Хозяин кабинета и его гость прошли к столу, где разместились на стульях.
— Как ваша рана? — поинтересовался Вельяминов, бросив взгляд на лоб посетителя. — Не рановато ли за дела?
— Благодарю, Николай Александрович, чувствую себя хорошо. Бурденко — кудесник. Операцию провел безупречно.
— Богата Россия талантами, — согласился Вельяминов. — Но вы бы поостереглись. Голова — штука темная.
— Ситуация не позволяет, Николай Александрович. Вам известно о предстоящих событиях на фронте?
— Меня уведомили, — кивнул Вельяминов. — Поверьте, делаем все, что можем. В госпитали, лазареты и эти ваши медицинские батальоны завозят перевязочный материал и медикаменты. Я добился внеплановой закупки хирургического инструментария. Он уже поступает в войска. Отремонтированы и приведены в порядок санитарные поезда, они обеспечены персоналом и всем необходимым. Вы ведь пришли узнать это? Поручение государыни?
— Поручение есть, но иного свойства. Высочайшим повелением я назначен ответственным за внедрение в санитарной службе армии новых методов лечения.
— Каких именно?
— Переливание крови первым делом. Вам известно, сколько раненых умирает вследствие ее потери?
— Разумеется, Валериан Витольдович. Также, как и попытках восполнить потерю от донора. Это делали за рубежом, да и у нас пробовали. К сожалению, результаты не утешительны — больные умирали.
— Эксперименты проводили неверно.
— Вам известна иная метода?
— Вот!
Гость достал из принесенной с собой папки несколько машинописных листков и протянул их Вельяминову. Тот взял их и извлек из кармана пенсне в золотой оправе. Водрузив его на переносицу, некоторое время внимательно читал.
— Любопытно, — сказал, положив листки на стол. — Очень. Я читал про группы крови, но утверждать, что именно в них кроется успех или неудача переливания… Откуда такая уверенность?
— Эксперименты с группами крови проводились в Германии, где я учился. Был получен блестящий результат. Занимался этим молодой адъюнкт при клинике Мюнхенского университета Герхард Рингер. Я ему в этом помогал. Опубликовать результаты исследований Рингер не успел — сорвался в пропасть при восхождении на вершину в Альпах — покойный увлекался альпинизмом. Потом началась война, и я бежал в Россию, где поступил вольноопределяющимся в полк. В окопах было не до медицины. Вспомнил об этом уже в лазарете. Пролистал немецкие медицинские журналы — никаких публикаций по теме. Эксперимент Рингера, возможно, предан забвению. Другой вариант: немцы засекретили результаты. Во время войны такие знания дают одной сторон преимущество.
— Вы видели переливания собственными глазами?
— Более того: сам этим занимался. Результаты блестящие. Бог свидетель, — гость размашисто перекрестился щепотью. — Могу поклясться на Библии.
«Он, вроде, католик, а крестится по-православному», — подумал Вельяминов, но тут же прогнал эту мысль — она была не к месту.
— Не нужно, Валериан Витольдович, верю. Но все же рекомендовать непроверенную методу в масштабах фронта…
— Кровь будут переливать безнадежным раненым, которые и без того умрут. Но если удастся спасти хотя бы часть их…
— Хорошо, — сказал Вельяминов после недолго размышления. — Что требуется от меня?
— Найти специалистов, которые уже проводили эксперименты по исследованию крови. Я их, к сожалению, не знаю. Поручить им в кратчайшие сроки разработать быструю методику определения групп. Кое-что по стандартным сывороткам здесь есть, — гость указал на листки, — как и способ их получить. Выработанная методика должна быть предельно простой, доступной медицинским сестрам. Времени у нас нет совсем, поэтому для начала нужно научиться выделять хотя бы первую группу. Эта кровь универсальна и подходит всем. Не всегда, конечно, но, повторюсь, мы будем иметь дело с безнадежными больными. Позже, когда исследования завершатся, усовершенствуем практику, но пока хотя бы так. Одновременно нужно озадачить ученых и промышленников наладить производство заготовленной крови. О стабилизаторах и других веществах, которые применяются для этого, я написал, но они нужны в промышленных объемах. Получим результат — можно будет открыть донорские пункты по всей стране и получить запас крови. Пока же придется использовать метод прямого переливания. И еще. Герхард Рингер при моей помощи разработал раствор для временного замещения недостатка плазмы крови. Он очень прост по составу, — гость положил на стол листок. — Его выпуск можно наладить прямо сейчас, поставлять стерильным в стеклянных банках и вводить в сосуды с помощью капельницы. Вот такой, — еще листок появился на столе.
