– Добрый день, к вам можно?

– Мелкая, а что с твоим голосом?

– Все нормально с моим голосом, – проворчала и улыбнулась, когда заметила Гизнибера. – Здравствуйте.

– Вот опять. Ты заболела?

Я шикнула на Пиппи, проследила, как гоблин отставил в сторону лейку, потрогал политый цветок. И столько нежности было в этом движении, что мне вдруг захотелось оказаться на месте растения.

Так, стоп, что за розовые мысли?

Я мотнула головой, напомнила себе, зачем пришла, и проговорила быстро:

– Прошу прощения за инцидент, случившийся по вине-е моей, – сказала, скосив взгляд на важного кузнечика, уже готового заявить, как он не любит желтоглазых. – Надеюсь, смогу как-нибудь ее загладить.

– Эй-эй! Мелкая, ты чего так улыбаешься?

– Ничего я не улыбаюсь, – прошептала ему и снова повернулась к гоблину.

В рубашечке, жилеточке, с бабочкой. Такой аккуратный, ухоженный. И пахло от него приятно. Или это не от него? Не суть! Да, кожа зеленая, но ведь я тоже не красавица.

– Прощаю, – сказал комендант и с важным видом запустил руку в кармашек своих брюк.

– Подскажите, пожалуйста, а можно у вас найти подушечку для моего кузнечика?

– Подушечку? – переспросил он, чаруя меня звучанием своего голоса.

– Да.

– Мелкая, – перебрался мне на голову Пиппи и постучал лапкой по лбу.

– Для него? – указал гоблин на моего зеленого.

– Да-да.

– Он тебя околдовал! – охнул фамильяр. – Или сознание вынул!

– Не говори ерунды, – выдала я извиняющуюся улыбку этому невысокому мужчине. – Такой хороший… гоблин не стал бы так поступать. Простите моего кузнечика, он порой не думает, что болтает.

– Ничего, – заулыбался Гизнибер. – Идемте.

– За подушечкой?

– Вы ведь за ней пришли.

– Да-да.

Какой он понимающий!

Комендант завел меня в свое хранилище. Мы шли среди стеллажей, шкафов, где на полках находилось много разного. Я смотрела по сторонам, не могла сдержать улыбку, просила Пиппи молчать, потому что он никак не хотел угомониться.

– Вот, – достал с полки гоблин одну из подушек, протянул мне.

– Спасибо, – приняла я и случайно задела его руку.

Меня будто молнией прошибло. Я даже охнула. Отступила.

– Пр-ростите, – выдавила и поняла, что вдруг стало очень душно, тесно, неуютно. Что это со мной?!

Я поспешила покинуть помещение. Сразу бросилась в свою комнату, где заперла дверь и прижалась к ней спиной. Сердце бухало в груди. Я не могла успокоиться. Перед внутренним взором видела коменданта, такого красивого, галантного, уступчивого, и не могла понять, как раньше не замечала, какой он хороший. Ну и пусть гоблин, зато в целом очень приятный мужчина. Глаза красивые, словно медовые. Ушки, наверное, мягкие очень. Вот бы потрогать их…

– Ах, – выдала я и только сейчас заметила, что мои соседки уже вернулись с собрания и с подозрением косились на меня.

– Кьяра, влюбилась в кого? – с прищуром поинтересовалась Хлоринда.

– Я?! – спросила возмущенно. – Вот еще!

Не надо мне приписывать этих сопливых достижений.

Я оторвалась от двери, направилась к кровати, села. Встала, поняв, что не взяла то, ради чего к коменданту пошла. Поспешила обратно.

– Эй, нам сказали не покидать своих комнат! – крикнула мне вдогонку соседка. – На собрании…

– Я быстро! – не стала слушать.

– Мы опять на дело? – поинтересовался кузнечик.

– Нет, за твоей подушкой.

– Ой, а я уже не хочу. Что-то на твоей шее нормально спится. Она мягкая. – Потыкал меня лапой Пиппи. – Вот здесь особенно, за ухом.

Я фыркнула. Остановилась у помещения коменданта. Поправила волосы, вдруг поняла, что выгляжу плохо. Нужно бы приодеться, платье какое там, туфли. Розовое… Да, такое мне было бы к лицу. Чтобы длинное, подчеркивающее мою талию. О, и венок на голову, чтобы казаться сказочной и легкой.

Дверь сама открылась. Гизнибер посмотрел на меня снизу вверх, и я будто поплыла.

