Вараиль слегка вздрогнула.

— Он вызывал эти сны?

— О вы сообразительны, миледи, вы очень быстро уловили суть! Да, это был он. С помощью механизма, который позволял ему проникать в мозг и преобразовывать мысли. Гораздо более мощный механизм, чем те, которые использует Хозяйка Острова; ибо она просто умеет говорить с нашим разумом, а это устройство Барджазида может управлять им. Вот и все, в чем он признался, хотя и весьма неохотно, когда я потребовал у него сказать правду Это его собственное изобретение, сказал он, над которым он работает уже много лет.

— Он проводил эксперименты с этим механизмом на тех путешественниках, которых водил в пустыню, не так ли?

— Именно так, миледи.

— Вы правильно сделали, что пришли с этим к короналю, Деккерет. Это устройство — опасная вещь. Его применение нужно прекратить.

— Уже прекращено, — ответил Деккерет. Широкая, довольная улыбка расплылась по его лицу — Я арестовал Барджазида и его сына на месте и захватил машину.

Они здесь, со мной, в Замке. Лорд Престимион будет доволен, я думаю. Ох, леди, я очень надеюсь, что он будет доволен, ибо нет для меня ничего важнее, чем доставить удовольствие лорду Престимиону!

5

— Его зовут Деккерет, — сказала Вараиль. — Он — рыцарь-ученик, очень молодой, немного неотесанный, но, мне кажется, его ждет великое будущее.

Престимион рассмеялся. Они находились в тронном зале Стиамота вместе с Гиялорисом. Корональ всего час назад вернулся в Замок, и Вараиль встретила его этой новостью, словно она была самой важной на свете.

— О, я хорошо знаю Деккерета! Он спас мне жизнь в Норморке, когда какой-то лунатик с острым серпом бросился на меня из толпы.

— Неужели? Он мне ничего об этом не сказал.

— Я бы очень удивился, если бы он сделал это.

— Но он мне рассказал совершенно поразительную историю, Престимион.

Он слушал ее вполуха.

— Посмотрим, правильно ли я понял, — сказал он, когда она закончила. — Он поехал в Зимроэль вместе с Акбаликом, это я уже знаю, а потом по какой-то причине, которой я так и не понял, отправился один в Сувраэль, а теперь, по твоим словам, вернулся оттуда и привез — что?

— Приспособление, которое управляет человеческим мозгом. Его изобрел некий жалкий контрабандист по имени Барджазид. Он предлагает себя в качестве проводника путешественникам по пустыне, но в действительности…

— Барджазид? — Престимион нахмурился и бросил взгляд на Гиялориса. — Мне кажется, я уже слышал это имя. Точно, слышал. Но не припомню, где.

— Подозрительный тип, родом из Сувраэля, с косыми глазами и кожей, похожей на старый сапог, — ответил Гиялорис. — Он пару лет служил у герцога Свора.

Очень скользкий тип, этот Барджазид, почти как сам Свор. Ты всегда питал к нему отвращение.

— А! Теперь припоминаю. Это было сразу после той небольшой неприятности у Тегомарского гребня, когда мы поймали чародея-врууна Талнапа Зелифора, который сделал все эти приспособления для чтения мыслей и без зазрения совести продавал их и нам, и нашим противникам…

Гиялорис кивнул.

— Именно так. Этот Барджазид в тот момент оказался там, и ты велел ему взять врууна и весь арсенал его дьявольских машин и отвезти в вечную ссылку в Сувраэль. А там он без колебаний избавился от чародея при первой же возможности и присвоил себе устройства для управления мыслями. — Он обратился к Вараиль. — Где, вы говорите, сейчас находится этот Барджазид, леди?

— В туннелях Сангамора. Он и его сын, оба.

В ответ на это Престимион от души расхохотался.

— О, мне это нравится! Круг отлично замкнулся!

Туннели — это то самое место, где я впервые встретил Талнапа Зелифора в то время, когда мы с ним были заключенными и стояли прикованные к стене рядышком. — Вараиль озадаченно посмотрела на него. Престимион понял, что всякое упоминание об эпизодах гражданской войны приводит ее в замешательство. — Я тебе расскажу эту историю как-нибудь в другой раз, — пообещал он ей. — Что касается этого его приспособления, то я на него взгляну, когда будет возможность. Машина, которая управляет мозгом? Ну что ж, думаю, рано или поздно мы сможем найти ей применение.

— Лучше рано, чем поздно, я считаю, — заметила Вараиль.

— Прошу тебя. Я не преуменьшаю ее значение, Вараиль Но сейчас меня ждет столько других дел. — Он улыбнулся, чтобы смягчить резкость своих слов, не? не пытался скрыть нетерпение. — Я займусь этим, в свое время.

