— Как мне сказала Диана, вы спасли наши драгоценные жизни. Примите мою благодарность, капитан.

— Он еще спас вас от пьяного костоправа.

— Я случайно оказался рядом. А врач действительно был так пьян, что едва держался на ногах. Удивительно, как он вообще разговаривал. И другая счастливая случайность — мы как раз направлялись на остров Святого Фомы.

— Да, Диана мне говорила. Надеюсь, мы не причинили вам особого беспокойства?

— Вовсе нет, — непринужденно ответил Рафаэл и улыбнулся Диане: — Вот видите, Диана, вы напрасно волновались. Я не сомневался, что ваш муж очень скоро поправится. Теперь вам стало легче, и вы сразу похорошели.

— Мне действительно легче, благодарю вас.

Лайонел заметил блеск в глазах капитана, когда тот смотрел на Диану. «Боже мой, если сказать правду, — подумал Лайонел, — то капитан, наверное, попытается соблазнить ее». Он понимал, что Кастьерс имеет подход к женщинам, и представил, что может произойти, если Рафаэл узнает, что они не муж и жена. Что же делать? Ведь Диана такой наивный ребенок! Он скрипнул зубами. Может ли она поддаться капитану?

Лайонел тихо выругался.

— В чем дело, Лайонел?

— Ничего, Диана. Просто немного больно. — «И больно мне из-за тебя!» Он видел по лицу, что девушка сильно волнуется за него, однако за шесть недель многое может произойти между ней и этим Кастьерсом.

Граф с сожалением подумал, что капитану не шестьдесят лет, что у него не гнилые зубы и что он не держится, как деревенщина. Жаль, что он не обладает ни одним из перечисленных качеств! Он приблизительно того же возраста, что и Лайонел; он стройный, мускулистый и уверенный в себе. Этот мерзавец чертовски красив! Лайонел еще раз выругался, но про себя, отчего легче ему не стало. А может, у капитана есть где-нибудь жена? Нет, не похоже. Да ладно! Ведь капитан мог бросить их в порту, мог забрать все деньги, но не сделал этого.

Рафаэл чувствовал, что лорд Сент-Левен изучает его. Интересно, каков же вывод графа? Капитан слегка улыбнулся при мысли о том, что больной наверняка пытается понять намерения Рафаэла по отношению к его жене.

— Блик сказал мне, что завтра вы уже встанете. Вам наверняка захочется подышать свежим воздухом. Я прикажу устроить для вас удобное сиденье на палубе.

— Думаю, Лайонел, это пошло бы тебе на пользу, — проговорила Диана, подойдя к койке и положив руку на плече Лайонела. Он хотел остановить ее взглядом, но не смог. Вместо этого он накрыл ее руку своей ладонью и ласково пожал Ее глаза от удивления широко раскрылись, и она улыбнулась ему робкой, неуверенной улыбкой.

— К сожалению, ваша жена лишилась обручального кольца, — сказал Рафаэл. — У вас эти подонки тоже что-нибудь отняли?

— Только мое достоинство, — ответил Лайонел. Он почувствовал, как напряглась ладонь Дианы, и снова сжал ее.

Рафаэл вздохнул.

— Мне частенько достается, но я стараюсь как можно скорее забыть о таких случаях.

«Этот капитан и вправду приятный человек, — подумал Лайонел. — Интересно, является ли он человеком чести? Впрочем, за время пути все станет ясно; нужно лишь держать Диану при себе». Граф на мгновение закрыл глаза.

Заметив это, Рафаэл озабоченно проговорил:

— Вы устали, и это неудивительно: мы все утро толчемся здесь. Я ухожу, отдыхайте, милорд. Диана, когда захотите подняться с мужем на палубу, скажите Недди.

— Хорошо. Спасибо, Рафаэл.

Рафаэл!

Лайонел с гораздо меньшим энтузиазмом воспринял предложение капитана, но тот, кажется, этого не заметил. Когда они остались одни, Лайонел сказал:

— Держитесь от этого человека подальше. Он опасен.

Диана убрала руку с койки.

— Опасен? Какие глупости! Он спас меня… и вас тоже!

— Я хотел сказать, — сквозь зубы проговорил Лайонел, — что он, кажется, имеет большой опыт в соблазне женщин. А вы, к несчастью, тоже относитесь к женскому полу.

— Глупости! Он джентльмен.

— Мне представляется, что он будет себя вести как джентльмен до тех пор, пока будет считать вас моей женой.

