— Это не смешно, Лайонел.

— Я не шучу. Люция получила письмо от вашего отца перед нашим отъездом.

— Мне она ничего не сказала.

— Она не хотела вас расстраивать. И еще… теперь у вас есть сводный брат, по всей видимости, взрослый человек.

— Доброе утро, милорд. Вот ваш хлеб, Диана.

Они оба обернулись и взяли у Блика хлеб. В замешательстве и недоумении Диана подошла к поручням и стала подбрасывать вверх кусочки хлеба. Чайки загалдели и начали слетаться. Девушка услышала, как один из матросов выругался — чайка нагадила бедняге на голову. Жаль, что не на Лайонела! Судя по тем членам экипажа, с которыми девушка познакомилась, матросы здесь были хорошо и чисто одеты. Но если бы не было дождя, на остров Святого Фомы они прибыли бы в замызганном виде. Диана слышала многочисленные истории о жестокостях на кораблях ее величества, но эти матросы вовсе не выглядели забитыми.

Не сводя глаз с Дианы, Лайонел тоже подбросил кусочек хлеба. Теперь женитьба ее отца не играет никакой роли. Диана сама скоро выйдет замуж и не будет жить в отцовском доме. «Удивляюсь я себе, — подумал граф. — Так быстро смириться с этим!»

Диана перестала бросать хлеб, ее мысли путались. Отец женился! На ком же? Почему он ничего не написал ей, своей дочери, и ничего не объяснил? И еще этот сводный брат! Хлеб кончился, и девушка отряхнула руки о юбку. Она заметила, что Лайонел разговаривает с Бликом. Диана отошла от кормы, осторожно обойдя свисавший сверху пеньковый канат. Она смотрела на трепещущие паруса, подставив лицо солнцу.

— Теперь от этих мерзких птиц долго не избавиться, — сказал Рафаэл. Он вышел на палубу и стоял, широко расставив ноги.

— Они не станут слишком удаляться от берега, — заметила Диана.

Наверху скрипнули снасти, и Рафаэл по многолетней привычке тут же поднял глаза. Он позвал Ролло, стоявшего у штурвала, и приказал:

— Круче по ветру! — Затем широко улыбнулся Диане: — Вам понравилась наша «Сирена»?

— Она превосходна. Но здесь амбразуры и пушки. Я правильно сосчитала — десять пушек? И шесть поворотных орудий?

— У вас острый глаз. Вы же знаете, Англия сейчас воюет. Я не так глуп, чтобы пуститься в плавание безоружным.

— Я помню, как мне рассказывал отец, что англичане захватили остров Святого Фомы в 1807 году. Без единого выстрела.

— Совершенно верно. Голландцы тогда свернули свои знаменитые палаточные домики и удрали.

Диана улыбнулась.

— Отец говорил, что один из голландских военачальников попросил у англичан письменное подтверждение о наличии у них основательно превосходящих сил.

— Вот это почетное поражение, — усмехнулся Рафаэл. — Когда наконец, разобьют Наполеона, мы вернем остров Святого Фомы французам. А вот и ваш муж. — Он улыбнулся графу: — Лайонел, будьте осторожны с солнцем. Понадобится не меньше недели, чтобы вы могли привыкнуть к нему.

— Вы сильно покраснели, Лайонел, — слегка нахмурившись, сказала Диана. — Но, по-моему, это лучше, чем ваша прежняя бледность.

Тем же вечером Диана поняла, что совместное проживание в каюте имеет и другие неудобства. За прошедший день она вовсе не устала, поэтому достала из шкафа роман, который читала.

— Диана, погасите лампу, — послышалось через пять минут с койки Лайонела.

Как и прошлым вечером, пока девушка раздевалась и умывалась, Лайонел лежал с закрытыми глазами. К сожалению, он не пожелал переместиться на пол. Она решила, что даст ему еще одну ночь, чтобы он окреп после раны.

— Я хотела бы немного почитать. Я перенесу лампу к себе на пол.

Он заворчал. Приблизительно через пять минут, когда Диана добралась до особенно захватывающей сцены, Лайонел раздраженно заявил:

— Хватит! Этот чертов свет мешает мне спать. Девушка подняла голову и увидела, что граф лежит на боку и, свесившись, смотрит на нее.

— Сейчас, — рассеянно ответила она. — Еще минутку…

— Диана…

— Сейчас, только дочитаю главу.

— Что вы читаете?

