды, о ней забыли. И Яна была этому только рада. Потому что она тоже обо всем забыла.

Музыка была слишком громкой. Слишком ритмичной. А когда Ваня запел, Яна вздрогнула. Его голос был тоже слишком. Слишком… необычным.

А все вместе – прекрасным. Не слишком, в самый раз.

Ребята останавливались, Ваня что-то им говорил – но Яна не всегда могла расслышать и понять его слова. А потом они снова продолжали.

Репетиция – сколько она длилась: час, полтора, два? – пролетела совершенно незаметно. За это время Яна совершенно влюбилась в эту музыку с ее удивительной экспрессией, в этот голос, в этого парня с гитарой. Впрочем, в него она еще раньше… того.

Ребята убирали инструменты, переговаривались, обсуждали дату следующей репетиции. Яна сидела тихо, огорошенная и слегка… пришибленная. После спектаклей она всегда чувствовала необыкновенный подъем. Сейчас Яна не могла бы описать свое состояние никакими словами. Ей открылся какой-то совершенно новый незнакомый мир. Частью которого ей, кажется, предложили стать.

– А этот… дуэт… ты серьезно? – раздался вопрос клавишника. Он прозвучал гораздо громче, чем все остальные слова. Специально, чтобы услышала Яна. Она навострила уши.

– Ну да, – невозмутимо ответил Иван. – Мне кажется, может получиться бомба.

Вся группа дружно посмотрела на Яну. Яна помахала группе лапой Афанасия.

– И когда будем пробовать? – не унимался клавишник.

– Скоро, – туманно ответил Ваня. – Дуэт – это дело такое… непростое.

Яна стояла и смотрела, как Ваня спускается со сцены к ней. Так небожители спускались к простым смертным. Или они все же не небожители, а ослы?

Они шли по темной аллее после репетиции. Воздух был уже морозный, скоро зима. Ваня передернул плечами. Все же хорошо, что он решился ей позвонить. И прошло все вроде неплохо. Ребята, конечно, потом все ему выскажут, но это издержки. Зато с Яной встретились. Теперь вот только непонятно, что делать. Просто проводить или пригласить куда-нибудь?

Ваня отчетливо понимал, что с Яной, как с другими девчонками, нельзя и обкатанный джентльменский набор «концерт-клуб-секс» не сработает. Да и самому Ване, честно говоря, это уже было неинтересно. Он не позвонил ей сразу, потому что не хотел быть навязчивым. А репетиция – отличный повод. Да и с репетициями сейчас целый график надо придумывать, у него же подработка риелтором. Надо сказать, что трудоустройство Вани произвело на родителей огромное впечатление. Мама смотрела на отца с позиции победителя: «А я говорила, что мальчик умный». Отец так же безмолвно отвечал: «Ну когда-то же он должен был взяться за ум».

Ваню же интересовала сейчас только сдача хвостов, вечерняя подработка, организация хотя бы одного концерта, родила ли Майя Михайловна и как она там вообще (Танька сказала, что еще не родила) и Яна, с которой постоянно случался облом. Еле телефон выпросил.

Вот как сейчас лучше поступить: просто проводить или все же пригласить куда-нибудь? Хоть у Афанасия спрашивай.

Но Яна вдруг решил все сама, задав вопрос:

– Скромная поклонница может угостить маэстро чашечкой кофе?

– Ого! Поклонница? – Ваня повернул голову и внимательно на нее посмотрел.

Яна прижала руку к груди и серьезно закивала. Так подчеркнуто серьезно, что не улыбнуться в ответ было невозможно.

– Ну если все так на самом деле, то пошли. Но ты приглашаешь, а я угощаю.

– Ах, боже мой, какие сложности, – вздохнула Яна. – Пошли.

И они завернули в ближайшее кафе на чай и пироги. Афанасия, что характерно, оставили в рюкзаке. Ну и правильно, иногда даже он может стать третьим лишним.

Пироги были теплые, одни с мясом, другие с вишней. А чай горячий. После холодной улицы кафе показалось уютным, хотя ничего особенного в нем не было. Просто контраст между ноябрьской погодой и теплым светлым помещением.

– Мне очень понравилось, как вы играли! – почти восторженно сказала Яна, с аппетитом уминая пирог. – Это было круто. Но насчет дуэта… надеюсь, что ты пошутил.

– Нет, не пошутил. Я сказал правду. Придется петь, – Ваня неторопливо пил чай и смотрел на девушку.

Все-таки она была не такая, как все. Интересная, забавная и… настоящая. Ну, в том плане, что с ней можно поговорить. Не выделываться, производя впечатление, а быть собой.

– У меня нет голоса. Такого как у тебя.

– Ничего страшного. Песня тоже еще не написана, – Ваня взял с тарелки пирог.

Песня не просто не написана, там даже идей нет, про что она будет. И когда будет. Ваня не писал несколько месяцев. Он вообще не был уверен, что сможет снова что-то написать.

– Придумаем что-нибудь, – сказал, откусив кусок пирога, он оказался с мясом. – Но без весомой причины я пригласить тебя не мог, понимаешь?

Яна покосилась на свой рюкзак.

– Афанасий – весомая причина? Да он легкий как пушинка!

Ваня улыбнулся:

– Весомая причина – это дуэтная песня. А Афанасий – это группа поддержки.

Яна подперла щеку рукой:

– Как давно вы мечтаете о дуэте, маэстро?

Теперь он засмеялся:

– Это мой секрет. Тебе репетиция понравилась?

– Очень! У вас настоявшая команда! И голос у тебя такой сильный. И песни интересные.

Она говорила это искренно, ей действительно, на самом деле понравилось. И это уже маленькая победа. Ваня помолчал немного, пользуясь тем, что доедает пирог, и лишь после сказал:

– Ну вот и хорошо. Осталось песню написать.

Выходить на промозглую улицу после кафе не хотелось, но пришлось. И они снова шли по темной, расцвеченной фонарями и вывесками улице, а потом спустились в метро.

Ване совсем не хотелось говорить, и это было непривычно. Впрочем, его участия в беседе и не требовалось сильно, потому что Яну вдруг прорвало, и она стала с увлечением рассказывать о готовящемся спектакле. А Ване было интересно про это послушать. Действительно интересно.

– В этой постановке осел – настоящий полноценный герой. У него важная роль. Знаешь, у тебя идеальный голос для осла – в нем столько экспрессии! Не обижайся, это комплимент, мне крик осла дается очень тяжело!

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Менделеевская».

И поезд трогается с места, устремляясь в темный тоннель, и можно видеть свое отражение в окнах вагона.