– Вот именно, – подтвердила я слова кузнечика.

– Ну-ну, – сказал Васиан и, решив закончить на этом разговор, пошел по своим делам.

– Этот мучитель мне сразу не понравился. У него глаза зеленые!

– И при всем прочем аристократ, – кивнула я, глядя вслед удаляющемуся воздушнику.

Правда, не успел он даже скрыться за поворотом, как я охнула, осененная восхитительной идеей, и понеслась на поиски Овиана. Из лазарета его уже выписали. В общежитие меня к нему не пустили. Пришлось просить помощи у случайных прохожих.

– А, так это ты его девушка-беда? – оценил меня взглядом совершенно незнакомый мне лекарь.

– Ее Кьяра зовут, она еще из наших, великих, разрешаю преклонить перед нами колено, – важно заявил Пиппи, а я уточнила:

– Почему беда?

– Да так. Сейчас позову Овиана.

Парень не дал себя долго ждать. Пришел через минут пять, сразу схватил меня за руку и повел куда-то.

– Что случилось? Куда мы идем?

– Да, где моя подушечка?

Он остановился только под лестницей. Спрятался со мной от посторонних глаз и сразу набросился с поцелуем. Приветствовал так, показывал, насколько скучал, напоминал, что мы вместе – это решено и сомнению не подлежит.

– Тише, Овиан, – попросила я в момент короткой передышки.

– Не могу тише, маленькая моя, – шептал он и целовал, целовал, целовал.

– Овиан… Ах, щекотно…

Что за безумие? Так недолго сойти с ума и стать зависимой от таких бурных встреч. Я даже забыла, зачем вообще пришла.

– Я думала о тебе, – произнесла опасливо, еще не зная, нужно ли в таком признаваться.

Следует ли рассказывать объекту своих мыслей о том, что крутилось в моей голове, что спать не могла без него этой ночью, ворочалась? Безумно хотела прибежать в лазарет и пробраться к нему под одеяло.

Это какие-то неправильные мысли, если честно. И они не поддавались контролю, лезли, все лезли ко мне. Мухи не такие настойчивые, честное слово! Кузнечик подтвердит.

– Надеюсь, только хорошее? – погладил мою щеку парень. – Хотя можно и плохое, – произнес он с намеком и ладонь ниже поясницы опустил.

– Нет, хорошее, – подняла я ее выше.

– У-у, как скучно.

– Скучно?

– Нет, все отлично, маленькая моя, я шучу, – спохватился он.

– Мелкая, он не шутит. Мысли – это всегда скучно, потому что их не слышит никто. Вот если слышат, тогда весело. Да-да, я очень важные вещи говорю… Ой, не понял. А как вещи можно говорить? Мелкая, я что-то сказал неправильно.

Мы с Овианом дождались, пока кузнечик закончит свой монолог. Посмеялись над его перебежками с меня на лекаря и обратно из-за страха допустить ошибку в словах.

– Эх, двуногие! – выдал он с обидой и спрятался в волосах.

– Овиан, у меня созрел план, – все-таки вспомнила цель своего визита. – Думала сначала послать Рианду записку, но тогда с легкостью можно будет вычислить отправителя, если что-то пойдет не так. Подставляться не хочу, мне в академии нравится. Еще можно подгадать, когда на кладбище отправится, но туда он с дружками своими ходит.

– И что предлагаешь?

– Вызвать к ректору.

– В заброшенную башню тектоников?

– Да! Передать через кого-нибудь, чтобы тот передал еще кому-нибудь, но как-нибудь так, чтобы ни тебя, ни меня не запомнили. Подождать, когда подойдет к одному из менее просматриваемых мест, и напасть на него с сонным порошком.

– Будешь ждать потом, чтобы проснулся?

Я задумалась. Наверное, да. Хотелось, чтобы он прожил последний миг своего существования, в котором узнал бы, от чьей руки «умер». Чтобы страх отразился в его глазах. Чтобы он раскаялся, стал молить о пощаде. Чтобы рвался на волю, но поделать ничего не мог. Чтобы злился, шел на торг, чтобы предлагал взятку, как-то оценивал свою жизнь, как некогда оценил жизнь Рьяна.

– Ты против? Это усложнит процесс. Проще все провернуть со спящим парнем, тогда не промахнусь, будет меньше шансов, что как-то высвободится, помешает выполнить задумку. И еще есть вероятность, что его дружки начнут искать и по итогу найдут.

