Лоиза вспыхнула до корней волос.

— Похоже, ты его, и правда, любишь! — прошептала Жанна.

Девушка склонила голову, а ее мать немного помолчала. Затем, собравшись с силами, она произнесла:

— Лоиза, теперь нам известно имя этого молодого человека… В последнюю минуту мадам Магелонна сообщила мне о том, что нашего соседа зовут шевалье де Пардальян.

— Шевалье де Пардальян… — эхом откликнулась Лоиза. В голосе девушки звучала такая нежность, что Жанна содрогнулась.

— Шевалье де Пардальян… — с ужасом и отвращением повторила Жанна.

— Матушка! — взволнованно воскликнула Лоиза. — Вы уже когда-то слышали его имя? Что это значит?.. Ну, конечно! Когда мадам Магелонна сказала нам, что молодого человека зовут шевалье де Пардальян, вы очень испугались, даже вскрикнули… и потеряли сознание, а, придя в себя, ничего не захотели объяснять… Матушка, мне страшно… Случилось что-то ужасное?

— Ужасное… — машинально повторила Жанна. — Да, ужасное!

— Матушка, говорите же, матушка!

— Я должна рассказать тебе, дорогое дитя, рассказать все, иначе ты погибнешь…

— Вы пугаете меня, матушка…

— Итак, дочь моя, сейчас ты узнаешь все!.. К тому времени, как ты появилась на свет, на мою долю выпало уже много горя и мук. Злой рок преследовал меня, обрекая на несчастья и страдания. Если бы не было тебя, девочка моя, я бы не выдержала и умерла от скорби и отчаяния. Ты даже не представляешь, как я люблю тебя…

— Ах, матушка, я чувствую это ежедневно и ежечасно…

— Ты для меня — самое дорогое сокровище мира, я всегда любила тебя больше всего на свете, ибо я любила тебя больше, чем его…

— Его?

— Да, моего мужа, твоего отца…

— Вы никогда не называли мне его имени!

— Теперь пришло время сказать тебе правду… Твоего отца зовут Франсуа де Монморанси!

— Но почему же вы с ним расстались? — вскричала потрясенная девушка.

Хотя Лоиза с детства жила почти в нищете, девушку вовсе не ошеломило громкое имя отца. Она всегда подозревала, что ее мать не обычная белошвейка, а дама благородного происхождения. Лоизе было отлично известно, что одного из двоих негодяев, причинивших столько горя ее матери, звали шевалье де Пардальян, но ей даже в голову не пришло как-то связать своего любимого с этим подлецом.

Но теперь страшная тайна, омрачавшая жизнь Жанны, заставила Лоизу затрепетать.

А Жанна продолжила свой рассказ:

— Твой отец, Лоиза, отправился в армию. Я думала, что он убит. А потом пришел день — день огромного счастья и ужасной беды… Мне стало известно, что он жив и спешит домой, ко мне… Эту радостную весть сообщил мне брат моего мужа, Анри де Монморанси… Будь проклято его имя!

Анри любил меня, но я не ответила на его чувства. И вот, решив разлучить меня с обожаемым супругом, Анри совершил преступление. В этот день он велел похитить тебя, девочка моя… Этот чудовищный приказ исполнил один из слуг Монморанси… бессердечный злодей! Сам Анри называл его тигром!

Рассказав мне о возвращении брата, Анри заявил, что похитил тебя и что тебя убьют, как только он подаст знак. Чтобы спасти тебя, я принуждена была молчать, позволив Анри оклеветать меня. Он убедил моего дражайшего мужа, что я виновна в супружеской неверности. А я не могла оправдаться, поскольку не сомневалась, что Анри подаст сигнал и злодей, в руках которого ты находилась, вонзит нож в твою грудь…

— О, матушка! Матушка! Что вы пережили! — расплакалась Лоиза, прижавшись к Жанне.

— Так помни же, что на земле есть человек, которого ты обязана ненавидеть всем сердцем и от которого должна бежать, как от чумы… И человек этот — Анри де Монморанси!

— А тот, второй? — прошептала Лоиза, дрожа в ожидании ужасного ответа.

— Твой похититель?.. Пойми же, наконец, девочка моя, — это был шевалье де Пардальян!

