– Те несколько мужчин, что появятся в наших священных стенах, – немногие избранные, – надменно проинформировала ее мать Иванна. – Они заседают в Королевском Совете и являются самыми могущественными лицами в Сольваре, за что и удостоились этой чести, которой многие завидуют, если хотите знать. Сам король посетит нас завтра. Кроме того, хочу напомнить, что те из вас, кому еще не исполнилось двенадцати, не имеют права покидать дортуар!
Поджав губы, Настоятельница обвела всех Кружевниц выразительным взглядом. Предупреждение было более чем красноречивым.
– Всех остальных прошу помнить, что они должны производить наилучшее впечатление. Наши гости прибыли, чтобы проникнуться священным духом этих мест и воочию увидеть служительниц богини. Вам не разрешено первыми заговаривать с посетителями и следует отвечать, только если они сами заговорят с вами. Хранительница и все Настоятельницы рассчитывают на ваше благоразумие, – добавила мать Иванна, прежде чем покинуть спальню.
Как только дверь за ней захлопнулась, в комнате начались перешептывания. Множество голосов смешивались и порождали какофонию. Для Соны, собственные мысли которой напевали ей свою печальную песню, это было уже чересчур.
– Куда ты? – бросила ей вслед Ориэль.
– Мне нужно прогуляться. Если меня будут искать, скажи, что я вернусь к началу урока о побочных эффектах волшебных мелодий.
Сона накинула на голову капюшон и вышла из дортуара. Ткань, из которой было сшито праздничное платье, неприятно раздражала кожу, а его запах вызывал приступ тошноты.
Внизу она услышала голоса. Их низкие ноты звучали внушительно и были подернуты оттенком высокомерия. Вероятно, они принадлежали Маэстро, членам Королевского Совета, принимающего государственные решения. По всей видимости, они обсуждали политику, новые законы об использовании магии в общественных местах, необходимости изучения дополнительных эффектов волшебных заклинаний перед тем, как сделать их общедоступными, или же о проблеме импорта духовых инструментов из Мигора, который слыл их главным поставщиком…
Сона старалась идти самыми дальними коридорами Атриума. Узкими, темными и сырыми, где рваные стенные ковры едва прикрывали проступавшую плесень.
Кружевница не нуждалась в компании и еще меньше желала встретить кого-нибудь из чужаков, расхаживающих сейчас по священному жилищу. Мысль о присутствии в этих стенах незнакомцев тревожила ее. Возможно, потому, что они напоминали о внешнем мире, который она была вынуждена покинуть слишком рано?
Быстрым шагом девушка вышла на мощеную дорогу, пролегавшую вдоль угрюмой стены каменного здания, невыразительный цвет которого смешивался с пепельным оттенком неба. Утренняя свежесть коснулась ее кожи, и Сона вздохнула с облегчением. Сады были пустынными, погруженными в умиротворяющую атмосферу, где магия Атриума была бессильна. Здесь ледяной воздух ворвался в ее легкие, и она наконец почувствовала, что может свободно дышать. Откинув капюшон, девушка погрузилась в созерцание природы, которая, казалось, замерла в это время года.
Атриум раскинулся на холме над Арадом, столицей Сольвары, и отсюда открывался захватывающий вид на город и проходившие в нем торжества, которые должны были продлиться в течение пятидесяти дней по числу Кружевниц.
Смертные стекались на рыночную площадь, чтобы увидеть представления местных артистов; с помощью своих инструментов они, наверное, вызывали волшебные иллюзии и рассказывали историю королевства. С городских улиц доносились отзвуки священных песнопений; барабаны сопровождали ритмы танцев. В период торжеств концерты, театральные постановки и шествия сменяли друг друга по всей Сольваре, чтобы воздать честь богине Судьбы.
Сона представила себе улыбки на лицах горожан. У нее не сохранилось воспоминаний о самом первом празднике, на котором ей довелось побывать вместе с родителями незадолго до преждевременной кончины матери. Вот уже долгие годы Кружевница могла позволить себе прогулки лишь по садам Атриума, где встречала только взгляды Сестер, таких же пленниц, как она сама.