— А принц Деккерет? — спросила Вараиль. — Его следует как-то наградить за то, что он привлек твое внимание к этому факту, не так ли?

— Принц Дeккepeт? О, нет-нет, пока нет! Он все еще простолюдин, просто способный парень из Норморка, который прокладывает себе дорогу наверх. Но ты права — мы должны отметить его полезные услуги. Что скажешь, Гиялорис? Продвинем его на два уровня вверх?

Да. Сейчас он на втором уровне, по-моему, так поднимем его на четвертый. При условии, что он оправился от того странного приступа угрызений совести, который заставил его ринуться в Сувраэль.

— Если бы он туда не поехал, Престимион, он бы никогда не захватил устройство для управления мозгом, — напомнила Вараиль.

— Это правда. Но эта штука может оказаться бесполезной. И все это приключение в Сувраэле меня несколько тревожит. Деккерет должен был работать на нас в Ни-мойе, а не пускаться в свои таинственные приключения, даже если они того стоили. Я не хочу, чтобы он вновь совершил что-либо подобное. А теперь, — сказал Престимион, когда Гиялорис откланялся и вышел из зала, — давай перейдем к другим делам, Вараиль.

— Каким?

— К новому путешествию, которое предстоит совершить.

По лицу Вараиль скользнуло недовольное выражение.

— Ты так быстро снова отправляешься в путешествие, Престимион?

— Не я один. На этот раз ты будешь меня сопровождать.

Ее лицо прояснилось.

— О, это гораздо лучше! И куда же мы поедем? Может быть, в Бомбифэйл? Я бы хотела посмотреть Бомбифэйл. Или Амблеморн. Говорят, что Амблеморн очень странный и оригинальный город, с узкими, извилистыми дорогами и древними мощеными улицами, мне всегда хотелось увидеть Амблеморн.

— Мы поедем дальше, — сказал он ей. — Гораздо дальше — на Остров Сна. Я не видел мать со времени коронации, а она ни разу не видела мою жену. Мы и так уже слишком долго откладывали этот визит. Ей не терпится с тобой познакомиться. И она говорит, что ей надо обсудить со мной важные дела. Мы спустимся на корабле по реке Ийянн до Алаизора, а оттуда поплывем к Острову. В это время года такой маршрут — самый лучший.

Вараиль кивнула.

— Когда мы отправимся?

— Через неделю? Через десять дней? Устраивает?

— Конечно. — Потом она улыбнулась. Престимиону показалось, что улыбка вышла немного грустной. — Корональ никогда не имеет возможности долго сидеть дома, в Замке, правда, Престимион?

— Позднее будет сколько угодно возможностей сидеть дома, — ответил он, — когда я стану понтифексом и мой дом окажется на дне Лабиринта.

В городе Стойен, на конце полуострова Стойензар, на далеком юго-западе Алханроэля, Акбалик сидел перед толстой пачкой счетов за погрузку, деклараций судового груза, списков пассажиров и других морских документов и устало листал их в поисках намека на местонахождение Дантирии Самбайла. В последние три месяца он занимался этим ежедневно. Копия любого клочка бумаги, имеющего хоть какое-то отношение к судам, курсирующим между Алханроэлем и Зимроэлем, попадала в центр по сбору информации, который Акбалик по приказу Септаха Мелайна организовал здесь, в Стойене. К этому времени он знал больше о ценах на груз корней гумбы или о страховке ягод туйол от порчи червями клег во время транспортировки, чем мог себе раньше представить. Но он узнал о Дантирии Самбайле не больше, чем в день приезда.

Доклады, которые он посылал в Замок каждую неделю, становились все более краткими и раздраженными. Акбалик провел в провинциях уже много месяцев, бессмысленно потратил, как ему начало казаться, бесконечное множество дней среди всех этих скучных незнакомых людей, сначала в Ни-мойе, теперь здесь. Он славился своим ровным характером, но даже у него есть свои пределы. Он начинал безумно скучать по своей прежней жизни в Замке. Здесь он ничего не добился. Пора, думал Акбалик, и уже давно пора вернуться в столицу, и в последних докладах он ясно высказал свои пожелания по этому поводу Но ответа не получил. Вероятно, Септах Мелайн был слишком занят оттачиванием своего мастерства фехтовальщика и не трудился читать его письма. Акбалик один раз написал Гиялорису, но это было все равно что писать статуе лорда Стиамота. Что касается короналя, то Акбалик слышал, будто тот решил совершить паломничество на Остров Сна, чтобы представить матери свою новую супругу, и сейчас находился где-то на реке Ийянн, на полпути между Горой и Алаизором. Так что, кажется, не осталось никакой надежды получить приказ о возвращении домой. У Акбалика не было другого выбора, как только продолжать сидеть здесь день за днем и перебирать горы документов по перевозкам.