– Как это раздеваться? – удивилась она. – Зачем?
– Что значит, зачем? – в свою очередь, удивился я. – Ты что, собираешься мыться одетой?
– Ну, не голой же, – ответила она, ввергнув меня в небольшой ступор.
– Тогда тебе действительно стоило взять с собой камеристку и десяток сенных девушек, – сказал я, когда прошло неприятное удивление. – Я с такой сложной задачей не справлюсь.
– Но ты же сказал, что умеешь мыть голову?
– Умею, но не у одетых дам. Здесь для этого нет никаких условий. Представь, во что превратится твое платье и где ты его, потом будешь сушить?
Теперь мне показалось, что все, что я думал о наших новых отношениях, не более чем мое живое воображение. Мы оба все это время говорили о разных вещах и не понимали друг друга.
– Но я не могу раздеться при тебе, – твердо сказала княжна. – Это просто невозможно!
Облом, кажется, у меня получался полный. Я не учел, что Мария Урусова принадлежит к новому поколению русских женщин, формировавшихся при мужском правлении страной, и былые вольности дам, времен череды императриц и матушки Екатерины, уже позади.
– Ну и не раздевайся, никто тебя не заставляет. Помоешься как-нибудь в другой раз. Я тебе Сандунов предложить не могу, – сказал я, за спокойным тоном, скрывая понятное разочарование.
Маша последние слова не поняла, но смысл уловила правильно и сердито отвернулась.
Я слил из таза талую воду и пошел за следующей порцией снега. Когда вернулся, она спросила:
– А зачем тебе вода, если я не стану мыться?
– Мне самому, я не такой щепетильный, как ты, и меня нагота не путает. Если тебе неприятно, ты можешь отвернуться и на меня не смотреть.
– Почему ты со мной так разговариваешь? – обиженно, спросила княжна.
– Как так? – уточнил я.
– Не так как раньше!
Удивительно, но как будто она сама этого не понимала! «О, женщина, тебе коварство имя!»
Я ушел от ответа и сам спросил:
– Ты ложиться спать не собираешься?
– А ты поможешь мне снять платье? – неожиданно попросила она. – Я все-таки, наверное, помоюсь.
– Конечно, помогу, о чем разговор, – тотчас согласился я, разом забыв о своем недавнем разочаровании. Ибо что может быть увлекательнее подобной помощи, нравящейся женщине?!
Не откладывая дела на потом, Маша повернулась ко мне спиной. Я, стараясь не торопить события, начал разбираться с ее шнуровками и застежками. Работа оказалась сложной и ответственной, и я даже вспотел от напряженной работы мысли, пытаясь понять, что там к чему пристегнуто. Что наши современные женские туалеты! Мне кажется, одних названий деталей в ее платье было не меньше чем наименований такелажа на трехмачтовом корвете!
Княжна посильно руководила моими действиями, и общими усилиями мы смогли избавиться от платья, под которым, оказалось еще масса каких-то рубашек и нижних юбок…
– Все, – остановила меня княжна на самом интересном месте, когда на ней осталась одна тонкая сорочка, – рубашку с меня снимать не нужно.
– Как хочешь, – согласился я, – и выскочил наружу, набрать порцию снега и заодно остудить голову.
Вернулся я только тогда, когда основательно продрог и овладел своими эмоциями. И оказалось, что девушку сама сняла рубашку и спокойно сидит на лавке, ожидая моего возвращения. Теперь я окончательно перестал ее понимать.
– Почему ты так долго? – спросила она.
– Дышал свежим воздухом, – ответил я. – Ну, что, приступим к водным процедурам? Как говорят у нас на острове Мадагаскаре?