Тем не менее, документы на жену нам оформили, как и счёт в банке. Следом пришёл первый заказ от Госкомспорта. По двадцать порций на Ловкость и Силу, и десять на Выносливость.

Все они ушли на сравнение получаемых результатов. Для Госкомспорта итог апробации вышел удручающий. Мои снадобья работали, а те, что вышли из недр государственных НИИ и секретных биолабораторий — оказались бесполезны.

Советская наука всегда стоила дорого. И пусть это не слишком сказывалось на зарплатах ведущих специалистов, но раздутый штат и кучу сооружений нужно было как-то содержать. НИОКР (научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы), составляемый опытными сметными отделами, зачастую выходил в нескромные пяти и шестизначные цифры.

Когда бухгалтерия Госкомспорта вывела, в какую сумму им встали исследования, которые не принесли результата, то даже самые ленивые члены руководства в затылке начали чесать. Сотни тысяч — на ветер! Может в этот раз как-то удастся отбрехаться, но второго промаха им не простят. Слишком уж у них сладкие места и жирные портфели, на которые в столице полно желающих. Подсидят. Как есть — подсидят!

После скоропостижного отъезда товарища Белозёрова в Омск, где он возглавил областной комитет по спорту, количество жаждущих дальше поэкспериментировать с самостоятельным изготовлением эликсиров скукожилось до ничтожной величины. И эта тема из серьёзных кабинетов ушла в общие курилки.

Меж тем, жизнь на обычном егерском участке почти привычно текла своим чередом.

Разве что мы по два-три часа развозили зерно и соль по участкам уже не с Василием, а с его родственником, дядькой лет тридцати, который и обучал Василия в своё время водить трактор.

А Василий в эти дни плотину строил и улучшал старую, поднимая её метра на полтора — два вверх.

Одной галькой с песком не обошлось. На верхний метр стали добавлять песчано-цементную смесь, трамбуя её сапогами и пристукивая брёвнами.

Как я понял, строителей изрядно выручил экскаватор, который не только сам смесь мешал в вырытой яме, но потом и воду им в ковше подавал на самый верх.

Плотину достроили в срок. Дня через три створ и желоба сварили и на место поставили, и наш будущий пруд начал понемногу наполняться водой. Потом оказалось, что ещё и сторожку нужно построить. Простенькую. В одну комнату с кухней.

Два старика решили, что первое время за прудом и плотиной нужно присматривать. И я согласился. Пусть присматривают, чем в одиночестве одуревают от безделья у себя по избам. А уж мы и прокормим, и подлечим, не вопрос, а то и на оклад поставим.

Двушку с телефоном для Михаила получилось снять прямо в посёлке Кольцово, в шаговой доступности от здания аэропорта. Холодильник к квартире не прилагался, и это стало первой проблемой, но мы её решили в первый же день. Купили объёмную «Бирюсу» и вдвоём затащили её на третий этаж, перевезя на «буханке».

— Жить можно, — оценил Михаил своё новое жильё, — Телевизор пока в прокате возьму.

— С покупкой нового не торопись. — хмыкнул я, — Ты скоро зарабатывать будешь в месяц больше, чем на цветной телевизор.

— Серьёзно?

— Ты главное, легенду зазубри так, чтобы от зубов отскакивала. Ты помогаешь другу, который тебя вылечил. Это чистая правда, её легко проверить. Второй момент. Моя жена официально готовит эликсиры для Госкомспорта. Обычно каждая партия делается с запасом, чтобы самые качественные образцы в спорт ушли.

— А это так? — состроил Мишка такую моську, что и слону было бы понятно, что он ни на грамм не поверил.

— Да все они одинаковые, — отмахнулся я, — Кастрюлю сварили и, как положено, потом по пузырькам разлили. Но это будет твоя легенда для особых случаев. А для клиентов всё просто: свежие снадобья — двести, с них тебе червонец капнет, а те, что за две недели в хранении выскочили, уже по сто пятьдесят, но там тебе лишь пятёрка. Ибо вместе страдаем.

— Что-то я пока цветного телевизора не увидел, — засомневался Михаил.

