– Мне очень повезло с актером, который играет Ходжу, это мой бывший сокурсник, он выпустился в прошлом году.

А Ваня смотрит на свое отражение, на отражение Яны, слушает и улыбается.

– Он уже столькому научился!

– Станция «Савеловская». Уважаемые пассажиры, выходя из вагона, не забывайте свои вещи…

А она все говорит, а он все слушает… А потом снова холодная ноябрьская улица, и они уже у ее дома.

– Я тебе позвоню, когда будет следующая репетиция. – У него руки в карманах, пока шел – ладони замерзли.

– К ней ты уже напишешь песню для дуэта? – Яна, оживленная, даже возбужденная, все время косится на чехол от гитары за его спиной.

– Пока не знаю, но надеюсь.

Он и правда не знает. И чтобы не испортить этот вечер, по-хорошему, надо уходить. А потом через пару-тройку дней позвонить и пригласить снова на репетицию. Желательно с хоть какими-то черновиками новой песни.

Но вместо этого он наклоняется и целует ее губы. Мягкие, нежные и чуть приоткрытые губы. Ну, дурак, чё.

Когда Ваня поднял голову, то увидел ее замершее лицо. А глаза, широко раскрытые и удивленные глаза, смотрели на него. А потом моргнули раз. И еще раз. Хлоп-хлоп.

В общем, терять уже было нечего.

– Так что там по поводу ослов?

Ваня вынул руки из карманов, обнял ее и поцеловал как надо. Как хотелось сегодня весь вечер. По-настоящему.

И Яна ответила, обняла руками в ответ и тоже поцеловала. По-настоящему.

– Вот это ты называешь дуэтом, Ваня? – спросила после того, как поцелуй закончился, а руки продолжали обниматься.

– А ты против?

– Я за, – и сама крепко поцеловала.

И Ваня почувствовал себя счастливым. Здесь и сейчас. На этой холодной темной ноябрьской улице с этой девчонкой, которая никогда не расстается с тряпичным котом. Он почувствовал себя счастливым впервые за долгое время. Он приподнял Яну за талию, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с его, и чмокнул в холодный нос:

– Тогда тренируй вокал.

Рассказать Тане о проблеме с руками. Решить вопрос с врачом. Купить машину.

От простого к сложному. Так любил повторять Виктор Рудольфович. И Илья пойдет от простого к сложному. Простое – это покупка машины.

К решению этой задачи Илья подошел основательно. В салоне «Мерседес» ему с придыханием рассказывали, а он методично уточнял. Ему снова отвечали с еще большим придыханием, а он снова педантично спрашивал про детали. В процессе этого диалога сменился один из собеседников – рядового менеджера заменил кто-то рангом повыше. На все ушло около двух часов.

Илья пил вполне пристойный кофе, пока оформляли все необходимые документы. Пил и вспоминал два вчерашних разговора. Эмоции от разговора с мамой улеглись. Теперь Илья и в самом деле не мог понять, почему он молчал. Почему не поговорил с мамой. Даже не будь в ее жизни этой истории со сломанной рукой – она бы его все равно поняла. Теперь Илья в этом не сомневался, и ему было стыдно за то, что молчал, что так затянул с этим признанием. С чего он вдруг решил, что он снова один? Он теперь не один.

И с Таней разговор затягивать тоже не стоит. Вот машину подарит – и скажет. Спасибо за идею, папа. И ты тоже меня понимаешь. По-другому, но понимаешь. Илья вдруг подумал о том, что у него с каждым из родителей свой канал общения. Эти каналы очень разные. Но оба работают бесперебойно. А с Таней – какой-то третий. И он тоже…

– Шарики нужны?

– Что, простите? – Илья моргнул, возвращаясь из своих мыслей.

– Ну вы же супруге в подарок машину приобретаете? – вежливо и терпеливо ответил сотрудник салона. – Можно украсить машину – ленты, шарики.

– Нет, спасибо.

Он сам по себе и шарик, и лента, и вообще – мальчик-сюрприз.

Илья едва нашел место на парковке перед студией – в самом углу. Он вышел из машины и посмотрел на часы. Эфир закончился. Выходи, Татьяна Королёва. Выходи и получи подарок. И ленточку в виде слегка нервничающего мужа в придачу.

