Его прощальный взгляд остановился на Живе, но женщина не смотрела на Велеса. Она перевела взгляд на брата и поразилась огню ненависти, горевшему в его глазах. Все были уверены, что Перун оставил мысли о мести — но нет, стоило ему воочию увидеть давнего врага, и привычка взяла верх над благоразумием.

Какая-то сила сорвала Живу с места, и она бросилась между противниками.

— Нет, Перун! Не смей его трогать!

Сварожич остановился.

— Уйди, Жива! Не мешай!

— Стой! — Жива встала между братом и мужем. — И выслушай меня! Ты столько лет считал Велеса своим личным врагом, желающим твоей смерти и гибели всей нашей семьи, что уничтожал все и всех, связанных с ним. Ты убил детей Дивы, едва не погубил ее саму, сейчас хочешь уничтожить отца невинных детей! Так убей заодно и моего сына! Убей нас всех! Ну?

И Жива толкнула ему под ноги Ярилу. Не удержавшись на ногах, мальчик споткнулся и упал, сжавшись в комок.

— Убей его, — спокойно повторила Жива. — Убей моего единственного сына и последнего из рода Велеса, прежде чем поразить его самого. Истреби его семя!

Оба противника в недоумении уставились на Живу. Потом Перун медленно опустил глаза на мальчика у своих ног.

Ярила слышал слова матери. Там, позади, стоял его отец, которого мальчик никогда не видел, но обернуться и посмотреть не было сил. Было другое — готовность пожертвовать собой. И Ярила выпрямился, вставая на колени и подставляя голову под меч.

Он не смотрел по сторонам, уставившись в одну точку и расправив плечи, а потому не видел, какое лицо было у Перуна, когда тот понял, что мальчик приготовился к смерти.

Сжав кулаки, закусив до белизны губу, Ярила застыл как вкопанный и вздрогнул, когда меч, описав дугу, лег на его плечо.

— Ты, — рявкнул Перун, разворачиваясь к Велесу, — слушай мое слово! Я дарю тебе жизнь и клянусь жизнью этого отрока, что не буду тебя преследовать, но только до тех пор, пока ты не переступишь границ северных земель. Живи где хочешь, но если я увижу тебя в Ирии — берегись! А теперь иди и не смей оборачиваться!

Велес оглянулся было на Живу, но та смотрела только на сына. Мальчик же не шевелился, как будто не верил, что опасность миновала. Велес, пятясь, скрылся в кустах.

Перун отступил на шаг, и Жива бросилась к замершему сыну, тормоша его. От радости и гордости за него она не могла больше вымолвить ни слова, но мальчик заговорил сам.

— Кто это был, мама? — прошептал он.

— Твой отец, — вздохнула Жива.

Ярила мигом обернулся назад — но никого не увидел. Только медленно таяло вдали цоканье копыт скачущей лошади.

ЭПИЛОГ

Двигаясь осторожно и бесшумно, словно тень, Велес прополз узкой каменной расщелиной, доверху заросшей колючим кустарником, и, прижимаясь к холодным камням, выбрался на поверхность. Там, скорчившись между двух огромных валунов, он осторожно поднял голову и, затаив дыхание, осмотрелся.

Прямо перед ним уходила круто вверх мрачная скала. Кое-где на небольших уступах разросся мелколистный кустарник. Стояла поздняя осень, и ветки, давно лишившиеся листьев, качались на ветру. На вершине скалы высился замок. На фоне седого неба, по которому ползли лохматые тучи, он казался мрачной глыбой.

Постепенно глаза Велеса привыкли к свету, он стал жадно разглядывать башни, крепостную стену и смог даже различить каменную кладку. Сколько же лет он не был здесь? Велес думал, что никогда больше его не, потянет к этому холодному мрачному строению на скале над морем. Он поклялся себе, что близко к нему не подойдет, так как всякий раз, когда он являлся сюда, его поджидала какая-нибудь беда. Но он не мог забыть о том, что здесь живут самые дорогие для него существа — любимая женщина и единственный оставшийся в живых ребенок. Когда он видел их последний раз, мальчику было лет восемь, а сейчас, наверное, все одиннадцать. Тогда он не успел перемолвиться с ним и словом, но у него было достаточно времени догадаться, кто этот мальчишка, так похожий лицом на Живу. Думает ли он об отце сейчас? Знает ли о нем хоть что-то, кроме того, что отец мало похож на человека? Сможет ли сын когда-нибудь понять его? Узнает ли, что Велес сегодня тайком пробрался сюда и, рискуя жизнью, смотрит сейчас на замок, где растет его сын?