— «Приключения герцога Милано».

Он застонал.

— Да тише вы, герой попал в такую жуткую историю…

— А что в вашем понимании жуткая? Он что, в постели с героиней?

— Нет, конечно! Героиня чиста и невинна, и он просто хочет ее защитить.

— Значит, он дурак. Таких женщин просто не бывает.

— Это снова приступ болезни Шарлотты, Лайонел. Вам нужно лечиться.

— А этот ваш герцог, наверное, пишет плохие стихи и посвящает их выщипанным бровям героини.

— Помолчите.

— Знаете что, — снова заговорил он через несколько минут, — мне вдруг стало интересно: может быть, всю это историю вы затеяли, чтобы заполучить себе жениха?

После таких слов она больше не могла читать.

— Что вы хотите этим сказать? Или мне лучше не спрашивать?

— Мне просто пришло в голову… Поскольку я все еще болен Шарлоттой, то вы обдуманными действиями загнали меня в угол, не оставив мне выбора. Может статься, все это вы заранее продумали, чтобы женить меня на себе.

Ее первым побуждением было швырнуть в него книгой в ответ на эту возмутительную чушь. Но она сдержалась. Вместо этого Диана глубоко вздохнула и промолчала.

— Здорово я вас поддел, верно?

Диана поджала губы, но продолжала молчать.

— Раз уж вам так хочется заполучить меня, милая Диана, то, может, признаетесь честно, чем я вас покорил? Вам понравилось, как моя рука ласкала ваш вполне сносный зад? Или вам понравилось, как я танцую? Мое искусство в любви отпадает, вы ведь еще не знаете меня с этой стороны. Нет, скорее всего, вы польстились на мое состояние.

«Отлично», — подумала Диана.

— Конечно, ваше состояние. В вас я не нахожу ничего привлекательного.

— Знаете, а ведь я могу оставить вас на острове Святого Фомы и вернуться в Англию, и тогда вам придется одной расхлебывать эту кашу.

— Я только об этом и мечтаю, мой дорогой Лайонел.

— Будь я мерзавцем, я бы так и поступил.

Диана решила продолжить чтение. Она услышала вздох графа. Ладно, пусть позабавится. Она резко отбросила книгу в сторону.

— Как странно, Лайонел.

Он усмехнулся.

— Еще бы не странно! Ведем мы себя, как супруги со стажем, а можем вести себя, как молодожены. Хотите перебраться ко мне на койку?

— Вам лучше накрыться.

— А вам нравится та часть моего тела, которую вы видите, Диана?

«Он просто великолепен, но не стоит ему об этом говорить».

— Кажется, вы выглядите вполне сносно. — Она повернулась и увидела на лице графа широкую, самодовольную ухмылку. Девушка быстро потушила лампу.

— Диана, коль уж мы сменили тему, может, расскажете, почему эти острова называются Виргинскими? [4]

— Так назвал их Колумб в пятнадцатом веке. Он увидел множество островов, сосчитать которые он не смог или не захотел, и назвал их в честь святой Урсулы, девственницы, и в честь нескольких тысяч девушек, которые последовали за ней на мученическую смерть.

— Боже, бедные мужчины! А сколько тысяч их было?

— Кажется, более десяти тысяч.

— Тогда, наверное, теперь на тысячах династий лежит пятно незаконнорожденности.

— Что вы такое говорите?

— Каждый мужчина хочет жениться на девственнице. В этом случае, когда она ждет их первенца, он уверен, что это его ребенок, и не беспокоится о том, что в жилах первенца, возможно, течет кровь другого. Значит, когда невинные девушки перевелись, мужчинам пришлось довольствоваться теми, что остались. Представляю, сколько мужей тогда попали в рогоносцы!

— Значит, возможно, и вы вовсе не лорд Сент-Левен!

— Надеюсь, после периода острой нехватки девственниц прошло достаточно много времени, чтобы все постепенно пришло в норму.

Диана долго молчала, и он ясно представлял себе, как работает ее живой ум.

— Это еще одна причина, по которой я не хочу выходить за вас замуж.

— Да?.. — протянул он, зная, что ей очень хочется высказаться.

— Конечно! Я уже говорила вам, что сомневаюсь в законности вашего происхождения. Может, это из-за святой Урсулы и нехватки девственниц, но вы настоящий ублюдок. А я хочу, чтобы у моих детей была чистая кровь.

вернуться

4

Virgin — девственница (англ.).