— Так вот почему вы ничего не сказали! Опасаетесь за мою добродетель?

Он посмотрел на нее с тоской.

— Я просто не хочу, чтобы вам задрали юбки, дорогое мое дитя. Учитывая вашу глупость, это может случиться.

Диана внимательно посмотрела на больного. Его лицо порозовело. Неужели он такого низкого мнения о ее нравственности? О ее способности судить, насколько искренни мужские поступки?

— Значит, он такой же, как месье Дюпре?

— Нет! Хотя, если будет благоприятная ситуация…

— Я не позволила месье Дюпре задрать мне юбки, и вообще я заставила его умерить свой пыл. С чего бы мне позволять это Рафаэлу? Или кому-нибудь еще, включая и вас?

— У меня нет намерений соблазнять вас, Диана! — Он сжал зубы и закрыл глаза, — По крайней мере до тех пор, пока мы не поженимся. А пожениться придется, ничего не поделаешь.

— Лайонел, — спокойно сказала Диана, — у меня нет никакого желания идти с вами к алтарю. Чаще всего мне хочется надрать вам уши. Я даже представить не могу, что вышла замуж за человека, которого мне хочется избить и вывалять в грязи.

— А я думал, что вас привлекают мои мужские достоинства… по крайней мере, когда речь идет о шлепках.

Она лишь искоса взглянула на него.

— Послушайте, девочка моя, Вы совершили ошибку. Неужели вы думаете, что по прибытии на остров Святого Фомы капитан Кастьерс и его люди будут молчать, что у них на борту «Сирены» плыли лорд и леди Сент-Левен?

— Можно им заплатить за молчание.

— К тому же, — продолжал он, проигнорировав это бессмысленное предложение, — если узнают, что мы не женаты и провели вдвоем шесть недель без присмотра старших в одной каюте, вас станут поливать грязью. А ваш отец этого не допустит, он будет настаивать на том, чтобы я вернул вам доброе имя. На месте вашего отца я поступил бы точно так же.

— Ох!

— Боже, упаси нас от глупых женщин! Теперь-то вы понимаете, что натворили?

— У меня есть мозги, Лайонел!

— Для меня, бедного, это приятный сюрприз.

— Но я не уверена в вашей правоте. Мой отец никогда не стал бы настаивать на моем браке с человеком, который меня терпеть не может.

— Как будто вы можете терпеть меня! А теперь мне надо побриться и одеться. Подайте мне мой бритвенный прибор и принесите воды.

Она бросила на него непокорный взгляд.

— Не нравится? А вам понравится, когда вас станут называть «эта потаскуха с Тортолы»? Или «шлюха Саварол»?

— А как станут называть вас? Гнусным соблазнителем невинных?

— Неоригинально, дорогая моя. Ну да ладно! Знаете ли вы, Диана, что мужчинам обычно прощают их… гм, проказы, если им удается избежать гнева разъяренного отца. Однако я, к несчастью, человек чести. Я смирился с последствиями вашего глупого поступка, смиритесь и вы. У нас нет выбора. Надеюсь, вы это понимаете и больше мне не придется повторять. А теперь, будьте любезны, принесите мою бритву.

— Я с большим удовольствием влепила бы вам затрещину.

— Вынужден отказать вам в этом удовольствии.

— Вы мне совсем не нравитесь, Лайонел.

— Какая жалость! Но следующие шесть недель вам придется притворяться, будто вы обожаете своего мужа, по крайней мере, на людях.

— А вы тоже будете притворяться, что обожаете меня? Он бросил на нее откровенный, чувственный взгляд.

— Посмотрим, ладно? Может, к моменту прибытия на остров Святого Фомы вы будете ждать наследника. Ведь из-за вас, Диана, мы оказались в одной каюте. Я твердо решил спать на койке. Если вы не хотите спать на полу, то окажетесь рядом со мной. Кто знает, что из этого выйдет!

— Вы просто отвратительны! Вы же называли себя джентльменом…

— Обстоятельства меняют людей. Принесите мой бритвенный прибор.

— Идите к черту!

Он рассмеялся.

— Я с удовольствием займусь вашим перевоспитанием. Вы станете покорной женой, ласковой помощницей, дамой, держащей язык за зубами и не перечащей своему мужу и повелителю. — Он немного помолчал. — Надеюсь, эта история доставит нам хоть какое-то удовольствие. В некотором отношении вы — прекрасное поле деятельности. — Он остановил взгляд на ее груди.