Замок высился перед Велесом холодный, мрачный и неподвижный, словно ни одна живая душа больше не обитала в его стенах. Выждав немного, то и дело поглядывая на небо, чтобы не пропустить появления Ящера, Велес двинулся к замку, стараясь слиться с камнями. Склоны были неровными — то и дело попадались валуны, за которыми можно было укрыться, кустарник, в котором можно было отсидеться, или расщелина, по которой можно подкрасться ближе.

Пробираясь осторожно, как научила его жизнь в лесу, среди дикарей, умевших скрываться где угодно, изгнанник подполз к самым стенам. Всего десяток саженей отделяло его от больших каменных глыб, из которых они были сложены, но дальше Велес не мог заставить себя сделать ни шагу. Он слишком боялся того, что ждало его в замке, но не мог и уйти отсюда.

Распластавшись на камнях, Велес с содроганием окидывал взглядом высокие стены, не замечая, что и его точно так же разглядывают чужие глаза.

Стривер последние годы не тратил много времени на облеты стен. Более молодые охранники, его выученики, давно взяли на себя эту обязанность. Только время от времени приемный сын Сварга доставлял себе удовольствие покружить над горами в одиночестве, наслаждаясь свистом ветра в ушах и снова чувствуя себя молодым. В этот день он ненадолго отлучился из замка, чтобы побыть наедине с собой.

Сделав несколько кругов над морем и вдоволь наигравшись с волнами, он устремился было к горам, но вдруг заметил внизу какой-то подозрительный силуэт, пробирающийся по скалам. Зрение Стривера было достаточно остро — кто-нибудь другой, не столь опытный, пропустил бы чужака, но он не только увидел незнакомца, но и узнал его. Осторожно, стараясь не привлечь к себе ничьего внимания, Стривер стал спускаться вниз. Он бесшумно приземлился на камни шагах в двадцати от изгнанника, снял с плеча лук и вложил стрелу, нацелив ее в лоб Велеса между рогами, туда, где переплетались полуседые пряди гривы.

В эту минуту Велес почувствовал на себе взгляд и обернулся. Он не сделал ни одного движения, даже не моргнул глазом, увидев стальной наконечник стрелы. Оценив сперва расстояние и точность прицела, он перевел взгляд на Стривера, но тут же, чтобы не смущать стрелка, опустил глаза.

Он понимал, что виден отлично, но спрятаться было негде — позади возвышалась каменная глыба, а до ближайшего укрытия слишком далеко — Стривер успеет выпустить в него не одну, а три стрелы. Но все-таки Велес не шевелился, забыв не только о своей безопасности, но и о сыне. Не сразу он решил поднять глаза на Стривера, недоумевая, почему Сварожич медлит.

Стривер не видел Велеса слишком давно, чтобы в душе его остались какие-то иные чувства, кроме любопытства. Он прицелился получше, стремясь поразить уже не лоб, а большой фиолетовый глаз в окружении длинных ресниц, а потом вдруг резко вскинул лук — и стрела с гулким звоном ударилась в камень заведомо выше головы Велеса.

И прежде чем Велес успел вздрогнуть, Стривер наложил вторую стрелу, но так и не прицелился.

— Зачем ты пришел сюда? — спросил он очень тихо, не отрывая глаз от изгнанника.

— Все равно ведь не поверишь, — выдохнул Велес. Еще секунду назад он не собирался заговаривать со Стривером, а если и заговорил бы, то бросил бы ему в лицо все те обвинения, что эти годы копились в его душе, не находя выхода.

— Ты не можешь понять, что заставило меня прийти сюда!

— Ты знаешь, что, если появишься здесь, — заговорил Стривер, у которого на лице не дрогнула ни одна жилка, — тебя непременно убьют. Это должен был сделать я…

— Ну, так убивай! — рявкнул Велес, вскидывая голову.

—…или Перун. Он в замке и, хотя готовится к далекому пути, задержится здесь ненадолго — может, для того, чтобы проткнуть твою шкуру копьем, как когда-то.