– И как ты выбралась, моя воришка?

– Это не я, брат все, – говорила и мысленно себя останавливала. Уйдет же, отвернется, зачем отпугивать парня?! – Устроил меня и себя на настоящую работу, жилье снял, чтобы не на улице мерзли. Было сложно.

– А потом?

– Потом брата убил Рианд Хэрийнс из-за обычного кристалла. Толкнул его со скалы… – ничего не утаивала, рассказывала и рассказывала, как существовала после случившегося, как запрещала себе опускать руки, потому что верила, что Рьяна можно спасти.

Поведала свой долгий путь к академии, не стала умалчивать об открытиях по поводу обмана магии, почему-то настолько открылась этому парню, что самой становилось боязно. Из уст лились слова, Овиан слушал внимательно, поглаживал мой бок, потом волосы перебирал. Кузнечик тоже помалкивал.

– В кабинете ректора, полагаю, ты искала эту самую иглу?

– И нашла, – широко улыбнулась. – Только не мешай мне, хорошо?

– А разве должен? – удивился парень.

– Да. Ты вроде бы постоянно…

– Мешал? Кажется, ты что-то путаешь. Кьяра, мне очень не нравится история, в которую ты втянута, однако понимаю, что это очень важно для тебя. Да, хотел бы запереть в надежном месте и решить твою проблему самостоятельно, чтобы не подвергала себя опасности и ни на шаг не приблизилась к этому аристократическому ублюдку. Давно хочу ему морду начистить, кулаки чешутся.

– Мелкая, видишь, у кавалера тоже чешется, как пятка моя. Хотя нет, сейчас она не чешется и не зудит, значит, все нормально, можно не переживать.

– Но тогда ты меня не простишь, – продолжил лекарь. – Поэтому предлагаю свою помощь, пожалуйста, не отказывайся от нее.

На глаза почему-то набежали слезы. Стало так трогательно от того, что поддерживал меня, не ругал, что к ректору пробралась, ведь это возмутительно, как выразился Васиан. Я проглотила подступивший к горлу ком и сама потянулась за поцелуем.

– Ты чего, плачешь? – провел пальцем по моей щеке парень.

– Нет, тебе показалось, – замотала я головой.

– Эй, маленькая моя, что случилось?

– Все хорошо, – позволила обхватить свое лицо двумя ладонями. – Просто я немного растеряна. Ты какой-то хороший.

– Я? – засмеялся он. – Уверена?

– Для меня хороший. Это непривычно и…

– Что, уже влюбляешься в меня? – нагло спросил этот лекарь.

Резко прижал к себе, коснулся носом моего носа. Легонько прихватил губы и прошептал:

– Только давай скорее, чтобы безумно и с полной самоотдачей.

– А что, можно выбирать разные виды любви?

– Конечно! Не знала? – фыркнул он и в который раз занял мой рот поцелуем.

Я попросту сходила с ума. Даже там, за печкой в доме Овиана, все было совсем иначе. Без возвышенной нежности, без головокружительной необходимости продолжать, без обжигающей жажды снова и снова его целовать, гладить, прижиматься.

Я терялась в прикосновениях. Сама не могла оторваться от парня. Казалось, перестала быть независимой и свободной, позволила покорить себя и привязать к другому человеку. Но, что самое удивительное, мне это безумно нравилось.

Зарываться пальцами в его волосы, запрокидывать голову и подставлять шею, смеяться, потому что дыхание щекотало чувствительную кожу, понимать силу его желания, потому что самой хотелось не меньше, но сдерживаться, добираться до запретной грани и сходить с ума, ведь можно его гладить под майкой. Шептать что-то. Слышать от него пошлые словечки. Сгорать от стыда, когда говорил что-то слишком дерзкое. Я порой робела, просила его остановиться. Овиан не напирал, хотя дышал тяжело и часто. В такие моменты особенно был напряжен. Заводил разговор о моем или своем прошлом. А потом все начиналось по новой.

Я узнала, что он прибыл из Рингалона, мира, где магии вообще не было. Отец пил, поколачивал мать. Сам Овиан с самого детства работал, потому что денег постоянно не хватало – папаша спускал абсолютно все на свои развлечения. Когда пришло письмо из академии, он не сразу решился, потому что переживал за родительницу. Стал лекарем, так как часто приходилось лечить себя и ее от результатов побоев. В общем, к окончанию первого курса смог заработать достаточно, чтобы привезти маму в Ильсарру, оставив второго родителя одного. Дела постепенно налаживались.