— А ты потерпи пару месяцев, глядишь в глазах задвоится, когда больше ста бутыльков за месяц продашь.

— Да ну, на фиг…

— Сёстрам хочешь помочь? Чтобы они не просто чуть лучшее есть стали, или про заплатки на платьях забыли. А по-настоящему! Чтобы они принцессами — Снегурочками выглядели. Нарядными и с румянцем во всю щёку.

— Сокол, что, вправду столько купят?

— Думаю, купят куда как больше, просто по старому обычаю преуменьшаю, чтобы не сглазить, — вздохнул я, что несказанно мотивировало моего первого специалиста по продажам.

— То есть, тысяча рублей в заработке — вовсе не предел⁈

— Боюсь — это только начало, — честно признался я своему другану из Нижнего Тагила.

На какую-то долю секунды мне показалось, что сейчас я услышу вопль: — «Та-ги-и-и-и-ил»!

А потом произойдёт что-то страшное и непонятное.

Так вот нет. Он переборол себя.

Просто собрал волю в кулак и начал заниматься тем, что сделает его богатым и благополучным.

Начал читать мои инструкции.

Понимаю, что это скучно. Но там же каждая строка кровью написана, в том числе моей собственной!

Впрочем, о чём это я. Чужой опыт мало кто ценит, а ещё меньше тех, кто к нему прислушивается.

Людей так и прёт проскакать именно своими ягодицами по всем предсказанным им кочкам, чтобы потом, спустя десятилетия, негодовать, что молодёжь их не слушает и не понимает, когда они про тот свой пагубный опыт им рассказывают.

— А Варю можно будет сюда пригласить? На лето. Хотя бы на месяц?

— Миш… По сути — это твоя квартира. Я лишь оплатил первые два месяца. Этакие подъёмные тебе в качестве помощи выдал. Кстати, холодильник в том же числе, так как он тебе для работы нужен. Считай, что ты теперь сам себе хозяин. Хочешь, телик бери и напропалую хоккей или ещё чего-то смотри. Хочешь, с бортпроводницами знакомься, кстати, их тут много водиться, симпатичных, — подмигнул я ему, чтобы ободрить, — Но и про наше дело не забывай. Учись продавать. Это нам обоим на пользу. А Варвару, да хоть завтра в гости зови, и привет от меня передавай.

Советский спорт — штука сложная, рискованная и очень политизированная.

За примером далеко ходить не нужно. Стрельцов. Легенда советского спорта.

Товарищ Фурцева, секретарь ЦК, а чуть позже министр Культуры СССР, чуть ли не в приказном порядке порекомендовала ему познакомиться со своей дочерью Светланой, на что спортсмен ответил дерзко, а потом в кратчайшее время женился на обычной девушке, с которой познакомился на танцплощадке.

Простить такое! Конечно нет! Примерно через год Стрельцов «заработал срок». Двенадцать лет лагерей, явно по специально подстроенному и сфабрикованному делу.

На футбольное поле он вышел облысевшим, с изрядно подорванным здоровьем лишь через семь лет. После смерти Хрущёва и десятков тысяч подписей в его защиту. Но поначалу это было всего лишь заводское футбольное поле.

Обидно, что из-за таких причин дуэль Стрельцова и Пеле так и не состоялась, хотя все шансы на это были.

Честно говоря, в этот горячий мир спорта я глубоко внедряться не собираюсь.

Там интриги и сплетни не моего уровня. Даже если я что-то услышу или узнаю, то не факт, что хотя бы половину пойму. Наверняка каждое действие в этом спектакле имеет богатую предысторию, которую мне вряд ли кто честно и объективно расскажет и объяснит.

Лучше от всего этого мутного спортивного сообщества держаться подальше. Как можно дальше!

Оттого свои первые переговоры с парой тренеров, которых мне прислал Крылов, я начал сугубо сухо и без выраженных эмоций.

Переговоры я назначил на нейтральной территории — в Свердловске, в небольшом кафе, где обычно перекусывал, когда приезжал по делам. Кафе было тихое, с отдельным кабинетом, куда официантки не заглядывали без спроса. Самое то для разговора, который не должен выйти за пределы этих стен.