Словно дождавшись приглашения, Таня вышла. Покрутила головой, выискивая его машину. Не нашла, нахмурилась. Илья поднял руку и помахал. Таня заметила – и поспешила к нему.

– Привет.

Разумеется, на лице Тани было удивление. Илья позволил себе на несколько секунд этим удивлением насладиться. У нее такие красивые глаза. Особенно когда они так широко распахнуты. И этими широко распахнутыми глазами она смотрела то на Илью, то на «мерседес» сочного желтого цвета. Такого же цвета, как белье, что было на Тане в их первый раз. И байк ее тоже желтый, только оттенок более кислотный. Но это же байк. «Мерседесы» такими не бывают.

Илья вытащил руку из кармана пальто и протянул Тане ключ.

– Поздравляю с днем пианиста.

К широко распахнутым глазам присоединились приоткрытые идеальным овалом женские губы.

– Это ты… не себе?

Из нас двоих, милая, белье желтого цвета носишь ты.

Илья вложил ключ в Танину ладонь и сжал ее пальцы своими.

– Она твоя.

Таня молчала. Молчала так долго, что Илья решил, что он снова перебрал с креативом. Напугать вряд ли напугал, а вот… Ну, не обидел же?

– Совсем моя? – наконец отреагировала Таня. Голос ее был сиплый. А вопрос… вопрос был детский. Она словно не верила. Танюша, ты не веришь, что муж может подарить тебе машину? Надо сказать спасибо твоему свекру – надоумил. Он сжал крепче ее пальцы.

– Абсолютно.

Таня наконец сама сжала ключи, словно принимая. И медленно пошла вокруг машины. Так, словно «мерседес» был каким-то диковинным зверем. Что-то было в этом обходе от первой встречи Тани с Модестом Ильичом – старшим. Совершив круг почета, Таня снова подошла к Илье. Глаза ее по-прежнему оставались распахнутыми и изумленными.

– Наверное, это день пианиста и его жены.

А вот голос почти снова ее, Танин. Владение голосом – это азы ее профессии.

– Пианист очень надеется, что жена прокатит его в честь праздника, – Илья потянул на себя ручку водительской двери. – Прошу.

– Я?! – Только что широко распахнутые, Танины глаза теперь оказались зажмуренными. Она так простояла несколько секунд – закрыв глаза, у открытой двери «мерседеса». А потом глаза открыла и решительно кивнула: – Поехали!

Илья едва сдержал улыбку, чтобы не нарушить торжественность момента. Вот это его девочка!

Его девочка ехала осторожно, старательно и внимательно – как прилежная ученица на экзамене по вождению. Но Илья видел, как начинают гореть восторгом ее глаза. И Илье все сложнее было не улыбаться. Он все-таки очень надеялся, что подарок Тане понравится.

– А куда мы едем? – спросила Таня минут через двадцать. Судя по голосу, за рулем она освоилась. А судя по маршруту движения, неосознанно выбрала курс домой. Но у Ильи были другие планы.

– Мы едем праздновать день пианиста.

Он достал телефон, продиктовал навигатору адрес и закрепил мобильный на подставке.

– Через двести метров на светофоре поверните направо, – произнес приятный женский голос.

Таня бросила на экран заинтересованный взгляд, а потом сосредоточилась на управлении машиной, четко выполняя команды навигатора. И через полчаса желтый «мерседес» аккуратно припарковался возле кофейни.

Таня заглушила двигатель и шумно выдохнула.

– Я это сделала.

– Ты молодец. У тебя прекрасно получилось.

Таня обернулась к нему. Кажется, она ждала еще каких-то слов. Но явно не тех, что он собирался ей сказать.

Илья протянул руку и накрыл своей ладонью Танины пальцы на руле. Они слегка дрожали.

– Скажи, ты будешь меня любить, если я перестану быть пианистом?

– Конечно.

Паузы между вопросом и ответом не было. Совсем. Одно перетекло в другое. Уверенно. И так же уверенно Таня добавила:

– Но… ты не сможешь быть не пианистом.

Она его слишком хорошо знает. Она его слишком хорошо понимает. Как он мог сомневаться, как?!

Совершенно вдруг успокоившись, Илья ровно произнес:

– Это не только от меня зависит. У меня появились определенные проблемы… вот с этим, – он поднял с руля руку. – И решаю здесь не я.