Оборотень опал, но всё ещё был жив.

Он смотрел на меня — жёлтыми глазами, в которых уже не было злобы. Только страх. И что-то ещё. Может быть, облегчение.

Я выдернул штык и выстрелил. Один раз. В голову. Почти в упор. Прямо в глаз.

Тишина наступила сразу. Только где-то вдалеке крикнула птица, да Воланд, спустившийся следом за Василием, тихо рычал, обнюхивая тело.

— Всё? — спросил Василий, подходя. Лицо у него было бледное, но руки не дрожали.

— Всё, — я вытер лоб. — Проверим, нет ли где ещё следов.

Мы обошли овраг, но ничего не нашли. Только эта нора, только этот зверь. Одиночка.

— Что с ним делать будем? — Василий кивнул на тело.

— Сожжём. Здесь же. Чтобы никто не нашёл и этого мяса не нажрался. Хватит с нас оборотней.

Я собирал хворост. Василий нарубил сушняка, которым мы обложили тело зверя и подожгли. Оно горело долго, и запах был тяжёлый, сладковатый. Я стоял и смотрел, как огонь пожирает то, что когда-то было человеком — или зверем. Или и тем, и другим. Поди, узнай.

— Домой, — сказал я, когда от костра остались только угли. — Завтра участковому скажем, что нашли следы и гнали зверя до самой границы района. Пусть ищут в другом месте.

Василий кивнул. Мы поднялись по склону, и Воланд шёл рядом, изредка оглядываясь. На душе было пусто. Не потому, что я убил. Потому, что опять пришлось убивать.

До кордона добрались уже в темноте. Таня ждала на крыльце, и по моему лицу сразу поняла — что-то случилось.

— Живой? — спросила она.

— Живой и не ранен, — я осторожно обнял её, чтобы не испачкать. — Всё. Закончилось.

Она не стала расспрашивать. Только прижалась крепче. А я стоял и думал, что, наверное, это не последний раз. Что где-то там, в лесах, ещё есть такие твари. И что рано или поздно они снова придут. Но сейчас — тихо. Сегодня можно выдохнуть.

На следующий день я заехал к участковому.

— Прогнали мы зверя. Пока гнали, сумели несколько раз выстрелить, но он всё равно ушёл, даже раненый. А там темнеть начало, и мы обратно домой вернулись, — выдал я ему наспех слепленную историю.

— Думаешь, не вернётся? — не слишком поверил моим словам милиционер.

— Этот уже точно нет, — заверил я его в ответ, — Этот точно всё.

— Вот теперь верю, — ухмыльнулся наш Пинкертон и у меня невольно возникло предположение, что выстрелы в Зобнино слышали, и кто-то из охотников уже успел до оврага сбегать и свои наблюдения ему доложить.

— Вот и хорошо, что ушёл, — довольно кхекнул участковый, — А то могли бы заставить меня останки на экспертизу привозить. Чисто, чтобы на бешенство или эпидемию какую проверить. А на чём я их повезу? Зато теперь — убежал и убежал. Всегда бы так.

Следующие две недели прошли замечательно.

Погода, пусть не особо баловала, но и с морозами не усердствовала. Весеннее солнышко на южных склонах гор уже начало пробивать первые проталины. А лес словно замер в раздумье — то ли поверить в приход весны, то ли подождать немного.

Зимние сугробы изрядно сдулись и потеряли свою зимнюю пышность. Так что подкормочный сезон мы завершали относительно легко, используя трактор с надетыми на колёса цепями.

Радовало и то, что до открытия охотничьего сезона на боровую дичь ещё около месяца осталось. Оттого и тихо в лесу. Никто не стреляет и наших подопечных не тревожит.

Про себя я уже прикинул, какие токовища охотникам отведу, а про какие даже не заикнусь. Разумеется, узнают про токовища не все, а лишь мои проверенные клиенты. Те, которые даже ради азарта в капалуху, самку глухаря, ни в жизнь не выстрелят. А остальные пусть сами токовища поищут. Думаю, кому-то и повезёт. Пернатых мы второй год неплохо подкармливаем, так что не удивлюсь, если вскоре мы сами про новые токовища узнаем, которых год назад ещё не было. Даже невооружённым взглядом заметно, что птицы у нас добавилось. Иногда по три — четыре глухаря с дороги сгоняешь, пока до трассы выбираешься.