— Принимается! — Вельяминов хлопнул ладонью по листкам. — Немедленно дам поручения и возьму под личный контроль. Но и к вам будет просьба: показать методу на практике.
— Ничего сложного, — сказал гость. — Обычная инфузия. Но если нужно, можете мной располагать.
— Договорились, — сказал Вельяминов. — Что еще?
— Вот, — гость достал из папки листок и протянул его тайному советнику.
— Лидокаин? — удивился тот, прочитав первую строчку. — Что это?
— Местное обезболивающее. Достаточно обколоть им рану из шприца и можно делать операцию, не погружая больного в наркотический сон. Во-первых, это быстрее, во-вторых, не ведет к осложнениям. Не все больные просыпаются после эфира.
— Позвольте, я об этом читал. Кажется, немцы придумали — на замену кокаина. И назвали похоже. Дай бог памяти…
— Новокаин.
— Вот! Это оно? Если так, то производить нельзя. Немцы наверняка защитили лекарство международными патентами. Пусть у нас с ними война, но начнем выпускать, подымут скандал. Британцы подключатся.
— Это другое лекарство. Новокаин — производное эфира, лидокаин — амидного ряда.
— Гм! — сказал Вельяминов и углубился в чтение. — Любопытно, — добавил, положив листок. — Все есть. Химическая формула, способ производства. Тоже из Германии?
— Нет.
— Вы изобрели?
— Нет.
— Тогда откуда?
— Не могу сказать, Николай Александрович, — государственный секрет. Но патента на лидокаин не брали, более того, не подавали заявку.
— Хм! — Вельяминов почесал бровь. — Вы уверены, что лекарство будет действовать, как вы сказали?
— Абсолютно. В доказательство испытаю его на себе.
— Ладно, — кивнул Вельяминов, — верю.
— Вот еще, — посетитель достал из папки очередной листок. — В 1908 году немцы синтезировали сульфаниламид. Это вещество обладает мощным антимикробным эффектом, но в Германии об этом не знают. Синтезировать его не представляет проблемы. А теперь представьте: мы обрабатываем рану порошком сульфаниламида или вводим его раствор в кровь в случае сепсиса. Сколько жизней можно спасти!
— Заманчиво, — пожевал губами Вельяминов. — Берусь! Сроки?
— На первые результаты — пять дней. Пробная партия — через десять.
— Шутите? Вы представляете объем работы?
— У нас нет времени. Вот это, — гость постучал пальцем по листкам, — нужно было еще вчера. В наших руках жизни тысяч раненых. Я уполномочен ее величеством сообщить: все причастные к этим работам, будь то ученый, врач или промышленник, в случае успеха удостоятся орденов и денежных наград. Лицам мещанского и разночинного сословий будет пожаловано наследное дворянство. Кроме того, они смогут взять патент на открытие и получать соответствующие выплаты.
— Однако! Да они спать не будут!
— Вот и пусть! Потом отоспятся.
— Мне нравится ваш подход к делу, Валериан Витольдович. Немедленно распоряжусь.
— Благодарю, Николай Александрович!
— Не нужно благодарить за то, что мне следует делать по службе. Кстати, — Вельяминов прищурился. — Слышал, что именно вам я обязан своим назначением. Дескать, рекомендовали императрице. Это правда?
— Не совсем, Николай Александрович. После статьи в «Московском листке» я был удостоен высочайшей аудиенции в Минске. Государыня сначала отругала меня за то, что связался с репортером, а потом спросила: кого я вижу на посту начальника Главного санитарного управления? Я назвал несколько фамилий наших выдающихся врачей, в том числе и вашу. Но решение, как понимаете, принимала государыня.