– Мелка-а-ая, мне не нравится твое лицо.

– У тебя оно тоже не очень, – произнесла и встрепенулась. – Ой, простите, это я не вам, я кузнечику.

– Вы подушечку не забрали, я нес ее вам, прелестная дева. – Показал гоблин сверток с розовым бантиком.

– Ой, какая красота. Мне, да?

– Да.

– Можно? – потянулась я к своему подарочку и нечаянно задела руку коменданта.

И снова молния, которая прошибла тело. Сердце пропустило удар. В груди стало тесно-тесно.

– Вы… – выдохнула, не в состоянии слова сказать от затопивших меня чувств.

– Караул! – прокричал мне на самое ухо кузнечик. – Эй, ты кто такая и куда дела мою двуногую?!

Я отмахнулась от Пиппи, поняла, что сверток так и не забрала. Дотронулась до него и вдруг заметила боковым зрением, что ко мне приближались до боли знакомые фигуры. Притом с таким видом, будто я что-то обоим должна.

– Не смотри на него! – крикнул Овиан, и я решила, что пора от них спасаться.

Затолкала коменданта в комнату, поскорее закрыла дверь.

– Эй! – почти моментально ударили с той стороны.

– Норкси, тут кое-что произошло, – послышался голос Васиана. – Выходи скорее, а то нам самим здесь быть нельзя.

– Вот и не будьте!

– Кьяра! – дернул дверь Овиан. – Немедленно выходи, не зли меня.

Я фыркнула, отмахнулась на вопросительный взгляд гоблина.

– Не обращайте внимания, они немного не в себе. Что вы там говорили про подушечку? – наклонилась к нему, не в силах отвести взгляда от прекрасных глаз.

Да в них вся вселенная!

Смотреть бы и смотреть. Ближе, чтобы разглядеть эти маленькие крапинки. Дотронуться, но только до руки, потому что боязно, ощутить, как он сжал мои пальцы, как потянул на себя. Слышать где-то на фоне крики двух парней, от ударов которых опасно сотрясалась дверь.

Я была очарована. Сердце билось все чаще. Щеки пылали от понимания, что этот замечательный гоблин вот-вот поцелует меня. Наши губы совсем близко, осталось немного, чтобы почувствовать их на себе, поддаться Гизниберу.

– Мелкая-я! – не переставал кричать кузнечик. – Очнись. Ты что делаешь? Он твое сознание забрал. Мы же не любим зеленых. Он зеленый, ты не видишь? Посмотри, зеленый! Мелкая-я-я! Ты где?

Меня не было здесь. Я тонула в глазах гоблина, уже вытягивала губы, мысленно ликовала, потому что сейчас почувствую самый лучший поцелуй на свете. Уверена, с ним не сравнится никто.

Вот только от усиливающегося со всех сторон шума начала болеть голова. Произошел до боли знакомый щелчок, как если бы Рьян брал верх над моим сознанием, а потом…

Я летела спиной вниз. Разбитые стекла на окнах, блеск падающих рядом осколков. Выглядывающие из пустых рам взволнованные адепты. Тянущийся за мной Овиан, который почему-то стремительно приближался ко мне.

– Хватайся! – кричал он, распахнув ладонь.

А еще Пиппи орал, держась за мои волосы. Глаза выпучены, лапы вцепились в спасательный локон, его самого бросало из стороны в сторону.

– Хватайся, Кьяра!

Я выполнила просьбу, но слишком поздно. Нас в последний момент подбросило вверх, но потом будто лопнула нить, и мы все же упали.

В лазарете было очень тихо. Я наблюдала за игрой пылинок в падающем из окон свете и прислушивалась к себе, к ощущениям, рылась в воспоминаниях. Невольно водила пальцем по губе. Не могла понять, все-таки получила желанный поцелуй, или Рьян окончательно все испортил?

А если брат что-то сделал Гизниберу?

Я подскочила на кровати, сбросила с себя одеяло, накинула первую попавшуюся вещь, коей оказался халат, босиком побежала к двери, но в проходе возник Васиан. Пришлось пятиться и возвращаться на койку.

– Куда собралась?

– Никуда, – ответила небрежно и пощипала уголок одеяла.

– К коменданту?

– А что с ним? К нему нужно идти? – села ровно, не в силах сдержать свое волнение. – Он не пострадал? Брат… Я ничего с ним не сделала?

Воздушник усмехнулся, придвинув к койке стоявший неподалеку стул. Всмотрелся в меня.