Лишь теперь Лоиза осознала, что ее любимого зовут так же, как и смертельного врага ее матери. Поняв это, девушка побелела как мел, и по щекам ее градом покатились слезы.

— Но как же так, матушка… это не он… я не верю…

— Юноша, несомненно, сын того негодяя.

Лоиза судорожно обняла мать, а та, нежно гладя дочь по волосам, говорила:

— Девочка моя, нас обеих преследует злой рок… Но тогда, шестнадцать лет назад, тебя спас один добрый человек. Он вернул мне мое дитя и назвал имя похитителя… Да, этот мерзавец — отец твоего возлюбленного, я помню, в то время у Пардальяна был сынишка лет пяти. Отец, наверное, уже умер, но сын его жив…

Лоиза не могла произнести ни слова. Жестокая боль пронзила ее сердце. Она полюбила сына этого ненавистного человека, этого злодея, причинившего ее матери столько горя и страданий! Конечно, сын такой же негодяй, как и отец! Конечно, он устроил себе у окна наблюдательный пункт!

Теперь ей казалось, что шевалье де Пардальян все эти годы коварно следил за ней. Несомненно, он такой же наемный убийца, как и его отец. Он, видимо, служит тем людям, которые заточили сейчас их с матерью в этом особняке. Теперь ясно, почему он не пришел ей на помощь!

— Матушка, — с горечью призналась Лоиза, — мое сердце разбито навеки!

— Девочка моя, бедное мое дитя, я была обязана предупредить тебя… Возможно, в будущем нас ожидают еще более жестокие страдания…

— Отныне мое сердце мертво, — прошептала Лоиза, — однако не это занимает сейчас мои мысли…

Жанна печально поглядела на дочь:

— Я знаю, ты думаешь о нем… Не нужно… Постарайся забыть его!

Но девушка отрицательно покачала головой.

— Нет, матушка, я размышляю о той особе, по чьему приказу нас доставили сюда… Это мог устроить лишь один человек… И человек этот…

— Нет! Нет! Не продолжай! — вскричала Жанна, словно имя, которое готово было сорваться с уст Лоизы, могло навлечь на них беду.

Вдруг двери гостиной распахнулись. На пороге стоял человек, лицо которого покрывала смертельная бледность.

Жанна одной рукой судорожно прижала к себе дочь, а второй в страхе указала на зловещую фигуру, застывшую в дверях:

— Он! Это он…

На пленниц смотрел Анри де Монморанси!

XXI

ШПИОНКА КОРОЛЕВЫ

В нашей повести мелькнул один персонаж, которому мы не уделили достаточно внимания. Но теперь настало время рассказать о нем поподробнее. Мы имеем в виду Алису де, Люс, придворную даму королевы Наваррской. Читатель помнит, как шевалье де Пардальян защитил от разъяренной толпы Жанну д'Альбре и сопровождавшую ее Алису, как обе дамы поспешили потом к ювелиру Исааку Рубену, а затем сели в экипаж, ждавший их за городской заставой у ворот Сен-Мартен.

Карета, в которую была впряжена четверка малорослых выносливых тарбских лошадок, помчалась вокруг Парижа, миновала монмартрский холм и влетела в Сен-Жермен — тот самый маленький городок, где был заключен мир между католиками и гугенотами. Этот шаткий мир мог в любую минуту смениться войной…

Воспользовавшись перемирием, каждая из сторон принялась готовиться к новым решающим сражениям.

Священники в проповедях открыто призывали к битве. Королю Карлу IX пришлось издать вердикт, согласно которому лишь дворянам да военным дозволялось носить шпагу.

В Париже сожгли дом лишь потому, что подозревали, будто там тайно собираются протестанты. Напомним, главное преступление гугенотов заключалось в том, что они возносили молитвы Господу на французском, в то время как католики предпочитали латынь.

В день битвы при Монконтуре Екатерине Медичи сообщили, что, кажется, гугеноты вот-вот победят.

— Ну что же, — спокойно пожала плечами королева. — Будем слушать мессу на французском.

А когда ей принесли известие о том, что протестантская армия разбита, Екатерина сказала:

— Хвала Господу! Можно по-прежнему слушать мессу на латыни!

Через неделю после подписания Сен-Жерменского договора в одном из храмов мужчина случайно толкнул старуху. Не зная, как бы посильней обругать его, старушка заверещала:

— Лютеранин проклятый!