Налетевший холодный ветерок принес благоухание леса и растрепал волосы девушки. Ее карие глаза бросили взгляд на груду листьев на влажной земле, затем обратились в сторону сосен. Верхушка самой высокой из них дотягивалась до окон ее спальни. Чуть подальше рос кедр. Сона часто забиралась на него и пряталась среди пышной кроны. Это было ее излюбленное убежище. Тут она могла укрыться от власти Атриума, тягостного присутствия Настоятельниц и всей этой жизни, которая была далеко не беззаботной. Проведя здесь несколько часов, она вновь возвращалась в тесные коридоры святилища, предназначенного ей судьбой.
Илеа потратила не одну неделю, чтобы обнаружить это гнездышко, и еще больше времени понадобилось, чтобы Сона разрешила подруге в нем остаться. Здесь царила лишь тишина, убаюкивающая все их сомнения и печали. Музыка была неизменной частью жизни, она сопровождала повседневные заботы, труды и увлечения. Больше всего на свете Сона любила сливаться с ритмом барабанов, всем телом ощущать вибрации контрабаса или наслаждаться нежными переливами арфы. Но и у тишины тоже есть особый голос. Когда она воцаряется, становятся слышны даже самые незначительные звуки. Поскрипывание дерева. Шелест ветра. Биение сердца… И каждый шорох приобретает особое, неповторимое звучание. Не похожее на другие.
Погрузившись в воспоминания о прошлом, Сона приблизилась к величественному дубу. Раздвинув густые ветви, она оказалась за густой завесой листьев. Ветви росли одна над другой, образуя что-то вроде лесенки, и девушка с ностальгической улыбкой на губах стала взбираться наверх. Кора дерева, должно быть, еще помнила прикосновения ботинок, которые карабкались здесь когда-то. А эхо детского смеха, казалось, всё еще звучало в воздухе.
И тут в метре над собой она заметила какой-то темный силуэт и замерла.
Запрокинув голову, Кружевница вглядывалась, пытаясь разглядеть лицо чужака. Но видела лишь полотнище черной ткани, трепетавшей на ветру. По облачению она догадалась, что это, вероятно, один из гостей, прибывших на праздник. Но почему он прячется здесь, на верхушке дерева?
Девушке вспомнилось видение тени в вестибюле Атриума и пятна крови на полу. Она прогнала воспоминание взмахом ресниц и, повернувшись спиной, приготовилась обратиться в бегство.
С глухим стуком кто-то спрыгнул.
– Подождите!
Сона остановилась, как будто парализованная звуками мужского голоса. Он был совсем не похож на те, что она слышала, когда проходила мимо Маэстро. Его ноты были более высокими, певучими, неуверенными, словно полными сомнения.
– Почему вы убегаете? Я вас напугал?
Она услышала шелест ткани и звук шагов за спиной. Мужчина приближался.
Дрожащими руками девушка поспешно накинула капюшон. Тонкая ткань опустилась на голову, почти полностью закрыв лицо, отчего все контуры стали размытыми, а краски окружающего мира поблекли.
Сону терзало чувство вины. Подумать только, она едва не встретилась с ним взглядом! Девушка внутренне упрекала себя, вспоминая первую заповедь, внушенную Настоятельницами: служительницы Соль должны жить в изоляции от мира и оставаться бесстрастными. Согласно легенде, которая с течением веков превратилась в незыблемое правило, Кружевницы обладали даром изменить судьбу Смертного одним только взглядом. Предание, о котором Сона никогда раньше не задумывалась.
Когда незнакомец подошел к ней вплотную, девушка низко опустила голову. Ее пронзила тревожная дрожь.
– Я сожалею, если это так.
Сона кусала губы, продлевая мучительное молчание. Должна ли она уйти? Наверное, это будет оскорбительно по отношению к именитому гостю. Что же делать? Застыв в нерешительности, она почувствовала, как участилось ее дыхание.
– Вы молчите?
Сона прошептала что-то неразборчивое, потонувшее в складках ткани и шелесте ветра. Она чувствовала себя смешной, стоя перед незнакомым собеседником и разглядывая его безукоризненно начищенные туфли и идеальный крой нижней части брюк.