– Вот не пойму, это проверка, каков будет мой ответ, или сомнения? Моя Кьяра не выберет простой путь.

– Так ты не против?

– Я достану порошок и еще что-нибудь, чтобы быстро его разбудить. Приготовлю веревки, спрячу на месте. Можно еще…

Я слушала своего лекаря и не могла сдержать восхищения. Оказывается, обсуждать с кем-то другим коварный план нападения даже интересно. Безусловно, Овиан не обошелся без командирских замашек, запретил мне вообще появляться в коридоре, где планировался перехват нашей цели. Он сказал, что справится с этим сам.

В общем, мы успели немного поспорить, попутно выбрались из-под лестницы, отправились гулять в парк. Негромко обсуждали детали, старались не упоминать имен и важных вещей – мало ли, вдруг нас случайно подслушивал кто. Все-таки скрывать звуки магией я пока не умела.

– Это подарок воздушника? – недовольно поинтересовался Овиан, стоило моему необычному украшению выскользнуть наружу, когда я немного наклонилась.

– Нет.

– Да, я же видел! – процедил он и сдернул с меня кулон.

– Нет! – повисла я у него на руке, едва замахнулся, чтобы выбросить. – Это мое, это часть уговора, не подарок. Нет, пожалуйста!

Лекарь сжал кулак, но вскоре позволил мне отобрать у него кулон. Я нажала на маленький рычажок, и нам открылось нутро.

– Я попросила Васиана особое украшение в благодарность за мою идею. Это для тренировки. Я пытаюсь настроиться на эти шарики и провести их по лабиринту. Вот, видишь? Получается плохо, но нужно практиковаться.

Захлопнула крышечку, подхватила оборванный край цепочки.

– Порвал…

– Ничего, заменю, – отобрал он мое украшение и опустил его в свой карман.

– Меня сейчас очень тянет на тебя разозлиться. Нельзя быть таким… грубым.

– Ревнивым, скорее, – прикрыл глаза парень и, поморщившись, положил ладони мне на плечи. – Прости, не должен был. Понимаю, что ты не давала повода, однако меня бесит, когда на тебя вообще смотрят другие. Хочется спрятать и никому не показывать тебя.

– Это хорошо или плохо? – почему-то заулыбалась. – Это расценивать как безумный вид любви? Такого же от меня хочешь?

Парень хмыкнул. Задумался.

– Нет, не надо. Давай оставим самоотверженную версию, без безумия.

– То есть ревновать тебя не надо.

– Надо, – притянул меня к себе Овиан, – но не доводить до крайностей.

– Поняла. Хорошо, будем над этим работать.

Парень широко улыбнулся. Поднял меня над землей, закружил. В какой-то момент появился Пиппи на моей голове с криками, что его сейчас стошнит.

– Какие мне ужа-асные попались двуногие, – перебрался на землю кузнечик. – Все издеваются надо мной.

Бездействие – худшее явление в природе. Сидеть и ждать, когда Овиан перехватит Рианда Хэрийнса по пути к ректору у меня получалось крайне отвратительно. Я мерила шагами пустующую аудиторию. Пару раз выглядывала в коридор и даже двигалась к месту, где прятался лекарь. Правда, не имела права обнаружить своего присутствия и возвращалась на изначальную позицию.

А еще Пиппи молчал.

Еще до начала всей операции я строго настрого запретила ему открывать рот, пригрозив в случае непослушания отправить его к новому мучителю, придумав его имя на ходу. Сказала, что тот уже спрашивал о великом и быстролапом кузнечике, но я отказалась отдавать своего любимого фамильяра. Вот и вышло, что он сейчас молчаливо сидел на подоконнике и следил за моими перемещениями, хотя мог бы скрасить ожидание своей болтовней.

Когда мое терпение достигло своего предела, ведь нельзя же так долго идти к ректору, некромант должен был сразу откликнуться на записку и поспешить в нашу ловушку, вновь выглянула в коридор и мелкими перебежками направилась к Овиану.

Добралась к нему в тот момент, когда лекарь как раз вышел на охоту.

Слышались голоса, притом не только мужской, но и женский. Вот парень выпрыгнул из-за угла, сразу накинул на лицо аристократа платок с сонным порошком и дернул его в темный проход, пряча от спутницы Рианда. Она начала ворочать головой, позвала некроманта по имени. Наверное, следовало бы и ее усыпить, но лекарь уже заметил меня и подал знак, чтобы возвращалась.