– Как шляпа?

– Да, я же говорю как наголовник, – посмотрел на меня, как на недалекую, кузнечик.

– В общем, дверь вдруг отлетела вместе с нами, – взял слово Овиан. – Ты оказалась возле окна, начала трясти руками, спрашивать, что происходит. Грудь терла. Гоблин выбежал за тобой. Не знаю, что подумал твой брат, но закричал, чтобы не приближалось к тебе гнусное отродье, а потом от тебя во все стороны рванула магия. Выбило стекла, ты тоже не устояла. Нас с воздушником едва не сплющило от этого удара, но удалось быстро прийти в себя и бежать тебе на подмогу.

– И ты не нашел ничего лучше, как прыгнуть за мной?

– Воздушник этот сказал, что не сможет воздействовать на тебя магией – далеко. Еще что-то про лассо сказал. Я и ляпнул, чтобы меня привязал, а потом прыгнул.

Я усмехнулась. Переместила голову ему на грудь, положила рядом ладонь, раздумывая. Как так вышло? Овиан меня раздражал, бесил своими попытками контроля, а сейчас не осталось ничего, кроме благодарности и… чего-то нового, расцветающего внутри.

– Спасибо. Ты снова спас.

– Не спас, Кьяра, – недовольно вздохнул парень. – Ты не валялась бы столько дней без сознания, пока срастались кости. Это совсем не похоже на спасение.

– Тебе вон хуже, до сих пор не восстановился.

– Это ерунда.

– Учитывая, что ты сам лекарь, то да. Но все же… не делай так больше, – произнесла негромко, с затаенным страхом, что могла его вдруг потерять.

Как будто… он мне стал не менее дорог, чем брат.

– Даже не надейся, моя смертница. Учитывая, как ты любишь вляпываться в неприятности, стану и буду делать так же, а то кто еще вытащит тебя и твою… – положил он руку на мои ягодицы и сжал.

– Эй! – скинула я наглую ладонь. – Давай без этого!

– Да? Тогда иди в свою палату.

– Чего ты вдруг? – в непонимании приподнялась я на локте.

– Иди, все нормально. Просто ты такая мягенькая, теплая, в тоненьком халате… Еще и губки припухли от моих поцелуев, м-м-м.

– Да? – Прикрыла я их, начала вытирать. – Ужасно смотрятся? У вас тут есть где-нибудь зеркало?

– Не надо зеркало, – вернул меня обратно к себе под бок парень.

– Но ты же сказал уходить.

– Я передумал, потерплю. А ты вдруг такая послушная стала?

– Потерпишь? – зацепилась я за это слово и высвободилась. Одарила его гневным взглядом. Уже собралась спрыгнуть с узкой койки и идти к себе – и так вон из-за меня никто не мог зайти в палату, бедняги где-то гуляли, пока мы с Овианом тут непотребством занимались.

– Успокойся, я не об этом, – обнял меня лекарь и повалил обратно. Навис сверху. Довольно улыбнулся, будто заполучил лакомый кусочек и очень хочет его съесть.

– А о чем тогда?

– Да, мне тоже интересно, – сел рядом с моей головой на подушку кузнечик. Будто примерялся, хорошо ли ему будет отдельно спать.

– О том самом, о чем в приличном обществе не говорят вслух. – Наклонился парень и прикоснулся губами к моей шее.

Кожа покрылась мурашками от его горячего дыхания. Стало волнительно-хорошо, как-то очень приятно. Я даже замерла, чтобы не пропустить ничего.

Дорожка осторожных поцелуев от подбородка вниз, вдоль выреза. Моя неправильная реакция на эти прикосновения. Его необычный, темный взгляд и ладонь, которая легла на грудь.

– Овиан! – запротестовала я, хотя самой стало интересно.

– Не хочешь попробовать? – сразу убрал он руку. – Я вот очень хочу, что сдерживаться сложно. Ты такая… податливая сегодня, нежная-нежная. Кьяра, что-то я подумал… Ты не против со мной остаться?

– На ночь? – удивилась я.

– Эй-эй, я против. А как же моя подушечка?

– Подарю тебе подушечку, только молчи и не мешай! – быстро выдал Овиан и снова посмотрел на меня.

– У меня будет своя… – обрадовался Пиппи, но быстро умолк.

– Навсегда, Кьяра, – стал предельно серьезным парень. – Я влюбился в тебя еще там, на реке. Такая маленькая, хрупкая, вся в ранах. Не смог пройти мимо, еще и в нос получил.