– За тот год ничего плохого с ней не случилось?

– Нет, к счастью. Я первые месяцы места себе не находил, все порывался домой вернуться. Но там болото, никаких возможностей развиваться и встать нормально на ноги.

– В болоте не стоят, в болоте тонут! – изрек Пиппи, вновь прохаживаясь по руке лекаря. – Двуногий, вы такие громкие. Скоро ночь закончится, а я не спал. Вы зачем надо мной издеваетесь?

– Ложись и спи, тебе никто не мешает.

– Как не мешает, если наш кавалер постоянно твои-мои волосы трогает? Я так спать не могу!

– Вон, смотри, там подушечка на другой койке, – указал парень.

– Она холодная, великому не положено мерзнуть. И чужая! А мне нужна своя.

– Будет тебе своя, а теперь попользуйся чужой. Ты ведь Великий, все понимаешь.

– Да, понимаю, а что я понимаю? – остановился Пиппи.

– Что сейчас тот момент, когда ты не должен нам мешать.

– Чтобы вы рты друг другу облизывали?

– Это называется поцелуем, – подсказала я.

– Неважно, твое слово сути не меняет. Но ладно, двуногие, цените мое понимание, – с важным видом заявил кузнечик и быстро переместился на соседнюю койку, где сразу улегся на подушку лапами кверху.

– Ты лучший, – сказала фамильяру.

– Именно!

Я тихо хохотнула, повернулась к Овиану, и снова началось безумие, от которого сердце стучало быстро-быстро.

Мы даже не заметили, как уснули в обнимку. А проснулись от дикого ора:

– Нет, это мое! Моя подушечка! Ироды, я только к ней привы-ы-ык!

Как оказалось, к нам тихонько зашла женщина, чтобы почистить или сменить на пустующих кроватях белье.

На удивление в башне воздушников меня встретили как какую-то героиню. Вроде бы стекла на всем этаже разбила, добавила проблем нашему декану, с гоблином… Хотя, если правильно поняла, про мою «любовь» никто не узнал. Тут других историй хватало, одна веселее другой.

Уже разрешили ходить на занятия, но только тем, кого излечили от «хвори». Жизнь академии постепенно возвращалась в привычную колею.

И все бы ничего, но ведь игла со мной. Все, можно отлавливать своего врага и мстить.

Правда, я медлила. Пообещала Овиану, что сама ничего делать не стану. Согласилась на его помощь. Даже не начинала разрабатывать план, хотя он уже стучался в двери моих мыслей, настойчиво барабанил так.

Поговорила с Васианом…

– Значит, вот так, – сказал он, сунув руки в карманы. – В той таверне согласилась быть со мной назло ему.

– Получается, что так, – соврала я и выглянула в окно, на тренировочную площадку, где мы проводили с воздушником много времени.

Грустно должно стать, ведь у нас было нечто общее. И нравился мне этот парень, притом достаточно сильно. Но реальность показала, что мы слишком разные. Неприятная месть в виде знакомства с его родителями, его попытки поцеловать меня в карете, осуждение по поводу моей вылазки в кабинет ректора, насмешка из-за «любви» к гоблину. Были и хорошие моменты, но последний разговор, когда очнулась в лазарете, многое показал. Его желание обернуть все в шутку, сама подача, как он говорил про коменданта, мне очень не понравились. Именно тогда я поняла, что не хочу больше быть его девушкой, несмотря на то, что вроде как договорились.

Овиан вон вообще ни о чем таком не спрашивал. Просто взял и присвоил меня…

Я невольно усмехнулась, вспомнив лекаря. Правда, сразу вернула себе боевой настрой и повернулась к воздушнику.

– Надеюсь, ты на меня не в обиде.

– Успокойся, Норкси, было бы за что. Хочешь испортить свою жизнь рядом с этим психом, да пожалуйста. Просто потом не падай к моим ногам с мольбой снова тебя принять.

– Моя мелкая – великая, она не станет ни перед кем падать!