Воинов — афганцев в моём «санатории» сейчас четверо. Двоих после госпиталей выхаживаю, а второй паре конечности отращиваю. И уже серьёзно. У одного часть кисти руки отхватило, а второму половину стопы надо восстановить. Для меня — это вызов и опыт!

И казалось бы — вот она та тихая и мирная жизнь, про которую только мечтать, так нет же!

— Александр Сергеевич, это Мальцев вас беспокоит, если помните такого, — поймал меня на выезде звонок на «Алтай».

— Александр Николаевич, что-то со здоровьем? — с некоторой тревогой поинтересовался я.

— Вашими молитвами Бог миловал, — ответил хоккеист с намёком, — Но звоню я по пожеланию нашего общего знакомого. Того, кто меня к вам отправил. — Умело намекнул Мальцев на Андропова.

— Я как раз занимаюсь его поручением, и не без успехов.

— К сожалению, в тонкости я не посвящён, но нашему общему знакомому не нравится нездоровая тенденция, которая нивелирует спортивную составляющую хоккея, как вида спорта.

— М-м… А можно мне, простому уральскому парню, изложить это как-то попроще? — не стал я уходить в область допущений и догадок. Не моё.

— Если в этом году ЦСКА в двадцать пятый раз подряд станет чемпионом страны, то это не тот подвиг, которым стоит гордиться. Если что — это цитата. Мне намекнули, что вы можете помочь. Не знаю как, но скажу честно, мне бы не хотелось этого знать.

— Можете прислать кого-то из вашего тренерского штаба, кому вы безусловно доверяете? К сожалению, я пока вылететь не могу, у меня четыре тяжёлых пациента на руках, но думаю, что смогу помочь.

— Я вас услышал. Доверенное лицо прилетит к вам послезавтра, утренним рейсом.

— Тогда запишите номер моей Нивы. Я буду ждать его на стоянке перед аэропортом.

— «Вот жеж… — чуть было не выругался я нецензурно, — Развели шпиономанию… И Андропову хрен откажешь. Хотя, в чём-то он прав. ЦСКА беспардонно использует безграничный армейский ресурс, и безжалостно втаптывает всех остальных, позабыв про спорт», — покачал я головой, заодно отметив, что чтение подборки «Советского спорта» даром не прошло. Витало там этакое неудовольствие, пусть и напрямую не высказанное, но вполне заметное, — «А Мальцев красава. Он и за спорт болеет и явно даёт понять, что далёк от политических интриг».

Доверенное лицо от Мальцева прилетело утренним рейсом — я ждал его на стоянке перед аэропортом, как и договаривались. Из здания вышли двое: мужчина лет пятидесяти, в добротном стильном пальто, с солидной кожаной папкой под мышкой, и молодой парень в спортивной куртке, явно на роли помощника. Я мигнул фарами, они заметили, подошли.

— Александр Сергеевич? — старший протянул руку. — Виктор Павлович, тренерский штаб «Динамо». Мне вас рекомендовали как человека, который может решить нашу проблему.

— Прошу в машину, — дождался я пока они расселись, — Какую именно? — уточнил я, пожимая его ладонь.

Рука была сухая, крепкая, без перстней и лишних украшений. Одно лишь обручальное кольцо. Хороший признак.

— Проблему с чемпионством, — он усмехнулся, как шутке, но глаза остались серьёзными. — Если коротко: ЦСКА собирается выиграть чемпионат двадцать пятый раз подряд. И это уже не спорт. Это монополия. Нам нужны игроки, которые смогут сражаться на равных. А для этого их нужно подтянуть физически. Не допингом — я знаю, вы этим не занимаетесь. Но чем-то, что даст нам преимущество. Пусть небольшое. Честное.

— Честное, — повторил я. — Хорошо. Поехали, покажу, как это работает.

Мы сели в Ниву — помощник устроился сзади, Виктор Павлович рядом. По дороге я коротко рассказал о снадобьях: три вида, курс на сутки, без отката. Он слушал молча, иногда кивал. В снятой квартире нас ждал Михаил и вполне приличный чайный стол. Я их познакомил, объясняя, что для получения свежего эликсира ко мне в тайгу ездить не обязательно. Можно прилететь утренним рейсом, забрать заказ и через полтора часа снова сесть в обратный самолёт до Москвы.