Я хохотнула, но сразу убрала улыбку, потому как момент вроде бы очень серьезный.

– Обрабатывал твои раны у себя дома, а сам на лицо смотрел, на твои ручки, такие забавные, на эти вот пальчики, – поцеловал их. – Понимал, что вообще тебя не знаю, но тем не менее любовался, предполагал, какая ты на самом деле, соответствует ли внешность твоему характеру, в какие неприятности влипла, раз спина в мясо вся. И еще надеялся, что не слезливая и пустоголовая дура. Или, наоборот, надеялся, потому что иначе пропаду.

– И как, я оправдала твои ожидания?

– Сама как считаешь? Я, как видишь, тот еще пример для подражания, и ты как-то очень стройно вписалась в мое мироустройство.

– К чему ты это все говоришь? – Стало неуютно, учитывая, что он поглаживал мою руку, массировал запястье, выглядел небрежно-очаровательно и очень мило. А еще к койке прижимал, что добавляло его словам весомости.

– Кьяра, я не привык размениваться по мелочам. И сейчас тоже, хочу предложить…

В палату ворвались сразу двое парней, отправились к своим койкам. Мой лекарь процедил что-то нечленораздельное, сразу укрыл меня одеялом с головой и забрался ко мне.

– Потом. Скажу в более подходящий момент, чтобы точно никто нас не прервал.

– А говорить уже можно? Я заслужил свою подушечку? – пробрался между нашими лицами Пиппи и потрогал нос лекаря.

– Да, ты настоящий молодец.

– Ты что-то путаешь, наш кавалер. Я не молодец, а кузнечик. Попрошу без оскорблений!

Он усмехнулся, провел костяшками пальцев по моей щеке, в глаза заглянул.

Так и лежали. Я, Овиан и что-то теплое, разрастающееся внутри. Ах да, еще неумолкающий кузнечик.

Мне все-таки пришлось отправиться в свою палату, дабы не вызвать гнев магистра Бремосси. Не хотелось уходить совсем! Рядом с Овианом было так хорошо, что я даже забыла о своей недавней «любви», о падении из окна и неприятностях, случившихся на каникулах. И Васиана совсем не вспоминала.

Правда, не прошло и пары часов моего одиночества, как кое-кто особенно наглый пробрался ко мне в гости, учитывая, что соседей здесь не было, и лег уже под мое одеяло.

– Привет.

– Какой забывчивый наш кавалер. Уже не помнит, что мы виделись с ним недавно, – отозвался вместо меня Пиппи.

– Привет, – улыбнулась я, чувствуя тяжелую ладонь на своем боку.

– Не против, если я полежу с тобой?

– Я против! Ты занимаешь часть моей подушечки! – недовольно потоптался по краю одеяла кузнечик.

– Я обещал тебе новую, не злись. – отвлекся парень на моего фамильяра и придвинулся ко мне, хотя куда уж ближе. – Соскучилась?

– Овиан, я совсем недавно от тебя ушла.

– Так соскучилась? – скользнул он рукой по пояснице и обратно на бок. – Я вот – очень. Может, сделаем какую-нибудь простенькую болезнь, чтобы тебя утром не выписали?

– Вот так ты со мной, да?

– Просто тебя потом не словишь, снова начнешь прятаться, убегать. Или пообещаешь, что будешь паинькой?

– Ты вообще думаешь, что говоришь? Паинька и я – две несовместимые вещи.

– Мелкая, а почему вещи, если ты двуногая? Тебя лишили сознания, и ты больше не человек, да? – как всегда, не смог без своих вопросов кузнечик.

– Нет, к слову пришлось, – ответила ему и поддалась порыву, погладила щеку Овиана. Давно не решалась это сделать.

Очертила его скулу, подбородок, потом добралась пальцами до губ. Жаль, в палате было темно, лишь свет из окна рассеивал мрак, так бы еще посмотрела на парня, изучила каждую его черточку, чтобы запечатлеть в памяти.

– Давно хотел узнать, кто ты на самом деле, моя маленькая смертница.

– Я? Воришка. – Пожала плечом и руку убрала, но Овиан перехватил ее и вернул на свою щеку. – Я попрошайка, бездомная, маленькая дрянь, которая мозолила глаза важным господам своим жутким видом, – почему-то выдала совсем не то, что следовало бы.

У нас тут вроде бы розовая романтика, нужно о светлом и красивом, а я лила чернь, потому что прошлое было ею пропитано.